Monthly Archives: Май 2015

Les organisations de jeunesse dans la Russie moderne

Моя статья 2005 года о молодежных организациях на французском языке

http://materiel-pedagogique.com/Sciences_politiques/97499-Les_organisations_de_jeunesse_dans_la_Russie_moderne.html

Tatiana Stanovaya

2005 a été une année record pour l’émergence d’une organisations de jeunesse russes. Jeunesse attirer et de droite et de gauche, et le Kremlin, et Russie unie . La concurrence dans le marché des organisations de jeunesse considérablement resserré. Tout cela est le résultat de révolution de couleur en Géorgie et en Ukraine, où il est les jeunes sont devenus force de frappe rues.

En En même temps, les jeunes continue à largement apolitique, qui entraîne des problèmes de sa mobilisation. En général, l’analyse d’exister Aujourd’hui, dans les organisations de jeunesse russes peut utiliser un système spécial coordonnées, qui prend en compte deux facteurs: l’attitude envers l’autorité, et politique la peinture . Il ya quatre types d’organisations de jeunesse: travaillant pour le compte des autorités, y compris conservatrice relativement parlant mouvement — Jeune Garde , Notre , la Russie ; jeune travaillant dans les intérêts du pouvoir , patriotes dont idéologie du national-patriotique ou gauche. La deuxième catégorie — l’opposition organisations de jeunesse — gauche (SMC AKM) et droite Défense Oui! et beaucoup d’autres. Outre ici sont des organisations qui sont créés comme les projets d’affaires ( Il est temps , Moscou branche Aller sans Poutine , Nous )

.

organisation de jeunesse pro-gouvernement

La principale rue pro-gouvernemental force de mouvement de jeunesse est destiné à être Notre . Son chef de file réelle (informelle) est l’ancien chef du mouvement Marchons ensemble Vassili Yakimenko. Étant donné que le course avec ne étaient pas suffisamment développé des projets, et lors de son existence, ils excellaient scandaleuses largement marginalisés, part dans Kremlin a décidé d’aller sur une façon innovante et de créer quelque chose de complètement nouvelle.

Mouvement Notre se positionner comme pro-présidentiel, anti-fasciste et antioranzhevoe mouvement (entre les deuxième et troisième militants mis le signe l’égalité). Ils déclarent leur but quot épargne forcée; le système actuel avec un remplacement mou de l’élite dirigeante. La principale quot cible; mouvements sont des libéraux et : les nazis tous ceux qui ont l’intention de dans les rues pour faire pression sur le gouvernement par analogie quot révolutionnaire; la situation en Géorgie et en Ukraine. Notre devrait devenir une force alternative contre la rue quot forces destructrices; et agressif et prête à des procédés de contrôle de puissance. Spécification, je dois dire que Notre dirigée principalement contre le NBP et le mouvement . Défense

Soit dit en passant, De nombreuses organisations de jeunesse de démonstration particulière de l’agression: il est considéré comme noms, et dans la structure. In Notre guide comprend commissaires fédéraux et commissaires ordinaires. Le nom lui-même implique la présence de Nenashev — Essentiellement , ennemis dans lesquelles se réfère à des organisations financées de l’étranger: apparemment, ils devrait être la principale cible violente maintenir le courant système.

Notre ne pas cacher le fait que leurs activités sont patronnées par le chef adjoint Administration présidentielle Vladislav Sourkov. Rappelons que Notre répondre et le président russe Vladimir Poutine, donnant donc ils avancent leur confiance. Cependant, pour être plus précis, une telle réunion était de confirmer la proximité de la puissance réelle du mouvement, et ainsi augmenter attractivité de la composition en elle.

Compte tenu Jeunesse russe qui continue d’être apolitique, le Kremlin est important construire un système d’incitations pour les jeunes sous le modèle contrôlé politique de la jeunesse. Cette motivation devrait être une symbiose de directe intérêt à participer dans le mouvement et l’intérêt général à préserver le gouvernement actuel. …

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ЗАКОН О НЕЖЕЛАТЕЛЬНЫХ ОРГАНИЗАЦИЯХ: ШАГ В СТОРОНУ ИЗОЛЯЦИИ

ПОЛИТКОМ

19 мая Госдума приняла в окончательном, третьем чтении закон «о нежелательных организациях», а 20 мая документ был одобрен Советом Федерации. Это один из самых спорных законов, принятых в России за последние 3 года. ОБСЕ обратилась к президенту Владимиру Путину с просьбой наложить на него вето, однако 23 мая закон был подписан. Правозащитные организации называют принятие закона «черным днем для свободы слова».

Законопроект был вынесен на рассмотрение Госдумы в конце ноября прошлого года депутатами от «Справедливой России» Александром Тарнавским и ЛДПР Антоном Ищенко. В первом чтении документ был принят 20 января. На тот момент еще до конца не была ясна его судьба. В СМИ появились слухи, что в Кремле нет однозначного отношения к инициативе. Примечательно, что за законопроект в первом чтении проголосовало 384 депутата – заметно меньше поддержки, оказанной во втором чтении – тогда за него проголосовало 442 депутата. Вероятно, между двумя чтениями позиция Кремля стала более определенной.

Главная проблема законопроекта – в крайне широком толковании его предмета. Термин «нежелательные организации» имел разные интерпретации, а формулировка в законе позволяет относить туда любую иностранную или международную неправительственную организацию. Слово «неправительственная» появилось только во время правки во втором чтении. Важно отметить, что в гражданском кодексе России зафиксирован статус «некоммерческая организация», а «неправительственная» отсутствует. Вероятно, авторы как бы подразумевали, что между НКО и НПО можно поставить условный знак равенства – так принято называть в мировой практике организации, относящиеся к «третьему сектору» (помимо госсектора и бизнеса). Иными словами, распространённое в английском языке понятие «non-gouvernement organisation» подразумевает, что подпадающие под него организации также являются и некоммерческими. То, что закон не будет распространяться на коммерческие компании, говорил РБК и собеседник, близкий к руководству Госдумы.

Но, так как в российской правовой системе нет понятия НПО, то дословное прочтение текста закона допускает отнесение к таким организациям структур и третьего, и второго сектора. Термин НПО использован умышленно, чтобы вывести из-под закона ООН, ЮНЕСКО и другие межгосударственные организации, но при этом оставить лаг для коммерческих структур. В интервью «Медузе» автор законопроекта Тарнавский заявил, что речь идет об ответной мере России на западные санкции: в качестве примера он привел признание «нежелательной» организацией концерна «Калашников». Он также подчеркнул, что речь идет «только» о коммерческих организациях. «Основной риск — это крупные транснациональные компании. Да, мы сильно от них зависим. Но речь идет о том, что или мы молчим и терпим, или отвечаем», – заявил он 20 мая.

Однако ранее Тарнавский также говорил, что законопроект направлен против «иностранных организаций, которые выполняют задания своих спецслужб, действуют из личной неприязни к России или хотят «скупить Россию по дешевке».

При этом в пояснительной записке к документу говорится и вовсе о «деструктивных» (по сути, преступных) организациях – «носителях террористических, экстремистских и националистических идей». Эти организации, пишут авторы законопроекта, втягивают государства во внутриполитические, военные и международные конфликты. «Противодействие проникновению на территорию Российской Федерации этих организаций, блокирование попыток их влияния на социальные и политические институты российского общества должно рассматриваться как одно из приоритетных направлений деятельности органов государственной власти», — говорилось в записке. Однако для борьбы с террористическими и экстремистскими организациями Россия располагает и без того развитой правовой базой.

Наконец, нельзя исключать, что закон станет дополнительной правовой базой для борьбы с организациями «третьего сектора». В данном случае для НКО, которые получают иностранное финансирование, введен термин «иностранный агент». Однако из-под действия закона выпадают другие организации, действующие без образования юридического лица, либо как общественное движение. Таким образом, закон однозначно может быть использован для запрета деятельности «Открытой России» — проекта Михаила Ходорковского. Это сетевая организация, которая имеет свои СМИ, экспертную площадку, проводит семинары и другие мероприятия. Сам Ходорковский не скрывал своего намерения при помощи этого проекта «вырастить свободномыслящую либеральную элиту», которая могла бы прийти на смену нынешней. «Открытая Россия» — общественно-политический проект, который не может быть признан «иностранным агентом», так как не является НКО.

Очень важным является и тот факт, что закон запрещает участие физических и юридических лиц в деятельности «нежелательных организаций». Что значит «участие», остается непонятным. При расширительном толковании, что позволяют формулировки закона, под преступную деятельность можно подвести любую причастность к деятельности организации (например, присутствие на ее мероприятиях), даже если это не подразумевает вовлеченность в ее непосредственную работу на штатной или договорной основе.

Наконец, весьма странно выглядит и сам термин «нежелательная организация». Он подразумевает, что деятельность организации не попадает автоматически под традиционные запреты незаконной деятельности – то есть они не могут быть запрещена как террористические, экстремистские или иные, для которых уже существует законодательство. А речь идет о субъективном праве государства на основании лишь подозрений признавать те или иные организации «нежелательными».

Наличие подозрений при этом не требует никаких доказательств. А признание организации «нежелательной» не связано с судебным решением. Для этого будет достаточно решения Генерального прокурора, который должен согласовать его с МИД России. Это относительно смягченная формулировка: к первому чтению в тексте законопроекта предусматривалось согласование решения с ФСБ, МВД и другими силовыми структурами. Вероятно, в Кремле предпочли сохранить некую страховку от инициативности «спецслужб». Напомним, что Генпрокуратура политически находится в конкурентных отношениях с ФСБ и СКР. Перечень иностранных организаций будет вести и обнародовать Минюст России. Вести же реестр «нежелательных организаций» будет Минюст (также, как и список НКО, признанных «иностранными агентами»). Признание организации «нежелательной» означает запрет ее деятельности на территории России, запрет на распространение информационных материалов о ее работе, включая и сеть «Интернет» (то есть могут блокироваться сайты, упоминающие эти организации), заморозку ее финансовых активов и запрет для банков на осуществление любых операций с такой организацией.

Во втором чтении была несколько смягчена ответственность за сотрудничество с «нежелательными организациями». Участникам в деятельности «нежелательной» организации грозит административное наказание: обычным гражданам — штраф до 15 тысяч рублей, должностным лицам — до 50 тысяч, организациям — до 100 тысяч. За многократное нарушение возбудят уголовное дело, и наказание может быть гораздо жестче — от очень крупных штрафов (верхняя планка — 500 тысяч рублей) до лишения свободы от 2 до 6 лет (в изначальной версии закона было до 8 лет).

Закон вызвал большую критику. Представитель ОБСЕ по вопросам свободы СМИ Дунья Миятович призвала президента России Владимира Путина наложить вето на документ. По мнению Миятович, этот закон будет негативно влиять на свободу выражения мнений и свободу СМИ. «Широкая и расплывчатая формулировка этого закона накладывает серьезные ограничения на широкий спектр демократических прав, включая свободу выражения мнений и свободу средств массовой информации», — отметила представитель ОБСЕ. Принятый российским парламентом закон о нежелательных иностранных НКО предусматривает штрафы за участие в организациях, «представляющих угрозу основам конституционного строя России, обороноспособности страны и безопасности государства». Уполномоченный по правам человека в РФ Элла Памфилова высказала мнение, что закон о «нежелательных» иностранных организациях может поставить под удар российские НКО. «Этот закон — новейшая глава в истории беспрецедентного наступления на неправительственные организации. Фактически он призван криминализовать законную деятельность и раздавить свободу слова и объединений. Последние жесткие ограничения являются составной частью растущей волны репрессий, направленных на подавление свободы слова, недопущение дебатов и удушение свободы выражения мнений в России», — сказал директор Amnesty International по Европе и Центральной Азии Джон Дальхизен.

Проблема закона о нежелательных организациях не только юридическая, но и политическая. Авторы документа считают, что тем самым Россия обзаводится собственным инструментом, по сути, введения санкций в отношении коммерческих компаний. Однако подобная трактовка выглядит как минимум спорной: президент страны и правительство обладает всеми полномочиями, чтобы препятствовать на территории России деятельности тех или иных организаций. Например, достаточно вспомнить запрет на импорт молдавской или грузинской продукции. Продуктовое эмбарго Россия использовала неоднократно. При этом, в отличие, например, от США, которые ввели санкции в отношении отдельных российских компаний, Россия не называет прямо истинные причинам эмбарго. Запрет на импорт грузинского вина сопровождался обвинениями в несоответствии продукции санитарным стандартам России.

Также Россия имеет опыт запрета деятельности на своей территории организаций, которые признаются экстремистскими или террористическими. Так было, например, с украинским «Правым сектором», признанным экстремистским. До сих пор Россия не позволяла себе пользоваться санкциями именно как инструментом внешней политики. Однако принимать для этого специальный закон – избыточно. Похоже, что на самом деле, нынешний закон как раз и не является инструментом внешней политики, и никого Россия «сдерживать» не собирается. Речь идет о попытке закрыть возможности внешнего влияния на внутреннюю ситуацию в стране, что имеет под собой внутриполитическую, а не внешнеполитическую мотивацию.

Конечной целью закона о «нежелательных организациях» являются не иностранные компании, против которых у Кремля достаточно инструментов, а российские юридические лица и граждане, в отношении которых создается правовой механизм, призванный воспрепятствовать взаимодействию с внешними структурами, воспринимаемыми властью как опасные, будь то коммерческие организации, НКО или общественные движения. Инструментарий создается максимально гибкий, что потенциально позволит властям запретить любую политическую, общественную активность, связанную с иностранными структурами любому гражданину или компании. Это можно расценивать не только как создание комплекса «антиоранжевых» барьеров, но и как юридические рамки для дальнейшей изоляции российского общества от внешнего мира.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

СОЧИНСКИЙ РАУНД ДЖОНА КЕРРИ: ПОТЕПЛЕНИЕ ИЛИ ТАКТИЧЕСКАЯ УЛОВКА?

ПОЛИТКОМ

12 мая впервые за два года в Россию прилетел госсекретарь США Джон Керри, который в Сочи провел сначала переговоры с министром иностранных дел Сергеем Лавровым, а затем почти 4 часа – с президентом Владимиром Путиным. Лавров назвал результаты переговоров «просто чудесными». Тем временем активизировались и лидеры ЛНР и ДНР: они выдвинули Киеву свой план конституционных реформ и законопроектов, которые следует принять для разрешения кризиса. Публичная же позиция президента Украины Петра Порошенко при этом становится более резкой.

Нынешние переговоры выбиваются из политики сдерживания, которую США проводили совместно с ЕС в отношении России на протяжении последнего года. Эти переговоры также отличаются и по своей эмоциональной наполненности. Если в рамках прежних встреч стороны фиксировали глубокое расхождение позицией, после чего российские переговорщики весьма резко критиковали Вашингтон за антироссийскую политику, а США при этом продолжали говорить с Москвой языком ультиматумов, то теперь заметно стремление обеих сторон к снижению напряженности.

Политика сдерживания включала в себя не только требования «выйти из Украины» и вернуть Крым Украине. США и ЕС наращивали давление через санкции, признавая их не столько способом заставить Россию изменить свою политику, сколько инструментом постоянного повышения цены проведения такой политики. Сворачивались и политические контакты, были прерваны отношения НАТО с Россией. При этом и Россия демонстрировала, что готова идти до конца: особенно вызывающим выглядело заявление Владимира Путина в фильме о возвращении Крыма, где он допускал возможность использования ядерного оружия для защиты интересов России. 13 мая верховный главнокомандующий силами НАТО в Европе генерал Филипп Бридлав назвали эти слова «безответственными» ядерными угрозами, которые, по его мнению, предназначены для того, чтобы альянс дважды подумал о своем ответе на российские действия на Украине.

Встреча Лаврова и Керри сопровождалась символическими жестами с обеих сторон. Керри привез в подарок сборник цитат российских СМИ, которые «не в полной мере отражают потенциал российско-американских отношений»: это можно расценивать и как попытку подняться над взаимными обвинениями в прессе, так и как указание, что отношения могут быть намного лучше. Керри посетил вместе с Лавровым и мемориальный комплекс «Завокзальный», что в определенной степени компенсировало России чувство неуважения, которое складывалось на фоне отсутствия западных лидеров на военном параде 9 мая. Сам Лавров приехал на встречу на машине «Победа», а своему коллеге подарил картошку и краснодарские помидоры, что некоторыми было расценено как свидетельство того, что Россия при вынужденных продуктовых антисанкциях вполне может обеспечить себя сама всем необходимым. Россия не скупилась на сигналы: на встрече с Путиным Керри было предложено крымское вино, а во время переговоров Керри и Лаврова президент проводил совещание с руководством Минобороны и ВПК.

Пока ни о каких итогах этих длительных переговоров не сообщается. Джон Керри назвал их «откровенными», а Лавров – «чудесными». Последний отметил, что впервые Россия встречает понимание по важным для нее вопросам. Керри также признал, что никто не хочет санкций, но они нужны для выполнения минских соглашений. На дипломатическом сленге «откровенность» означает отсутствие конкретных договоренностей.

После переговоров в информационное пространство вернулось слово «перезагрузка»: у ряда наблюдателей складывалось впечатление, что речь идет об определенном развороте США в сторону диалога с Россией и отказа от прежней политики сдерживания. Однако вряд ли подобная оценка оправдана – кстати, и госдепартамент США заявил, что о «перезагрузки» речь не идет.

Нет никаких признаков коррекции позиции США в отношении российской политики в Украине. Более того, буквально перед тем как приехать в Сочи, Керри весьма резко критиковал Россию за игнорирование Будапештского меморандума (Россия гарантировала Украине территориальную целостность в обмен на отказ Киева от ядерного статуса) и «явных нарушениях» Договора о ликвидации ракет средней и меньшей дальности (РСМД). На обзорной конференции по Договору о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) в Нью-Йорке перепалка между Керри и директором департамента по вопросам нераспространения и контроля над вооружениями МИД РФ Михаилом Ульяновым была весьма ожесточенной.

Нельзя назвать коррекцией и позицию по санкциям: как и ранее, Вашингтон ставит их отмену в зависимость от выполнения минских договоренностей. «Критически важно обеспечить доступ наблюдателей ОБСЕ» в зону конфликта, заявил после приговоров Керри. Важно подчеркнуть, что США стараются не обидеть Киев: Керри после переговоров сразу позвонил украинскому лидеру и рассказал об итогах встреч в Сочи. А в украинскую столицу с двухдневным визитом прибыла Виктория Нуланд. Хотя украинская элита сейчас находится в сильном напряжении, не исключая того, что Россия и США могут договориться за спиной Киева. Тем более, что американцы не намерены смешивать свои интересы с украинскими – они продолжают поддерживать Киев, но нежелание идти на любые компромиссы с Донецком и Луганском вызывает у них неприятие. Если для Киева Захарченко – это не только «человек России», но и террорист, то для Вашингтона – фигура, с которой в существующей ситуации нужно разговаривать. В то же время наблюдается изменение тональности – и это пока единственное, что не вызывает сомнения. Однако какова ее природа, глубина и причины и последствия? Все происходящее кажется очень зыбким, обратимым, особенно в преддверии предстоящих выборов в США.

Можно назвать несколько причин, по которым США пошли на смягчение тональности. Во-первых, ограниченность эффекта санкционной политики в условиях растущей нефти, укрепляющегося рубля. Первый вице-премьер России Игорь Шувалов заявил 15 мая, что Россия вышла из кризиса. Российское руководство утверждает, что наиболее сложный период пройден, а за ним может наступить постепенное восстановление. Одновременно наблюдается быстрое сближение России с Китаем, который охотно сотрудничает в вопросах кредитования крупных проектов. Это не означает, что санкции могут быть признаны неэффективными: вероятно, в краткосрочной перспективе вопрос об их отмене со стороны США стоять не будет. Однако речь может идти о более гибкой позиции, при которой санкции останутся необходимым фоном, но допустимы будут и позитивные сигналы.

Во-вторых, наметились трещины в позиции ЕС: ряд стран выступают против продления санкций в отношении России. Кроме того, эволюционирует и позиция Германии, которая была одним из инициаторов и авторов политики сдерживания наравне с США. В определенной степени переломным моментом стал январь, когда после очередного возобновления военных действий на востоке Украины в США встал вопрос о поставках вооружений Киеву. Тогда Германия выступила против этого, что подтолкнуло минский процесс и заложило основу для успеха переговоров в Минске в феврале. США понимают, что, если не удастся выстроить сплоченный фронт в политике сдерживания, санкционное давление будет утрачивать свою эффективность, предоставляя Москве больше возможностей для маневра. В то же время отмена санкций в ближайшее время маловероятна – та же Германия жестко увязывает ее с полным выполнением минских соглашений. А влияние на принятие решений в ЕС стран, выступающих за отмену санкций, в настоящее время невелико.

В-третьих, неоднозначны и позиции нынешней украинской власти. В Верховной раде началось расследование крупных злоупотреблений, в которых подозреваются члены правительства и премьер Арсений Яценюк (который, кстати, резко раскритиковал визит Керри в Сочи как «ненадлежащий»). Возглавил группу по расследованию спикер Верховной Рады Владимир Гройсман, которого называют возможным сменщиком Яценюка. В любом случае, речь идет об обострении противоречий внутри парламентской коалиции и вероятном начале ее распада. Кроме того, пока с трудом идет процесс встраивания в силовые структуры добровольческих отрядов. Конфликт с «Правым сектором» едва не закончился вооруженным столкновением, хотя Порошенко в итоге удалось пока договориться: глава признанной в России экстремистской организацией «Правого сектора» Дмитрий Ярош был назначен советником начгенштаба ВСУ Виктора Муженко, с которым ранее конфликтовал. От имени Яроша в Верховную раду был внесен законопроект о добровольческом украинском корпусе, который будет подчиняться Минобороны. Однако де-факто такая система создает двоевластие, что может привести к новым конфликтам между добровольцами и руководством ВСУ.

При этом стоит подчеркнуть, что в последний период риторика Порошенко в отношении ЛНР и ДНР значительно ужесточилась, а позиции ополченцев стали чаще обстреливаться. Имея внутриполитические проблемы, Порошенко может периодически испытывать на прочность пророссийские силы, как это было в январе.

В любом случае устойчивость украинской власти, стабильность коалиции, будут снижаться. А это означает, что ситуация в Украине будет оставаться менее предсказуемой и более волатильной. В-четвертых, общим местом становится ограниченность минского процесса. Несмотря на то, что все участники процесса урегулирования признают минские договорённости фундаментальными для установления мира на востоке Украины, каждая сторона понимает их по-своему, а выполнение договоренностей ни в том виде, как того требует Киев и Запад, ни в том виде, как того требует Москва – просто невозможно. Фактор неисполнимости минских соглашений заставляет стороны искать паллиативные формы выполнения соглашения. И вопрос тут заключается только в одном – какие действия Москвы будут в итоге допустимы для Запада.

Тем временем, московский проект разрешения конфликта на Донбассе уже сформулирован достаточно четко: по большей части он заложен в предложениях о конституционной реформе. ЛНР и ДНР выступили с заявлениями о передаче Киеву текстов законопроектов и поправок в Конституцию: они предусматривают создание местной милиции, подчиняемой глава регионов с «особым статусом», формирование механизмов выбора глав этих регионов, договорные отношения с Киевом, а также – нейтральный статус Украины. Это стандартный набор требований, который де-факто означает сохранение Донбасса под политическим контролем пророссийских сил и монополию этих сил на госуправление, насилие, силовой аппарат, фактическое наличие признаков суверенитета.

В таком виде вариант «разрешения кризиса» абсолютно неприемлем для Киева. И останется неприемлемым и для Запада: ведь речь идет не только о передаче Донбасса под управление пророссийских сил, но и право вето на стратегические решения Киева во внешней политике. Кроме того, подобный формат сохраняет за Россией возможности материально-технической, военной и финансовой поддержки властей «особых регионов». В то же время эти предложения создают возможности для торга – конечно, при желании со стороны России и Украины (последнюю к торгу могут подталкивать теперь уже не только ЕС, но и США).

В-пятых, большое значение имеет выбор момента для изменения тональности языка диалога с Россией. В США в ноябре предстоят президентские выборы, в связи с чем Барак Обама становится уходящей фигурой. Александр Баунов, главный редактор сайта Carnegie.ru, вернувшись из США, написал, что по его впечатлению, «в Америке остро чувствуют, что надо попробовать выйти из тупика. Президент Обама задумывается о месте в истории… Обама получил в начале правления премию мира, разморозил отношения с Ираном и Кубой и не хочет уходить, оставив после себя новую холодную войну со старым противником, Россией». Пока понять вес этого фактора трудно: насколько эта коррекция связана с персональным фактором. Однако понятно другое: с уходом Обамы высока вероятность обострения, уже при новом президенте.

Поэтому принципиальное сближение позиций между Россией и США по украинскому кризису кажется пока маловероятным сценарием. Скорее речь идет о попытке достигнуть временного соглашения о замораживании конфликта с тем, чтобы несколько разрядить ситуацию. Кроме того, Украина постепенно неизбежно вытесняется другими международными сюжетами, и тут США и Западу в целом нужно больше гибкости: Россия, готовящаяся к изоляции и конфронтации – это скорее фактор, усугубляющий критичность проблем в Сирии и Ливии. Есть и фактор психологической усталости: создается общее впечатление тупиковости украинского кризиса, и все хотят разрядки.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles