Monthly Archives: Декабрь 2014



Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Why Germany Is No Longer Russia’s Best Western Friend

Germany has been Russia’s key partner in Europe since the collapse of the Soviet Union, but there are signs that Berlin is prepared to change this situation — and the sticking issues will take a long time to resolve and could determine the future of Russia-Europe relations as a whole, analysts say.

Last week, German Chancellor Angela Merkel toughened her rhetoric on Russian President Vladimir Putin in an apparent sign she is prepared to endure a long-term confrontation.

«The actions of Russia [in Ukraine] have called the peaceful order in Europe into question and are a violation of international law,» she said in a speech in parliament Wednesday.

«Economic sanctions remain unavoidable and show that in our efforts to get through the crisis we will need patience and perseverance,» she said.

In the same week, the annual meeting of the high-profile St. Petersburg Dialogue Germany-Russia forum that was attended by Merkel and Putin in person was postponed indefinitely, the forum’s organizer Martin Hoffman told The Moscow Times.

«We are losing Russia not in terms of Putin and elites, but in terms of people at large,» Hoffman, the director of German-Russian forum said in a phone interview.

The meeting of the forum’s chairs was scheduled for Dec. 1, but was canceled due to Germany’s demand to reform the forum for it to include more independent civil society members.

Matter of Principle

Germany has chosen to put the wellbeing of the EU above its own bilateral relations with Russia in deference to the values that define the EU, Fyodor Lukyanov, head of Russia’s Council on Foreign and Defense Policy, told The Moscow Times.

«For them, the priority is European unity and the future of the EU, which is increasingly becoming a German organization. It made the choice to act in the name of the EU and underline its leadership,» he told The Moscow Times.

Analysts said Merkel is keenly aware of her country’s unofficial role as the leader of the EU, and is exercising caution in the knowledge that other state leaders look to Berlin for guidance.

«Merkel expresses the policy of the union as a whole now,» Lukyanov said.

Bolstered by the economic centralization that followed the 2008 financial crisis, Germany, whose export-oriented manufacturing has benefited over the last 15 years from the weakening of the euro, found itself in a leading role in Europe; in terms of the Ukraine crisis this role is also strengthened by the country’s traditionally strong ties with Russia.

Germany bailed out much of the EU after the 2008 financial crisis, which pushed the common currency project to the brink of collapse. As a result, the country feels even stronger now about keeping the EU united, and is treading a fine line to avoid sparking divisions among the union’s diverse 28 members, analysts said.

At the same time, the concept that with power comes responsibility is also driving Germany’s Russia policy, experts agreed.

Germany’s Foreign Minister Frank-Walter Steinmeier said earlier this year that Berlin should assume an expanded and more assertive role in international affairs. The policy, sometimes dubbed the «New Responsibility,» called for more German leadership in European affairs.

Germany is no longer squeezed between the U.S. and Russia, said Ulrich Speck, a visiting scholar at Carnegie Europe in Brussels.

«Germany cannot be a mediator anymore, because it is an actor now; Germany is the big guy by itself,» he said in a phone interview.

Crossing a Red Line

In this situation, a stronger Germany had a choice: It could lead Europe in an attempt to mediate the crisis, reaping benefits from the increased trust with Russia and Putin in particular, or it could toughen its rhetoric and emphasize that the Kremlin has crossed a red line by annexing Crimea.

The key issue in this situation was the legality of Russia’s Crimea annexation, which is contrary to the EU rhetoric and values, said Vladislav Belov, head of the German Studies Center at the Russian Academy of Science.

«It is very important for Merkel to maintain strong rhetoric on Putin and Russia, demonstrate her unbending will and independence from Moscow,» he said.

On Friday a poll commissioned by ZDF television found that 58 percent of Germans back the EU sanctions even if they damage the German economy, up from 52 percent a month ago. The poll also found that 76 percent supported the sharper tone of Merkel’s recent criticism of Putin’s policies.

Belov expects that Merkel will keep up the harsher rhetoric for at least three or four months, until the EU has to decide whether it will extend sanctions against Russia or not. In the long term, the status of Crimea will be agreed upon at least informally: The recent plea by former German minister Matthias Platzeck to recognize Crimea as Russian territory is a sign that this process is under way, Belov said.

Personal Chemistry

In a recent in-depth profile of Merkel, the New Yorker magazine reported that Putin had lied to her on at least one occasion: in May, when the official Kremlin statement about a phone call between the two leaders was more positive that the stance Merkel believed they had agreed on in advance. According to the profile, Merkel was furious and canceled a call scheduled for the following week.

A comparison of each of the three official Kremlin statements on phone calls between Merkel and Putin in May revealed nothing that stood out. Overall, Merkel and Putin have spoken on the phone at least 40 times in the last nine months, according to the Kremlin’s website.

Tatyana Stanovaya of the Center of Political Technologies think tank in Moscow said that Merkel’s personal enmity toward Putin plays a large role in bilateral dynamics.

«Merkel personally dislikes Putin as a person, so she is putting her stakes on regime change in Russia, which will take some time. She thinks it’s impossible to agree upon anything with today’s Russia and its leader, who cannot be trusted,» Stanovaya said in a phone interview.

While Merkel’s predecessor called Putin a «flawless democrat,» Merkel reportedly told U.S. President Barack Obama that Putin lives «in another world.»

At the same time, Belov pointed out that when Putin was two hours late for a meeting with Merkel in Milan in October, her advisors told her to cancel it, but the meeting was instead re-scheduled for another time.

«Putin and Merkel spoke for four hours in Brisbane [at the recent G20 Summit], they communicate with each other more than they do with any other world leaders. This is constructive dialogue, but its content is secret,» he said.

During the summit in November, Merkel confronted Putin during a face-to-face meeting between the two leaders in a Brisbane hotel, but the four-hour stand-off did not yield much fruit. Several German officials told Reuters following the meeting that they anticipate a long period of confrontation, «akin to a second Cold War.»

At the same time, on a number of occasions Merkel has said that she doesn’t let personal emotions interfere with her political judgement or logic.

«With Russia now, when one feels very angry I force myself to talk regardless of my feelings,» she said in a speech at the German Historical Museum last May as quoted by the New Yorker. «And every time I do this I am surprised at how many other views you can have on a matter that I find totally clear.»

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Putin’s Speech: A Mix of Welcome Economic Ideas and Defiance of the West

Меня почему-то назвали экономистом.

Speaking about the national currency, Putin lashed out against “speculators” enriching themselves by playing on the weakening ruble. “The authorities know who these speculators are and we’ve got tools for influencing them. It is high time to use these tools,” he said. While he was delivering the address, the ruble fell from 52.64 to 53.6 against the dollar. It was 33 rubles for a dollar in December last year, when Putin chose to intervene in the Ukrainian political crisis. Economist Tatyana Stanovaya wrote on the Russian website that Putin’s speech goes to show that he “is grossly underestimating the catastrophic devaluation of the ruble and has not proposed any measures to stabilize the currency.”

The economic part of Putin’s speech sounded ambitious and upbeat. He promised to turn Russia into a world technology leader, double the scope of road construction, and ensure that the economy grows at a rate higher than the world average despite the World Bank forecasting zero growth for Russia in 2015.

The day Putin delivered his speech was mired by fighting in the Chechen capital, Grozny. The authorities said 10 people were killed and at least 20 injured as security forces blockaded groups of militants in a building occupied by government media outlets and in a nearby school. The first building caught fire during the assault, evoking memories of the Chechen war Putin waged and won in his early years as the Russian leader.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Putin: West wants to put Russian bear ‘on a chain’

MOSCOW — Russian President Vladimir Putin lashed out at the West on Thursday for causing his country’s economic crisis, saying it would take two years to recover.

«Sometimes I think, maybe they’ll (the West) let the bear eat berries and honey in the forest, maybe they will leave it in peace,» Putin said at a news conference in Moscow, using a metaphor to refer to Russia’s famed symbol. «They will not. Because they will always try to put him on a chain, and as soon as they succeed in doing so they tear out his fangs and his claws.»

Putin’s address comes amid plunging oil prices, sanctions from the West over his actions in eastern Ukraine and a ruble currency that has lost more than half of its value in recent months.

Elected to the presidency for the first time 15 years ago, Putin has presided over significantly raised Russian living standards during his three terms in office. The solid economic growth has been tied to a boom in oil exports.

Now, amid oil prices that have dropped over 40% since June, and as forecasters say Russia’s economy next year will move into recession and inflation may hit 25%, Putin is facing the first real domestic test of his leadership.

Over the course of the three-hour-long news conference, markets traded volatile. The ruble moved lower against the dollar. Earlier it gained 1%. Russia’s benchmark MICEX index rallied by 5.5%. Oil added about 3%.

Tatyana Stanovaya, an analyst with the Center for Political Technologies in Moscow, said the lack of detail in Putin’s remarks indicate neither the president nor the government has any specific vision of how to bring the country out of the crisis.

«They are counting that oil prices will resume growth. That’s the only strategy our government has,» Stanovaya said. «A lot depends on whether Putin can maintain the cohesion of the elites. Irritation could grow within the elites about the course the country is taking.»

Putin said sanctions were responsible for up to 30% of Russia’s economic crisis and added the ruble would stabilize.

«The current situation has been provoked by external factors, but it’s worth noting that we haven’t done what we planned to do to diversify our economy,» he said.

The European Union banned investment in Crimea on Thursday as part of fresh sanctions and Washington may impose further measures this week. The sanctions target Russia’s energy, finance and defense industries.

Putin rejected the idea that Russian firms would be forced to sell their foreign currency reserves to help prop up the ruble and said Russia’s central bank had sufficient reserves — $419 billion — to keep the economy stable.

An Associated Press-NORC Center for Public Affairs Research poll released Thursday nonetheless found that about 80% of Russians still support the president despite slipping confidence in the economy.

Speaking about Ukraine, Putin said that country must remain one political entity. He urged Ukrainian President Petro Poroshenko’s government to grant amnesty to pro-Russian rebels operating in eastern Ukraine.

Putin also accused the West of trying to infringe on Russia’s sovereignty, adding the Ukrainian crisis was just a pretext for Western action.

«We are not attacking anyone, we are not warmongers,» Putin said.

Ahead of the speech, Russian tycoon Vladimir Yevtushenkov was released from house arrest in a move that echoed Putin’s freeing of businessman Mikhail Khodorkovsky when he gave his address last year.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Eyes Wide Shut

On December 4, Russian president Vladimir Putin delivered his annual state of the nation address to the Federal Assembly. Many analysts looked forward to the speech with great anticipation; however, it raised the question of whether President Putin realizes the full extent of the economic and political crises facing Russia.

President Vladimir Putin’s annual address was accompanied by the customary frenzy. Many political analysts predicted that this year’s speech would be of paramount historic importance, heralding “a liberal vector” against the backdrop of the current deepening economic crisis.

A banker with a state-run financial institution, who spoke to Vedomosti newspaper on the condition of anonymity, said he and his colleagues had expected Putin to announce a sharp and decisive change in economic policy that would prioritize business interests ahead of all other issues and acknowledge the inefficiency of existing national policies and government reforms. This year, for the first time, Putin’s address turned out to be a clear disappointment, as it seemed far removed from reality. Putin failed to deliver any appropriate solutions to the catastrophic decline of Russia’s economy, or to a wide range of other geopolitical challenges. The notion of reform was not mentioned in the context of Russia’s economic development at all. “I had a feeling as if we [and Putin] were living in two countries,” another banker noted.

Many observers expressed similar sentiments, begging the question of why the president’s annual address seemed so sharply divorced from reality. In order to answer this question, let us closely examine the content of his address.

This year marked the first time since 1994 that the president failed to address pertinent national political issues in his state of the nation address. This omission wasn’t surprising, though, given that in the past couple of years, Russia’s public policy has been on a steep decline. Following a short period of relaxed control brought about by public unrest in late 2011 and early 2012, Russia’s political situation is again marked by a level of control in which local election results are overturned (a bill to support this is now being considered by the State Duma). A non-systemic opposition is virtually non-existent in Russia, with its leaders either convicted or undergoing prosecution. Political public venues, as well as traditionally democratic regulatory judicial, government, and media agencies, have been completely done away with. Given the circumstances, the decline of the country’s public administration system is inevitable.

Furthermore, there is no one among the Russian elite allied with Putin—excluding opposition leaders—capable of expressing views that oppose the president’s. Typical comments by policy makers in reference to Putin’s latest address and his decision-making in general demonstrate a lack of critical strategic thinking on their part: “Putin’s annual address was impeccable,” said Putin’s press secretary Dmitry Peskov; “This address puts forth ‘a national idea,’” said chairwoman of the Federation Council Valentina Matviyenko; and “[The] president’s speech was inspiring,” said Russian Duma deputy speaker Serghei Neverov. This ongoing praise deludes Putin into thinking he’s in total control, numbs his sense of reality, and blunts his ability to assess risks.

When the president becomes a country’s sole guarantor of national stability and security, any discussion of alternative scenarios ceases to exist. For example, President Putin mentioned a “discussion” he had with prime minister Dimitry Medvedev that zeroed in on the launch of a “new system of a single technical contracting authority.” The new system will centralize control over all state-run construction sites, the sector with one of the highest corruption rates in the country, according to many studies. Instead of reforming the system of government contracts, President Putin offered to use a proven approach of adding more departments to the already existing oversight system. According to unofficial reports, Prime Minister Medvedev was none too enthusiastic about this solution, but Putin appeared to have a deaf ear to objections. Moreover, the president didn’t even mention corruption in his address, as if the issue doesn’t exist in Russia.

When the president becomes a country’s sole guarantor of national stability and security, any discussion of alternative scenarios ceases to exist.

Putin’s address also demonstrated the diminishing role of economists within Russia’s ruling elite—a trend reflected in the economic portion of his speech. Putin avoided the issues of a falling Russian ruble and a national economy headed for recession (and the subsequent increase in social risks and instability). The president called on the National Bank to crack down on the black market and to bring inflation down to 4 percent, which seems a Herculean effort given the current inflation rate of nearly 8 percent and the devaluation of the national currency. It also seems highly unlikely that a professional economist would have advised the president to include this in his annual address.

Almost every business incentive guaranteed by Putin has failed to live up to expectations. Russian small businesses had high hopes for measures that would ease the burdens of cumbersome business rules and regulations, heavy taxation, and corruption, among others. But all President Putin promised to the small business community was a moratorium on audits carried out by supervisory and regulatory agencies—a moratorium that would be relevant only if the applying businesses had succeeded in steering clear of any “serious claims” over the past three years. What the president means by “serious claims” was not clearly defined.

Putin also guaranteed to halt tax legislation; however, this was done immediately after the State Duma passed a law that will substantially increase fees imposed on lessors of shopping areas. Finally, neither the business community nor government officials were satisfied with the most important economic portion of President Putin’s address, which dealt with the recently announced “amnesty for capital.” “It is not quite clear what our president meant,” Vedomosti analysts said as they struggled to understand if amnestied businesses will have to pay taxes on capital repatriated to Russia. Nor is it obvious where businesses will be able to invest their capital if they decide to return it (given the litany of existing issues, including the government’s failure to guarantee certain rights to entrepreneurs, the subversion of Criminal Code articles regulating the country’s economy, general unrest, Western sanctions, and the slumping Russian ruble).

In addition to its economic crisis, Russia faces a deepening government crisis. The current administration appears to have lost its authority, and this, too, was reflected in the president’s address: this year marked the first time that Russian cabinet officials did not participate in the drafting of the president’s address. Putin’s economic advisor, Alexey Belousov, has boldly overshadowed the role of Russia’s key Ministry of Economic Development, fueling the latest rumors of a looming resignation of its head, Alexey Ulyukaev. Additionally, Putin commissioned the Agency for Strategic Initiatives to draft a program to bolster Russia’s non-resource sector, a project traditionally handled by the cabinet’s relevant departments.

But perhaps the most important factor to influence this year’s address were changes in President Putin’s personality. He clearly trusts no one, and driven by “military logic,” Putin sees everywhere enemies and “foreign agents” whose goal is to destroy Russia. As a result, Putin is detaching himself not only from society but also from his own inner circle. Simultaneously Putin is in the process of positioning himself as a pre-eminent historical figure who makes other state officials look like “mediocre managers.”

If we can take one thing away from President Putin’s speech, it’s that he is incapable of recognizing the depth of the crisis engulfing his country, and that his departure from reality presents a much more dangerous threat to Russia than the ruble’s devaluation or Western sanctions.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Антикризисный выход: «хитрый план» Путина раскрыт

Колонка для «Слона»

Обвал рубля 15–16 декабря сильно разогрел ажиотаж в преддверии пресс-конференции, поползли слухи об отставке правительства. Дмитрий Песков обещал, что Путин объявит «некие меры». Ситуация не только кризисная, но и полностью непредсказуемая. Ясность – вот что нужно было не только оппозиционерам, но и близким к Путину элитам. И она наступила.
Итак, первое: никаких серьезных кадровых перестановок пока не предвидится. В последние дни активно обсуждали слухи о вероятности назначения Алексея Кудрина премьером. Были и другие кандидатуры: Дмитрия Рогозина или Сергея Собянина. Спрос на кадровые перестановки зашкаливает. Деловое сообщество, не понимающее, каков план действий правительства, и не доверяющее действиям ЦБ, ждет любого сигнала со стороны власти, указывающего, что ситуация под минимальным контролем. Смена премьера даже без четкого плана действий рассматривалась как потенциальная очень хорошая новость, при условии, конечно, что главой правительства стал бы представитель «системных либералов». Не дождетесь. Путин, пусть и с оговорками, но однозначно поддержал действия кабинета министров и ЦБ. За 10 лет пребывания на посту президента Путин всего два раза менял премьера (не считая назначения Медведева в мае 2014 года и Михаила Касьянова в 2000 году), и эти оба раза закрепляли фактическое политическое управление исполнительной властью за президентом при техническом премьере. Михаил Фрадков в 2004 году и Виктор Зубков в 2007 году были «местоблюстителями» при Путине, переместившем центр принятия решений в Кремль. В нынешней кризисной ситуации трудно себе представить, чтобы Путин назначил сильного премьера. А назначение технического в нынешних условиях – хуже, чем статус-кво. Это означает, что отставка правительства Медведева вероятна только в ситуации заметной стабилизации и выправления кризисных трендов в экономике.
Второе – «хитрый план» на кризис у Владимира Путина есть, и заключается он в инерционном стоянии на месте, альтернативы чему нет и не будет. Президент послал своих слушателей в 2008 год, указав, что будут предприниматься «те же меры». Но Путин не уточнил, что тогда ситуацию исправила не мудрая политика правительства и ЦБ, а возобновление роста мировых цен на нефть, что спасло остатки резервных фондов. Источники в правительстве говорили тогда, что еще бы немного дольше продлился период низких цен – и пришел бы полномасштабный системный кризис с непредсказуемыми и необратимыми последствиями. Кстати, и рубль тогда, при падении цены на нефть ниже 35 долларов за баррель, обесценился лишь на 35%, а не в два раза, как сейчас при менее глубоком падении на энергетических рынках. И даже тогда Путин публично признавал кризис, правительство оперативно действовало в рамках антикризисной комиссии, бюджетные показатели несколько раз пересматривали. Сейчас не происходит ровным счетом ничего, не считая запоздалую, как сам Путин признал, реакцию ЦБ и правительства постфактум.
Тем не менее инерционное ничегонеделанье – это еще не все. Реально «план бездействия» намного сложнее и включает в себя отдельные более комплексные элементы. Ключевое место в антикризисном плане занимает посылка позитивных «сигналов». Кремль готов «впихнуть» Донбасс обратно (Путин дважды повторил про единое политическое пространство). Владимир Евтушенков – полностью реабилитирован (вплоть до поддержки компании АФК «Система»). Обещано не отходить от рыночных мер регулирования валютного рынка. Обратите внимание и на формат общения Путина. «Глубокий валютный кризис», «черные дни» для рубля, когда слезем с «нефтяной иглы», «что вообще со страной происходит?», «не строит ли Россия новую стену» в отношениях с Западом, «расплата за Крым», просчитан ли «разворот на Восток» – все эти вопросы, пусть и в корректной форме, но прозвучали от СМИ, находящихся под прямым или опосредованным политическим контролем власти. Резко выступили Ксения Собчак и Екатерина Винокурова, слово дали представителю украинского агентства УНИАН. Речь идет о сознательном, очень осторожно управляемом повышении градуса дискуссии в диалоге с Путиным с целью показать, что власть сохраняет адекватность. Но когда с изменением формы содержание остается прежним, трудно говорить об адекватности. Игра в открытость власти теряет смысл, если на резкие вопросы власть не готова давать честные ответы.
Эмиссия «сигналов» как часть «хитрого плана» по выходу из кризиса дополняется на практике процессом уговаривания экспортеров продавать хотя бы часть своей валютной выручки. Объявив войну спекулянтам в своем послании, Путин, вероятно, не учел, что главными подозреваемыми становятся его «друзья» – госолигархи, накапливающие валюту. Пока СКР и Совбез точили ножи, а горячие головы начали охоту на госбанки как главных спекулянтов, экспортеры молча делали свое дело. Команда «фас» резко обостряла нервозность на рынке, а истинные «виновники» спроса на иностранную валюту были прикрыты абсолютным политическим иммунитетом. В такой ситуации Путину ничего не оставалось, как отступить. А главной антикризисной мерой стало уговаривание Игоря Сечина «наскрести по сусекам» валюты для охлаждения рынка. Условный Сечин (Путин говорил о разговоре с одним из «экспортеров», своим другом) больше 3 млрд обещать не мог, но Путин и этому был очень рад. А сегодня экспортеры получили все гарантии неприкосновенности: давить на них власть не будет. Более того, критики госкомпаний объявлены «популистами», а Сечин – эффективным менеджером. Полноценное «добро» на айфоны и шубохранилища.
Ну а главная стратегическая линия антикризисного плана – ждать «неизбежного» роста мировых цен на энергоносители. «Экономика приспособится», – сказал Путин, добавив, что наступит тот момент, когда начнется плавный рост цен на нефть.
Этот «хитрый план» основан на глубоком убеждении, что власть действует абсолютно адекватно. У Путина нет альтернативы (равно как и нет проблемы ее поиска) инерционному сценарию развития страны. У Путина нет стратегического видения выхода из сложившейся ситуации – только пассивное наблюдение за происходящим. И у Путина нет команды, с которой он мог бы такой выход найти, и его стилистика правления исключает формирование команды как таковой. Казалось бы, ключевая фигура в российской власти, министр экономического развития, в день проведения президентской пресс-конференции в ведущем деловом издании страны, газете «Ведомости», открыто признает, что власть не готова к кризису: «…мы ad hoc реагируем: ситуация настолько трудно предсказуемая, что мы не можем быть готовы к ее изменениям в будущем». Правительство остается жить в параллельной реальности по отношению к реальности Путина. И «сближаться» с «коллегами» президент не торопится.
Растаяли и надежды на то, что президента отрезвит значительное ухудшение ситуации. Информационная повестка дня быстро обрастает негативными новостями. Обвал рубля 15–16 декабря, приостановки поставок продуктов в розничные сети, протесты валютных заемщиков, очереди у банков за вкладами. Уже практически неизбежны, как считают экономисты, банкротство компаний, сворачивание бизнеса, зарабатывающего на импорте, рост безработицы и бедности. Этих тем вообще не было во время пресс-конференции. Причем поступавшие вопросы вполне позволяли Путину поговорить об этом, но он не стал, не захотел, не счел нужным, недооценил и не заинтересовался. Это не те вопросы, которые его действительно волнуют.
Набор волнующих Путина вопросов хорошо известен, и по содержанию пресс-конференции это легко прочитывалось (отношения с Западом, Украина, «пятая колонна»). Но интрига тут в другом: понимает ли президент социально-политические риски текущего кризиса и отдает ли себе отчет в том, что крушение рубля неизбежно будет разъедать его уровень поддержки снизу? «Люди душой и сердцем чувствуют, что мы (и я, в частности) действуем в интересах подавляющего большинства граждан Российской Федерации», – говорит Путин, и в этой фразе все: абсолютная убежденность в своей правоте, уверенность в априорной поддержке со стороны народа, отказ допускать, что рейтинг может снижаться (ведь все делается правильно). Нетрудно представить, как Путин объяснит снижение уровня его поддержки: действиями «иностранных агентов», ангажированных СМИ, пресловутой «пятой колонны», манипулирующей сознанием наивных россиян. Рейтинг не может снижаться никогда, потому что за Путиным – правда. Уверенность в этом превращает во врагов Российского государства всех, кто политически нацелен на критику президента. И Путин никогда не признает, что народ может однажды отказать ему в поддержке. А значит, нет никакого народа (лишь инструмент манипуляций), а есть «свои» и «чужие». И переход из одной категории в другую с годами будет происходить все легче и легче, пока однажды чужие не перехватят инициативу.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles



Премьер-министр России Дмитрий Медведев встретился с журналистами. Их состав оказался таким же, как в прошлом году, — с главой правительства беседовали Ирада Зейналова («Первый канал»), Сергей Брилев (ВГТРК), Вадим Такменев (НТВ), Марианна Максимовская (РЕН ТВ). Кроме того, был приглашен и главный редактор телеканала «Дождь» Михаил Зыгарь, что должно было подчеркнуть определенную лояльность премьера телеканалу, попавшему в «опалу» («Дождь» был создан в медведевское президентство и некоторое время считался каналом, близким к тогдашнему Кремлю). Медведев подвел итоги работы за год, прокомментировал ситуацию в российской экономике, коснулся темы украинских газовых долгов и введенных санкций.

Интервью оказалось более заостренным на социально сложных вопросах. Дмитрий Медведев рассказал, что пока пересматривать бюджет не планируется, хотя не исключил этого в будущем. Говоря в целом об итогах года, премьер сказал, что для России 2014 год был «абсолютно исключительным и очень плотным». За этот период, по его словам, были и «колоссальные достижения, и большие проблемы».

В последние два с половиной года экспертное сообщество привыкло к слабой политической роли Медведева-премьера. Да и эффективность его работы на посту главы правительства вызывает много вопросов. Полноценной работе мешает целый ряд факторов. Прежде всего, политическая слабость главы правительства: практически все решения замкнуты на Кремль, а Медведеву не удалось собрать сильную команду профессионалов, что было связано с ограниченностью его маневров в кадровой политике. В начале этого года Владимир Путин сменил свою тактику: если ранее он заметно дистанцировался от кабинета министров и часто критиковал его членов, то в этом году он де-факто вернул исполнительную властью в систему ручного управления. Однако это не придало импульса работе правительства. Критичным испытанием стал украинский кризис, повлекший за собой целый комплекс сложных последствий. Владимир Путин был вынужден сфокусироваться на внешней политике, а последовавшие санкции, падение мировых цен на нефть и ослабление рубля поставили власть в совершенно новую ситуацию, к которой государство оказалось не готово.

Все это будет неизбежно влиять на положение премьера, роль которого остается ограниченной. Нынешнее интервью показало, что пока Медведев готов действовать лишь в рамках трех функционалов. Прежде всего, глава правительства вынужден выполнять терапевтическую функцию, которая не в полной мере тождественна аналогичной функции президента. Путин сохраняет за собой своего рода монополию на объявление «хороших новостей», на критику в отношении чиновников, жесткую риторику в отношении Запада. Он может позволить себе дистанцироваться от рутины, выступив своего рода «верховным арбитром» и «духовным» стратегом (хотя, как таковую полноценную стратегию развития все равно выработать не удается). Медведев же выполняет терапевтическую функцию, непосредственно отвечая на те вопросы, с которыми столкнулись российские граждане в последние месяцы. Выходить за рамки установленных Путиным «рамок», отсекающих негативные прогнозы и алармистские оценки, ему не удается, и, вероятно, сознательно: в Кремле принято консенсусное решение не усугублять негативные ожидания.

Премьер попытался успокоить общественность, указав, что нынешние испытания в экономике являются продолжением кризиса 2008 года, тем самым принижая критичность влияния санкций и обесценивания рубля на ситуацию в экономике. Он отметил, что ситуация в российской экономике не сильно отличается от ситуации в европейских странах, а бюджетную систему удалось сохранить сбалансированной. Определенную поддержку премьер оказал и рублю, отметив, что национальная валюта «переослаблена». Медведев объяснил, что на состояние курса рубля оказывает влияние внешнее воздействие, которое осуществляется на Россию, а также цены на нефть. Однако, несмотря на это, он посоветовал держать сбережения в рублях, и отметил, что сам получает зарплату в рублях и понимает все сложности. Что касается нормализации курса российской валюты, ЦБ РФ и правительство обсуждают с экспортерами «более ритмичную» продажу валютной выручки. По мнению Медведева, ЦБ и правительство также должны следить за спекуляциями на валютном рынке и принимать меры.

Медведев также остается «путинцем», часто следующим за акцентами, которые расставляет в своих выступлениях президент. Он назвал крупнейшими достижениями победу российских спортсменов на Олимпиаде и возвращении Крыма. Премьер пообещал, что пенсии и зарплаты будут индексироваться. В путинской риторике были выдержаны и комментарии по поводу украинского кризиса, газовой проблемы, а также санкций. Закрытие «Южного потока» он назвал «печальной ситуацией». Но премьер не исключил, что к проекту нового газопровода через Черное море в Турцию и ЕС в обход Украины могут присоединиться и европейские партнеры. Пришлось Медведеву защищать и проводимую московскими властями реформу здравоохранения, которая вызвала волну протестов медиков. Медведев сказал, что в отношении врачей, «нужно проявлять внимание и такт». Однако в целом поддержал все аргументы, которые выдвигает московское правительство в пользу реформы. «То, что реформа должна идти в Москве, — у меня сомнений нет», — сказал он.

Премьер-министр ответил на вопросы журналистов о малом бизнесе. Дмитрий Медведев не согласен с утверждением, что ситуация с давлением на малый бизнес ухудшается. По его словам, никаких дополнительных сборов с бизнеса, кроме торгового, вводиться не будет. «Сколько я ни слежу за развитием бизнеса, все время говорят о том, что все хуже и хуже, все больше давят, — сказал он. — Проблем хватает, но считать, что становится все хуже и хуже, нельзя, это не так». Для того чтобы уменьшить количество факторов, осложняющих работу бизнеса, глава кабинета министров назвал одной из важных задач переход на электронную форму отчетности.

Третья функция Медведева в нынешней ситуации – поддержка ожиданий в вопросах либерализации экономического курса. Заметим, что еще весной 2012 года Медведев, выступая перед «единороссами», говорил, что никогда не был либералом, выразив поддержку консервативным ценностям. Тогда это был своего рода тренд: власть после четырех лет «медведевской оттепели» формировала политические условия для контрреформ. Отречение от либерализма было, своего рода, признанием того места, которое отводилось премьеру в новой конфигурации. Сейчас, когда в Кремле задумались над важностью посылать либеральные сигналы элите, смягчается и риторика премьера, который вслед за Путиным попытался показать, что правительство никогда не отказывалось от рыночного курса в экономике. «Большинство предложений правительства по-прежнему носят либеральный характер и направлены на укрепление свободы предпринимательства и защиту частной собственности, однако в этом году в стране на первый план вышли другие события в жизни государства», — заявил он.

В то же время отмечалось и некоторое расхождение с президентом. Отвечая на вопрос главного редактора телеканала «Дождь» Михаила Зыгаря о том, что введенные против России санкции, возможно, были недооценены, премьер-министр Дмитрий Медведев подчеркнул, что изначально говорилось — они не выгодны никому. По его словам, никто никогда не делал выводов, что санкции — это повод для лучшего развития. Однако именно так позиционирует западные ограничения Владимир Путин. Вскоре Медведев поправился, повторив набор традиционных для главы государства тезисов о том, что санкции помогут развитию российского сельского хозяйства и программам импортозамещения. Можно обратить внимание и на то, чего не было в интервью – жесткой критики в адрес «внесистемной» оппозиции, которая в последнее время свойственна российской элите. Таким образом, умолчание об определенных явлениях также становится значимым для анализа позиционирования политика (напомним, что одной из главных новостей, связанных с посланием Путина, стало неупоминание в нем названия «Новороссия» применительно к самопровозглашенным образованиям восточной Украины).

Либерализм Медведева просматривается и в сохранении его интереса к его прежней повестке: инновациям, высокотехнологичному развитию страны. Он поддержал проект «Сколково», говорил о важности развития науки. За последние годы, заверил глава кабмина, правительство выдвинуло ряд инициатив по созданию и модернизации высокотехнологичных производств. «Именно это является альтернативой экспорту нефти и газа, несырьевых, неуглеводородных товаров», — подчеркнул он. Однако в нынешних условиях это выглядит скорее, как попытка спасти свое лицо.

Политическая сфера практически не затрагивалась в интервью, что в целом соответствует тренду на сворачивание политической повестки в текущем дискурсе, который поддерживает власть. В то же время в персональном плане Медведев дистанцировался от «консерваторов», назвав, например, «глупостью» демонтаж памятника Стиву Джобсу в Санкт-Петербурге (после того, как стало известно о нетрадиционной ориентации нового главы Apple Тима Кука).

Важно отметить, что к трем названным составляющим образа Медведева («терапевт», «путинец» и «умеренный либерал») не добавилась главная функция, которая присуща главам правительства – менеджер. Дмитрий Медведев не привнес в содержательном плане ничего нового к президентскому посланию, которое включало в себя предложения, большинство из которых уже обсуждались внутри власти. Медведев повторил ряд традиционных тезисов о важности «слезать с нефтяной иглы», но указал, что на это потребуются десятилетия, а ответственность за нефтяную зависимость лежит на советских властях. Конкретных же решений в этом плане представлено не было. Остается сырым и вопрос об амнистии капиталов. «Всем нашим бизнесменам мы должны сказать — ребята, пора возвращаться, потому что у нас будет не хуже, чем в других местах. Фискальная задача носит подчиненный характер, главная задача связана с инвестклиматом», — добавил он. При этом, по его словам, правительству только предстоит определиться с вопросами о параметрах амнистии. «Что подлежит амнистированию? Деньги, очевидно. Может быть, и что-то другое из имущества, если человек заявляет это в качестве своего актива. От какой ответственности освобождается человек? Можно подумать и об устранении уголовной ответственности, в противном случае никто просто так капитал репатриировать не будет», — сказал Медведев. Неясно и откуда брать кредиты на развитие собственного производства в сельском хозяйстве и промышленности. Медведев заявил, что кредиты нужны, но откуда их брать – не рассказал. Не хватает Медведеву и политической ответственности. Замкнутость системы принятия решений на президента, а также низкий авторитет премьера не позволяют в полной мере проявлять инициативу. И эти процессы только усугубляются. Показательно, что как раз на фоне интервью Медведева, Конституционный суд признал уголовную статью о мошенничестве в сфере предпринимательства, введенную Медведевым в рамках либерализации уголовного законодательства, частично не соответствующей Основному закону. В течение полугода законодатели должны поправить ее, или она утратит силу. За ее упразднение или корректировку выступили Генпрокуратура, СКР и МВД, против – бизнес, правозащитники, системная оппозиция. Решение КС – очередной шаг на пути пересмотра медведевского курса, что неизбежно девальвирует нынешнее положение главы правительства.

Нынешняя конструкция госуправления, при которой ключевые функции закрепляются за президентом, а премьер выполняет функцию консультанта, формировалась в других политико-экономических и геополитических условиях. Интервью Медведева показывает, что старая модель пока сохраняется. Премьер убежден, что его команда «состоялась», хотя и не исключил некоторых преобразований в будущем. Однако в новых условиях встает вопрос: в какой степени действующая модель адекватна новым вызовам? Готов ли президент выводить страну из кризисных трендов со слабым неавторитетным премьером? И готово ли нынешнее правительство в полной мере взять на себя ответственность за происходящее? Эти вопросы будут приобретать все большую остроту по мере нарастания негативных тенденций в российской экономике и социальной сфере. Дисбалансы в системе управления становятся серьезной угрозой стабильности государства.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий


Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles