Monthly Archives: Июнь 2015

Черный список для Европы: в чем суть санкционной политики России

Колонка для Carnegie.ru

Вечером 24 мая депутата немецкого парламента от Христианско-демократического союза Карла-Георга Вельмана остановили на паспортном контроле в аэропорту Шереметьево и сообщили, что ему запрещено посещать Россию до 2019 года. В результате Вельману пришлось провести ночь в транзитной зоне в ожидании обратного рейса в Берлин и терпеть недружественное, как он сам выразился, отношение пограничников. Что это, случайный сбой или новая внешнеполитическая линия Кремля?

Кажется, что за год обмена санкциями и Россия, и Запад более или менее изучили возможности друг друга. Также казалось, что пик конфронтации только-только прошел и появились первые надежды на возобновление нормального диалога, без взаимных нравоучений и обвинений. И тут неожиданно возникает неприятное и непонятное напряжение из-за некоего черного списка, принятого, как говорит российский МИД, аж год назад. Чего Россия хочет добиться санкционными ограничениями для европейских политиков и каков смысл делать эти шаги именно сейчас?

Двойная тайна

О содержании черного списка стало известно сразу после случая с Вельманом, хотя ранее мало кто знал о нем даже в России, не говоря уже о ЕС. Как минимум, не знали о списке глава международного комитета Совета Федерации Константин Косачев и советник президента Сергей Глазьев, которые собирались встречаться с Вельманом. До этого были и другие случаи, когда европейские политики разворачивались в аэропорту. Однако инцидент с Вельманом оказался переломным: речь шла о представителе правящей партии Германии, о заметной фигуре в европейской внешней политике. Кроме того, Вельман указал на недружественное обращение с ним в аэропорту.

О том, что Россия имеет свой собственный стоп-лист, говорил еще в октябре прошлого года замминистра иностранных дел Алексей Мешков. На тот момент было известно лишь то, что список носит закрытый характер, а его цель – заставить фигуры, комментирующие украинскую ситуацию, бояться быть в него включенными. Имевшие место локальные скандалы (например, с разворотом в аэропорту евродепутата Ребекки Хармс) не были особенно громкими. Да и атмосфера тогда была несколько иная: и Запад, и Россия, несмотря на первый минский мир, искали способы нарастить свои дипломатические «арсеналы» для противостояния.

Сейчас атмосфера изменилась. В Европе звучит вопрос, продлевать ли санкции против России. Громче слышны голоса о прогрессе в минском мирном процессе. Признаком стабилизации отношений выглядел визит госсекретаря Джона Керри в Сочи. И вдруг туман призрачных надежд развеян скандальным черным списком, ставшим неприятным сюрпризом для стран ЕС.

Вероятно, в данном случае сыграли роль несколько факторов. Один из них – статичность санкционной позиции России. Список был принят около года назад и носил закрытый характер. Такая скрытность понятна – благодаря этому список можно в любой момент поменять, не опасаясь потерять лицо или обвинений в излишней мягкости и сдаче позиций. Россия тут была в более выгодном положении, чем ЕС, где принятие черных списков – гораздо более бюрократизированная и открытая процедура. Когда Россия принимает свой список, Кремль остается единственным субъектом, чье мнение учитывается. Когда свой список принимает Брюссель, согласуются мнения стран – участниц союза, а также позиции внешнеполитических партнеров, особенно США.

Поэтому получилась парадоксальная ситуация. С одной стороны, Россия, которой было проще менять список, не сделала этого, когда диалог с Европой стал меняться в более конструктивную сторону. А ЕС, имея ограниченные возможности по коррекции списка, относился к нему более гибко, пуская к себе, например, невъездного Сергея Нарышкина.

С другой стороны, непубличность стоп-листа заведомо программировала ситуацию на неудобные и недружественные сценарии в российских аэропортах. Но именно это и было целью российского МИДа, или, если угодно, Кремля – поставить европейских политиков в неудобное положение. Персонально, психологически. То есть закрытость списка была сознательной политикой Кремля.

А дальше российский МИД оказался перед выбором: либо сделать этот список публичным, как и санкционный список ЕС, либо раскрывать его «конфиденциально», рассчитывая на понимание европейских партнеров. В результате сначала был реализован второй вариант, а потом уже автоматически первый.

Вопросы порядочности

И тут как раз начинается самое интересное: как понять логику российских внешнеполитических властей, не посчитавших нужным делать свою санкционную политику публичной? «Для нас факт передачи списка не является каким-то политическим шагом, а речь шла о том, как облегчить в определенной степени жизнь тех, кто в этом списке фигурирует, – заявил Мешков. – Конечно, порядочность не является политической категорией, но когда люди переходят уже все грани, кроме разочарования, это ничего не вызывает, потому что как можно доверять таким партнерам?» Удивительно: российский МИД искренне рассчитывал, что ЕС из «порядочности» сохранит в тайне переданный им список. Как будто ЕС и Россия существуют в двух параллельных реальностях, где никто друг друга не понимает или понимает по-своему.

Объяснение скрыто в совершенно разных подходах Европы и России к собственной санкционной политике. Сдерживание России стало одним из ключевых пунктов повестки дня Запада с момента присоединения Крыма. Эта политика декларировалась, обосновывалась, согласовывалась, получала нормативно-правовое оформление и условно-временные рамки. В данном случае мы не будем поднимать вопрос, правильна ли такая политика, эффективна ли она. Суть в том, что она была демонстративной.

Россия на протяжении прошлого года не имела внятной ответной стратегии. Сначала (до крушения Boeing 777 над Украиной и введения новых персональных и секторальных санкций) Кремль пытался придерживаться выжидательной тактики: сколько было заявлений, что Россия не будет отвечать на санкции. И даже российский санкционный список, который, вероятно, на тот момент уже был составлен, оставался подмороженным, так же как и масса других проектов, предписывающих меры воздействия на Европу.

После начала жесткого санкционного периода подход Москвы был пересмотрен: санкционный список начал применяться, было введено продуктовое эмбарго. Но даже в этой логике не было внятных приоритетов: идет ли речь о том, чтобы наказать Европу, или о мерах по поддержке российского сельского хозяйства, пока такая возможность имеется? Эта двусмысленность стала неизбежным спутником российской внешней политики.

Главный вопрос: до какой степени Москва готова вредить интересам ЕС, и прежде всего интересам стран Западной Европы, играющим первую скрипку в европейской санкционной политике? Судя по реальным действиям, Россия выбрала дифференцированный подход: с одной стороны, стремилась побольнее уязвить политиков «проблемных стран» (Польша, Прибалтика), но с другой – как будто подмигивала политикам Франции и Германии. Как мягко и прагматично Москва разруливает конфликт вокруг непоставок вертолетоносцев «Мистраль». Как доброжелательно Путин комментировал отмену Берлином в ноябре 2014 года российско-немецкого «Петербургского диалога», едва ли не соглашаясь с Меркель в правильности этого неприятного для Москвы шага.

Прикладное дифференцирование

Ответная политика России на европейские санкции – это сложный компромисс между крайне негативным отношением к недружественным в понимании Кремля политикам и прагматичным, выжидательным подходом к политическому авангарду Старого Света. Эта политика строится на убежденности, что рано или поздно ЕС вернется к принципам realpolitik. А пока этот момент не наступил, нужно держать оборону.

Как следствие, в ответ на реальную санкционную войну против России Россия начинает ритуальную войну, где А вовсе не означает, что за ней последует Б. Если Запад своими санкциями пытается создать неудобства для российской элиты, то Россия своими санкциями пытается создать неудобства лишь для определенной категории в той или иной степени периферийной части европейских политиков.

Ритуальная война означает, что ответные меры должны быть схожи по форме с санкциями Запада, но при этом содержательно не мешать поддерживать отношения с конструктивной частью европейского политического класса. Отсюда и совершенно парадоксальное непонимание друг друга: МИД искренне недоумевает, почему наш жест доброй воли в виде передачи ЕС стоп-листа (это же ведь шаг навстречу, а вовсе не ужесточение мер!) воспринят так негативно. А в ЕС не понимают, зачем Россия, которая должна искать возможности для диалога, доказывать свою миролюбивость и конструктивность, применяет черные списки в отношении тех, кто вопреки всему садится с ней за стол переговоров.

Принцип «выжидать и не вредить одной половине Европы и воевать с другой» удерживает Россию от по-настоящему жестких антиевропейских шагов, но оставляет поле для ритуальных жестов, которые, как кажется Москве, должны быть поняты «конструктивными» силами без всяких пояснений. Более того, это даже расценивается как приглашение к диалогу. Москва как будто говорит этим: «Смотрите, тут есть у нас список, хотите знать, кто там? Давайте поговорим». Такая попытка тихо пошептаться с одной частью Европы за спиной другой. Российский МИД искренне не понимает, почему их подход воспринимается как недружественный жест, хотя он гораздо мягче европейского, где в черные списки попали весьма высокопоставленные политики и чиновники.

Очевидно, Европа не хочет и не будет понимать ритуальность российской санкционной политики и ее двусмысленность. Европейская бюрократия слишком сложна и неповоротлива для этого. А европейская санкционная политика при этом совершенно реальна и содержательна, и европейские санкции – прямая и откровенная попытка показать Путину, что он зашел за красные линии. А если он не торопится оттуда выходить, каждый инцидент, дипломатический скандал, непонимание, недоразумение будут истолковываться против России. Возможно, России пришло время определиться, в чем суть и практическое воплощение ее ответной санкционной политики, сделав ее открытой, дабы избегать недопонимания в будущем.

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

Read more at: http://carnegie.ru/2015/06/02/ru-60290/i9e5

Реклама

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

НКО – УСИЛЕНИЕ КОНТРОЛЯ

ПОЛИТКОМ

25 мая Минюст России объявил о включении в список НКО – «иностранных агентов» фонда «Либеральная миссия» и фонда «Династия» Евгения Ясина и Дмитрия Зимина соответственно. Это стало одним из самых спорных применений закона об НКО с момента его принятия. РБК со ссылкой на свои источники сообщило, что президент Владимир Путин на закрытой встрече с представителями «Деловой России» якобы выразил сомнение в правильности решения Минюста, но слова президента можно трактовать двойственно. Да и сам Минюст заявил, что пересмотра не будет. Зимин обещает закрыть фонд, если Минюст не вычеркнет фонд из списка и не принесет извинения.

Формальной причиной внесения фонда «Династия» в реестр «иностранных агентов» стало получение им средств из иностранных источников. Как говорил «Ведомостям» источник, близкий к руководству «Династии», фонд пытается доказать Минюсту, что источник зарубежных поступлений — это зарубежные счета самого Дмитрия Зимина. Однако закон написан таким образом, что принадлежность иностранного источника российскому гражданину не может быть основанием для непризнания организации «агентом». Более того, Минюст называл в числе источников финансирования фонда не только компании, связанные с самим Зиминым, но и, например, Норвежскую академию наук. Формально это дает повод говорить об иностранном финансировании.

Второй критерий причисления к иностранному агенту – это занятие политической деятельностью. Минюст посчитал политикой тот факт, что фонд «Династия» спонсировал проекты фонда «Либеральная миссия» Евгения Ясина (занимается книгоизданием, премией «Просветитель», экономическими семинарами). Как рассказал РБК адвокат «Династии» Ильнур Шарапов, с точки зрения Минюста «Либеральная миссия» занималась политикой путем проведения семинаров и лекций под названием «Я думаю» в Москве, а также выпуском брошюр «Право и власть». «В акте проверки Минюста перечислены, например, лекция президента Института стратегических оценок Александра Коновалова «Безопасность России — угрозы внешние и внутренние», семинар профессора ВШЭ [бывшего помощника президента Бориса Ельцина] Михаила Краснова «Почему в России сформировался персоналистический режим», лекция председателя московского отделения кудринского Комитета гражданских инициатив [экс-мэра Троицка] Виктора Сиднева «Местное самоуправление как институт гражданского общества» и др., всего их в акте семь», — процитировал заключение Минюста Шарапов. По его словам, также в акте проверки приводятся цитаты из каждой лекции.

Это яркий пример расширительного толкования понятия «политическая деятельность» в законе об НКО, против чего безуспешно боролись правозащитники. Публично поддержав их озабоченность, президент в прошлом году, тем не менее, не пошел на содержательную правку этого критерия.

Однако все это — официальная позиция власти, которая относительно прозрачна. В данной ситуации есть и неофициальная сторона, которая более явно указывает на мотивы происходящего. В день, когда было объявлено о внесении фонда «Династия» в реестр «иностранных агентов», на странице Дмитрия Зимина в Facebook появилась запись, в которой основатель «Вымпелкома» клеймил «чекистскую мразь» и признавался в финансировании «вместе с американскими друзьями» оппозиционных СМИ и лидеров оппозиции. Вскоре стало понятно, что Facebook Зимина был взломан, а сам он категорично опроверг свою причастность к ее появлению (действительно, хотя бы сюжет с «американскими друзьями» выглядел явно неправдоподобно).

На прокремлевских сайтах, тем не менее, широко распространяется информация о финансировании Зиминым и, особенно, его сыном Борисом, критиков власти. Борис Зимин возглавляет попечительский совет фонда «Династия» и сам он признавался в поддержке проектов Алексея Навального (Борис Зимин стоял у истоков создания Фонда по борьбе с коррупцией), телеканала «Дождь». В СМИ были сведения, что он также финансирует интернет-проект «Медуза», хотя сам Борис Зимин это отрицает. Власти были недовольны деятельностью именно Бориса Зимина, рассказывал собеседник РБК, близкий к правительству. По его информации, цели закрыть фонд Кремль не преследует, «есть желание его припугнуть». Источник также заявил РБК, что неважно, кто дает деньги оппозиции – Дмитрий или Борис Зимин. Важнее, что это деньги именно старшего Зимина (хотя и не имеющие отношения к фонду «Династия»).

История с фондом «Династия» стала первым случаем, когда Кремль пытается обозначить свое недовольство финансированием внесистемной оппозиции. Это также прецедент использования закона об НКО в отношении структуры, которая тесно связана с системной фигурой.

Внесение фонда «Династия» в реестр «иностранных агентов», видимо, не было в полной мере консенсусным решением. Как писали «Ведомости» со ссылкой на свои источники, Минюст был против этого решения, но победила точка зрения бывших и нынешних начальников госбезопасности.

Позиция «силовиков» понятна: российская либеральная внесистемная оппозиция воспринимается ими как «пятая колонна», которую Запад хочет использовать для дестабилизации ситуации в стране, а значит все, кто ее поддерживает – вольные или невольные союзники внешних недоброжелателей России. Внесение фонда «Династия» в реестр «иностранных агентов» — это демонстративный шаг, указывающий на то, что власть не будет идти в этих вопросах на компромиссы и учитывать заслуги «спонсоров» оппозиции в науке или иной общественной деятельности. Также этот шаг не мог не быть поддержан президентом Путиным. Информация РБК о том, что президент на встрече с предпринимательским сообществом усомнился в правильности решения Минюста, нельзя считать противоречащей действиям ведомства. Вопрос по поводу включения «Династии» в реестр иностранных агентов на встрече задал глава РСПП Александр Шохин, говорили РБК два источника (сам он не комментирует это, ссылаясь на закрытый характер встречи). Путин ответил, что «не следил за этим», и отметил, что если фонд занимался политической деятельностью и финансировался из-за рубежа, то тогда «Минюст прав», если же речь идет о деньгах Зимина на проекты в другой области — в науке и образовании, то решение неверное. При формальном подходе такую позицию можно трактовать скорее как солидаризацию с позицией силовиков.

Последующие события лишь подтвердили, что власть не пойдет на уступки. На это указывается два фактора. Первое – непосредственная реакция Минюста, который признал, что не будет пересматривать свое решение, а фонду «Династия» придется заплатить административный штраф как не зарегистрировавшемуся добровольно «иностранном агенту». Жестко вступил и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, который назвал ситуацию вокруг фонда «гипертрофированной». Второе – это информационная кампания в прокремлевских СМИ, где проводится четкая линия на защиту решения Минюста. Частью этой линии является сомнение в имевшем место взломе аккаунта Зимина в Facebook, а также требование безусловного исполнения принятого закона об НКО в самой широкой трактовке. Исключительность ситуации вокруг фонда связана с репутацией «Династии» как одного из самых успешных благотворительных проектов России, созданных когда-либо крупным бизнесом. Кроме того, фонд был хорошо известен как личный проект Дмитрия Зимина – легендарной личности в истории становления современного российского рынка мобильной связи.

Поэтому если системные игроки по умолчанию принимали страх Кремля перед иностранной поддержкой реальной оппозиции и принимали как неизбежное «охранительные» меры, инициируемые властью, то история с «Династией» вышла за пределы этого условного молчаливого соглашения Кремля и системной элиты. За Зимина вступились не только правозащитники, но и РСПП. Александр Шохин потребовал от Минюста принести извинения Зимину. С критикой закона об НКО выступил и бывший вице-премьер Алексей Кудрин. Литературное сообщество направило открытое письмо в поддержку фонда. Письмо подписали писатели Борис Акунин, Дмитрий Быков, Людмила Улицкая и другие. Жестко высказался по этому поводу и ректор Высшей школы экономики Ярослав Кузьминов: «Мы имеем фонд, который внес огромный вклад в развитие российской науки. Зимин — человек, который реально потратил бОльшую часть заработанных денег на финансирование научных, культурных, образовательных, издательских проектов в России. И то решение, которое озвучено, наверное, при Сталине сказали бы, что это саботаж».

Решение по фонду «Династия» может стать еще одним фактором усиления поляризации внутри российской элиты. Причем чем громче звучит критика в адрес властей, тем более жесткой в итоге оказывается консервативная реакция на это. Это касается и судьбы закона об НКО. С одной стороны, официальные лица пытаются защищать закон. Так, пресс-секретарь президента Дмитрий Песков заявил, что включение фонда в список иностранных агентов «не свидетельствует о несовершенстве законодательства». Однако с другой стороны, нынешние споры вокруг «Династии» стало поводом для «охранителей» активней лоббировать свои поправки в закон об НКО.

Речь идет о давней дискуссии обособить в правах социально значимые НКО. Изначально правозащитники, недовольные нормами закона, требовали более четкого определения «политическая деятельность». В ответ внутри власти зазвучали предложения законодательно разделить НКО, занимающиеся социальными вопросами, и НКО, которые занимаются политикой. Причем последние ставились бы в более уязвимое положение: для них, вводился бы более жесткий налоговый режим и режим отчетности. Кроме того, предлагалось им запретить занятие политической деятельностью под угрозой административной или даже уголовной ответственности.

Однако постепенно дискуссия вокруг этого затихла, пока не появились новые предложения открыть реестр «социально ориентированных и общественно значимых НКО», для которых создавались бы определённые преференции. В итоге новые поправки могут быть направлены не на предупреждение ситуаций, подобных с фондом «Династия», а на защиту и поддержку лояльной части «третьего сектора», выделение «правильных» организаций, имеющих особые права.

При этом тренд на борьбу с «иностранными агентами», напротив, скорее всего, будет набирать обороты. Как заявил «Известиям» секретарь Общественной палаты РФ, сопредседатель «Общероссийского народного фронта» Александр Бречалов, на самом деле иностранных агентов может быть в разы больше, чем зарегистрировано Минюстом. По данным Минюста, 2014 год зарубежное финансирование получили 4108 НКО на общую сумму более 70 млрд рублей. Список всех некоммерческих организаций, осуществляющих свою деятельность за иностранный счет, будет представлен президенту, сказал Бречалов.

Дмитрий Зимин заявил, что не собирается оспаривать решение Минюста, а просто прекратит финансирование фонда. Судьба же его будет решена на заседании совета 8 июня. Это придает истории эмоциональности: речь идет не о технической проблеме правоприменительной практике и не только о политической подоплеке происходящего. Это вопрос о характере отношений бизнеса и власти, правилах игры, которые, как казалось, после 2003 года оставались относительно стабильными в политическом контексте. ЮКОС в свое время был разрушен (кстати, Путин также говорил о недопустимости банкротства компании) за участие в политике и поддержку системных сил (тогда о внесистемной оппозиции как институте новой политической архитектуры России речи не шло). Теперь фонд «Династия» может быть закрыт за опосредованные связи его покровителей с лидерами протеста.

Наблюдается быстрая трансформация неформального понятия «внесистемности»: если раньше под этим понимались политические игроки, которые искусственно не допускались к участию в выборах, то сейчас наблюдается ее криминализация и введение полуформального запрета на любые формы поддержки внесистемных лидеров оппозиции. Под угрозой если не закрытия, то давления и проверок находится любая общественная деятельность, независимая от воли властей (наглядный пример – недавний вызов на допрос в ростовскую прокуратуру руководителя общественной инициативы «Тотальный диктант»). И Кремль дает понять, что эта линия на фактическое признание либералов «пятой колонной» и долгосрочной политической угрозой стабильности государства будет расширяться – с учетом предстоящих парламентских и президентских выборов.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles