Россия и ее тень: что мешает российской внешней политике быть успешной

Колонка для Московского Центра Карнеги

Каким видит Россия будущее своих отношений с Западом? Как далеко готов зайти Путин в длительной конфронтации, вплоть до бряцания ядерным оружием? «Мы хотим, чтобы нас уважали», – в один голос говорят представители и власти, и бизнеса в России. Но что это значит на практике? Можно ли вообще говорить о наличии у России внешнеполитического курса как внятной системы приоритетов, имеющих прикладное, а не идеологическое значение? Понять то, что движет российским руководством при принятии внешнеполитических решений – значит повысить эффективность диалога с Москвой.

Многие наблюдатели сходятся на том, что Путин перестал считать западных лидеров своими партнерами – теперь они стали геополитическими оппонентами. Действительно, по итогам полутора лет украинского кризиса складывается именно такое впечатление: российская элита нервничает из-за нарастающей изоляции и снижающихся шансов сохранить прежнюю, открытую Россию. Единственной и неизбежной перспективой кажется то, чего Кремль как бы не выбирал – закрытость и военная риторика вкупе с реальной конфронтацией. Запад, который мы считали другом, загнал нас в угол.

Однако так ли все однозначно? Анализируя современную, путинскую Россию, важно всегда помнить о четырех ключевых характеристиках системы выработки внешнеполитических решений.

Торжество гибкости

Первое – это опора во внешней политике на недостижимые стратегически цели, которые утрачивают прикладное значение и не дают сформулировать эффективный внешнеполитический курс. Россия хочет получить право вето на развертывание в Европе системы ПРО, способной перехватывать межконтинентальные ракеты, заменить НАТО на новый евразийский проект безопасности от Лиссабона до Владивостока, гарантировать свою геополитическую монополию на постсоветском пространстве. А еще получить право проводить внутреннюю политику в соответствии со своей историко-культурной самобытностью. И никакие стандарты нам не указ.

То, за что Россия сегодня борется с неистовой силой на мировой арене, является фантастическим сценарием, реализация которого невозможна в ближайшие два-три десятилетия как минимум. У России на сегодня нет ни ресурсов, ни авторитета, чтобы прочно завоевать и удержать то место в мире, в котором страна чувствовала бы себя относительно комфортно и безопасно.

Отсюда второе свойство – стратегия из-за недостижимости ее целей полностью вытесняется тактикой, что лишает внешнеполитический курс прочного внутреннего стержня, предсказуемости и ведет к гипергибкости. Сегодня мы можем отключить Украину от газа, а завтра подписать с ней газовый контракт на нерыночных условиях (январь 2006 года). Сегодня мы можем выкручивать руки европейским партнерам, чтобы запустить строительство «Южного потока», а завтра мы меняем его на совершенно непонятный «Турецкий поток», ведущий в итоге к тем же проблемам, что и «Южный» (требования Третьего энергопакета ЕС). Сегодня мы презентуем Россию как носителя традиционных ценностей и альтернативный западному ценностный ориентир в мире, а завтра мы проводим Олимпиаду так, как будто Россия – гармоничная часть цивилизованного развитого мира с единым ценностным видением.

Шатания от «мы – партнеры Запада» до «Запад – наш враг» сводят с ума специалистов по России. На практике мы видим, что стратегия подменяется адаптивной тактикой, основанной на том, чтобы перехитрить и переиграть в данной конкретной ситуации без учета долгосрочного контекста.

Два Запада

Проводимая Россией внешнеполитическая линия всегда конъюнктурна. Причина тут не только в природе путинского режима, с его ручным управлением и дефицитом институтов. Когда адаптивная тактика вытесняет стратегию, спектр внешнеполитических позиций внутри элиты становится очень широк. Стратегия задает жесткие рамки. Тактика допускает гибкость.

Генеральная линия внешней политики России максимально абстрактна: США – и партнер, и оппонент. Позиционирование России по отношению к внешним контрагентам становится только и исключительно относительным, но не абсолютным. Это означает раздвоение восприятия западных партнеров. Мы хотим с ними торговать и дружить, мы жаждем уважения и одновременно проклинаем их дьявола и возводим стены. Мы зазываем иностранных инвесторов, преследуя «иностранных агентов». Запад оказывается одновременно и партнером, и врагом – в зависимости от нашего чувства уязвимости. Чем выше у России ощущение уязвимости и слабости в том или ином вопросе, тем страшнее нам будет казаться Запад и его козни.

Отсутствие стратегической линии во внешней политике означает и неготовность России проявлять инициативу в отношениях с Западом. Мяч практически всегда на стороне США и Европы. Свое уникальное предложение мы сделали еще в 2006–2008 годах (единая ПРО, Хельсинки-2). И, очень быстро поняв, что с нами говорить на эти темы не хотят, ушли в глухую оборону. И пока «осада» в понимании Кремля не окончится, никто голову высовывать не станет. Даже Украина в Кремле видится как история, начатая Западом.

Геополитика – дело каждого

Еще одно свойство российской внешней политики – она все активнее заменяет собой внутреннюю. Геополитика стала делом каждого. Падение рубля – козни Запада, пожары в Сибири – поджоги прозападных провокаторов, бюджетный кризис в Новгородской области – виновато НАТО. Отношения с Западом становятся тонкой пленкой, покрывающей все сферы внутренней финансово-экономической и социально-политической жизни страны. Нет Путина – нет России, сказал как-то Вячеслав Володин. Нет конкуренции с Западом – нет внешней политики России. Запад – наше все, пусть хоть партнер, хоть враг.

Вытеснение внутренней повестки внешней (достаточно посмотреть, например, на то, как активно освещаются обстрелы Донецка на фоне почти полного молчания об обрушении казармы в Омске) неслучайно. Власти нужна внутриполитическая легитимация ее внешнеполитической деятельности как дополнительный аргумент в диалоге с Западом. Это не мы, Путин и Ко, против Запада, это народ такой. А народ ошибаться не может.

Одновременно и внутренняя повестка проникает все активнее во внешнюю: происходит идеологизация внешнеполитического курса. Изменилась стилистика официальных комментариев МИДа, пишущего риторикой чуть ли не Дмитрия Киселева. Традиционные ценности проникают уже не только на телеэкраны всей страны, но и становятся частью диалога с внешними игроками. Россия ищет идеологической поддержки в Европе, заигрывая с откровенными маргиналами. Нам так надо втянуть Европу в дискуссию о фашизме, чтобы тут же ткнуть в распятых мальчиков в Донбассе (ведь даже если его и не было, он мог бы быть!).

Две России

Но что же дает нам понимание того, что российская внешняя политика обладает всеми этими характеристиками? Как правильно строить диалог с Россией, которая требует невозможного и прикрывается идеологическими лозунгами, чувствуя себя все более уязвимой и несправедливо обыгранной на собственном поле? И вообще, главный вопрос – зачем Кремль ставит перед собой недостижимые стратегические цели, толкая себя в рабство волатильной и конъюнктурной тактики, ведущей к постоянному внешнеполитическому шторму?

К сожалению, глубокая системная причина нынешнего расклада состоит в том, что на уровне национального и элитного самосознания Россия не считает себя проигравшей стороной в холодной войне. Россия продолжает мыслить геополитическими и макроэкономическими потенциалами, которых у нее больше нет. Есть две России: одна реально существующая с ее объективными внешнеполитическими и внутренними возможностями и резервами. Вторая – призрак рухнувшего СССР. И это очень опасная ситуация. Потому что для гармонизации диалога с Россией требуется демонстрация уважения именно к этой второй России, которой больше нет, но которая прочно живет в головах ее правителей.

Когда Путин требует уважения – он просит признать наши нереальные для Запада стратегические цели состоятельными. Но Путин никогда не получит уважения к приоритетам рухнувшего монстра. Неготовность видеть слабости России и ее адекватный ресурсным возможностям потенциал закладывает основание для длительного противостояния с Западом. И оно непреодолимо, пока не рассеется мираж той несуществующей России, интересы которой отстаивает нынешняя российская элита.

Read more at: http://carnegie.ru/2015/07/28/ru-60859/idzg

Реклама

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s