Monthly Archives: Октябрь 2014

Зачем Кремль субсидирует «хунту»?

Моя колонка для «Слона»

Россия, Украина и ЕС подписали документы по урегулированию газового конфликта на зимний период. Как это обычно происходит, масса деталей от наблюдателей умалчивается, и быстро разобраться в том, кто кому и почем уступил, представляется не таким уж и простым занятием. Тем не менее договоренности на этот раз относительно прозрачные. «Газовая война» прекращена на время именно Россией, которая пошла на значительные уступки ради поддержания минских мирных договоренностей, достигнутых с Петром Порошенко. Но этот вклад не более чем аванс, который после 1 апреля 2015 года может снова привести к новым газовым конфликтам.

Чтобы понять, о чем же договорились стороны, разделим предмет изучения на два вопроса: первый – вопрос долга, и второй – цена на газ на зимний период.

Итак, «Газпром» утверждает, что на 16 июня (дата, когда Россия прекратила поставку голубого топлива из-за отсутствия предоплаты) Украина потребила 11,5 млрд кубометров газа, за который не заплатила. Этот объем газа «Газпром» оценивает в $5,3 млрд (правда, со слов Путина на «Валдае» уже 5,6 млрд), что соответствует цене $485 за тысячу кубометров – максимальная цена, предусматривающая отмену скидки 100 долларов в виде отмены экспортной пошлины на газ и 100 долларов, скинутых в рамках харьковских соглашений, которые Москва в одностороннем порядке признала недействительными (после перехода Крыма вместе с Черноморской базой России). Напомним, что цену $268 за тысячу кубометров с 1 января 2014 года Виктор Янукович выторговал у России в обмен на отказ от подписания соглашения об ассоциации с ЕС. Соответственно, Украина могла позволить себе платить за газ с января по март, пока Москва не изъяла 200 долларов с контрактной цены тысячи кубов. Однако помимо этого «сюрприза», в наследство новой власти достался долг Януковича за газ с ноября по декабрь (Янукович тупо за газ не платил) по цене $368 за тысячу кубометров.

Так вот, загадка номер один: каков размер долга Украины за поставленный газ? Позиция «Газпрома» – $5,3 млрд (цена $485 за тысячу кубов). Позиция Украины – $3,1 млрд (цена $285). Позиция Путина, которую он высказал на валдайском форуме, – $4,5 млрд (цена $385). Ответ России: зависит от того, как Украина будет себя вести. Как захотим, так и посчитаем. Нынешние временные договоренности по газу эту проблему не разрешили. В подписанных документах говорится, что каждый понимает зафиксированные суммы как ему вздумается. «Нафтогаз» считает, что, выплатив 3,1 млрд, погасит все долги. «Газпром» считает, что только часть.

В любом случае цель России заключается не в том, чтобы получить от Украины все долги, а в том, чтобы долги были, и большие, а Москва могла склонять Киев к лояльности угрозами вытребовать их в полном объеме. И не важно, сколько Украина нам должна, – сумма долга всегда будет больше ее возможностей. Многие ведь уже, наверное, забыли, что еще в марте 2014 года Дмитрий Медведев разве что ботинком не стучал, говоря о долге Украины $16 млрд. Сегодня как-то об этом уже не вспоминают, но можно не сомневаться, что все это отложено до «худших» времен.

Но на этом тема долгов не кончается. Собственно, если Украина должна заплатить 3,1 млрд до конца года (а это все деньги, которые у нее есть на решение газовых проблем), то за счет чего она будет производить предоплату газа? Изначально Россия требовала финансовых гарантий от первоклассных европейских банков, ЕС в этом отказал. Кредит МВФ, получение которого намерено на январь, переноситься на более раннее время тоже не будет.

Сумма предоплаты за газ за ноябрь и декабрь составит $1,7 млрд (4,6 млрд кубов по цене $378 долларов за тысячу). Алексей Пушков в своем твиттере написал сегодня: «Соглашения по газу подписаны, но будет ли их соблюдать пра-во Украины, к-ое до сих пор отказывалось платить по долгам, еще большой вопрос». То есть гарантии выполнения Киевом всех своих обязательств у Москвы нет, а ведь это было критично важным условием достижения зимнего компромисса.

Собственно, вторая тема – цены на газ – относительно прозрачна. Понятно, что Россия дала Украине скидку, то есть постреволюционная власть, несмотря на российско-украинский кризис отношений, будет получать газ по цене, по которой до 1 января 2014 года за газ платил режим Януковича. Возникает вопрос, с чего такая щедрость и готовность субсидировать «хунту»?

У Путина, который, как известно, детально разбирается в газовых вопросах, было две весомых причины именно сейчас пойти на значительные уступки, хотя и носящих временный характер. Причина первая – минские договоренности с Порошенко. Путину нужно сделать все, чтобы сохранить перемирие и законсервировать ситуацию так, как она есть. Это минимизировало бы геополитические риски, но позволяло в определенной мере сохранить внутриукраинский «рычаг» влияния Москвы. Несговорчивость по газу, напротив, могла нанести удар по позициям Порошенко и поставить под угрозу минский мир.

Причина вторая – санкции. Бравировать рыночными отношениями, угрозами газовой войны и длительными отключениями в зимний период «Газпром», может быть, и мог, но только до Крыма и всего, что за ним последовало. Сейчас, когда позиция ключевого партнера России в Европе – Германии – практически ничем не отличается от позиции США по Украине, Россия испытывает жесточайший кризис в отношениях с ЕС. Морозить европейских партнеров зимой было бы не очень разумно как минимум.

Есть и другая, уже объективная причина, которая несколько актуализировалась в течение этого года. Это постепенная утрата «Газпромом» своих позиций на газовом рынке в Европе. Этот процесс начался несколько лет назад, но тем не менее до середины 2014 года было стойкое ощущение, что Кремль готов пренебречь рыночными и репутационными рисками и пойти на газовую войну в зимний период. Ответственность за перебои с поставками при этом всегда можно было возложить на Украину, которую обвинили бы в воровстве газа. Это мы уже видели. Но после крушения Boeing украинский кризис кардинально переродился. Этот «черный лебедь» резко сузил поле для маневра России по всем направлениям ее внешней политики и окончательно поставил страну в ранг «злостных нарушителей мирового порядка», прямыми жертвами которого стали не только украинцы, но и граждане других стран. «Бряцать» оружием, включая и газовое, Москве становится труднее и дороже.

Поэтому сейчас в отношениях с Европой Путин будет играть роль «хорошего мальчика», демонстрирующего склонность к пониманию, прощению и сочувствию. Порошенко же получил свой аванс доверия на ближайшие пять месяцев, после чего у России всегда будет возможность вернуться к заоблачным цифрам долгов и цен на газ. Но что будет через пять месяцев после столь тяжелого 2014 года, ставшего «черным» для России, не предскажет пока никто.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Мое участие в конфернции «Финам» на тему: «Россия и Запад: вечное «зимнее время»

Вместе с «зимним временем» очередной виток охлаждения наступил, по всей видимости, и во взаимоотношениях России и Запада. Владимир Путин на заседании Валдайского клуба обвинил США в попытке разделить мир на два лагеря и сформировать из России образ врага. Европейские и ряд других стран, по сути, названы американскими сателлитами, неспособными на самостоятельные решения. Речь президента многие сравнили с его же выступлением в Мюнхене в 2007 году. Эти заявления прозвучали почти одновременно с сообщениями о том, что Евросоюз не собирается смягчать или отменять санкции в отношении Москвы по меньшей мере до марта 2015 года. На 29 октября намечена очередная трехсторонняя встреча в Брюсселе по газовым вопросам, пока ощутимого прогресса в переговорах не было.

Каких дальнейших шагов ждать от российских властей в свете сказанного президентом страны в Сочи? Взяла ли Россия курс на изоляцию? Насколько сейчас устойчива «вертикаль власти» в РФ? Как в ближайшей перспективе будут складываться отношения Москвы с соседними государствами? Как будет развиваться российско-украинский кризис после выборов в Раду? Чем закончатся «торговые войны» со странами, подписавшими соглашение об ассоциации с ЕС? К каким политическим последствиям может привести дальнейшее падение цены на нефть?

Мои ответы можно почитать по ссылке

http://www.finam.ru/analysis/conf00001/rossiya-i-zapad-vechnoe-zimnee-vremya-20141029-1300

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

RPT-In rouble crisis, Putin gets a helping hand from state TV

http://www.reuters.com/article/2014/10/19/russia-economy-media-idUSL6N0SC4HN20141019

By Timothy Heritage

MOSCOW, Oct 17 (Reuters) — As the head of Russia’s biggest state bank and a favourite of President Vladimir Putin, German Gref has long been a loyal supporter of state economic policy.

But with the rouble sliding and the economy stagnating, he delivered a diatribe this month against government inefficiencies, which he compared to the Soviet era, and warned that «we can’t motivate people by using the Gulag».

The outburst brought a stinging rebuke from a state television presenter, who portrayed him as a fifth columnist whose remarks could help an alleged U.S. plan to encourage conflicts in Russia.

«When can we expect an end to such declarations by the liberal reformers whose efforts directly led to the imbalance in the economy today?» said Konstantin Syomin, host of Rossiya 24’s programme AgitProp — a Soviet term for propaganda.

Although Gref appears in no danger of losing his job as Sberbank chairman, the rebuff shows there are limits even to what prominent members of the establishment can say about the economy.

It also underlines the importance of state television in shaping public opinion, especially since relations with the West are at a post-Cold War low in the Ukraine crisis.

Most Russians get their news mainly from state television, which has matched and at times surpassed Putin’s fierce anti-Western rhetoric during the Ukraine crisis and mirrored his views on the economic downturn, helping to shift blame away from him and ensure there is no public panic.

«We’re in a propaganda war with the West,» one state media executive commented privately, expressing surprise that anyone should be surprised by how Russian media were covering events.

HIGH RATINGS, CONSPIRACY THEORIES

For now, at least, the tactics appear to be working. An opinion poll this week indicated that a majority of Russians believe the economy will only benefit from sanctions imposed by the West over Moscow’s role in the crisis in Ukraine.

This implies acceptance for Putin’s public line that the economic outlook is rosy and that a tit-for-tat ban on Western food imports will help boost domestic production and make Russia more self-reliant.

Putin’s approval ratings also remain above 80 percent, despite the rouble shedding some 20 percent against the U.S. dollar this year, including a drop of 6.5 percent in the last month as the price of oil — Russia’s main export — fell. .

Although a sensitive matter, coverage of the rouble’s slide is not taboo, even if it has at times been cursory.

When the currency hit a new low of 40 to the dollar on Oct. 6, the two main state channels, Rossiya 1 and Channel One, made no mention of it in their main evening news bulletins.

Reports on the rouble’s problems have at other times often been accompanied by comments from experts or state officials offering reassurances that the economy is not in crisis, or blaming external factors.

When Dmitry Kiselyov, widely seen as one of Putin’s favourite journalists, discussed the rouble’s problems in his weekly current affairs programme, he identified several causes — «global economic shifts, the civil war in Ukraine, and of course the sanctions against us». Government policy was not among them.

The main problem, he said, was that Russia still depended heavily on oil revenues and that, in such circumstances, the United States was tempted to exploit Russia’s weaknesses. Even without Ukraine, «a pretext would be found anyway», he said.

During a discussion of the rouble’s problems on a current affairs programme on Channel One called Structure of the Moment, host Valery Fadeyev said he saw no «big trouble» from the currency’s woes, and blamed them on Western conspiracies, including one that he said was aimed at reducing oil prices.

State media outlets stress their independence and deny taking orders from the Kremlin. Some journalists, however, acknowledge that their employers receive guidance from the Kremlin, and say economic matters are no exception to the rule.

In a confidential email seen by Reuters, the Kremlin advised loyal and state-run organisations in May to focus on the growing participation of Asian investors in Russia’s main annual investment conference, and on the quality of discussions, rather than the fact that the U.S. government had asked executives not to attend.

NEW MEDIA LAW

Although most television coverage of the rouble has largely favoured Putin, some print media such as the business daily Vedomosti have not played down the significance of the crisis.

Newspapers have a much smaller circulation than the main television channels, so have less importance as a tool with which to influence the masses.

Nevertheless, the Kremlin looks set to tighten its grip on some of the more independent media outlets under a new law that Putin signed this week limiting foreign ownership of media outlets to 20 percent from the start of 2017.

«The media are largely responsible for determining people’s preferences and forming public opinion,» said Sergei Zheleznyak, a member of the United Russia party, which dominates parliament and is loyal to Putin. «And foreign control of the media is one of the ways of secretly influencing the country and the decisions made.»

CTC Media, a Nasdaq-listed company that runs three free-to-air entertainment channels in Russia, could be affected: Sweden’s Modern Times Group owns a 39 percent stake in it.

Vedomosti is also among those that are likely to be affected as it is a joint venture between Dow Jones, the Financial Times Group and Sanoma of Finland.

Glossy magazines could also be in the crosshairs after a series of articles that may not have pleased the Kremlin, including an interview by Tatler with the ex-wife of Putin’s press secretary.

The Kremlin denies interfering with the media but Putin’s allies, who already control most major media outlets not owned by the state, are expected to step in where foreign companies depart.

«Every major deal that takes place is sanctioned by the Kremlin, and that means the choice of buyer will be carefully monitored,» wrote media commentator Tatyana Stanovaya. (Reporting By Timothy Heritage, editing by Jason Bush)

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Many Russians disapprove of dual citizenship, but one in seven would like to have it

Ludmila Alexandrova

http://en.itar-tass.com/opinions/1938

MOSCOW, October 8. /TASS/. Russians’ attitude to whether it is good or bad for their fellow nationals to be citizens of two or more countries is mixed and varied. More than a third hail the idea of restrictions for those who have dual citizenship while one in seven would like to have the passport of some other country in their pocket — just in case, an opinion poll has found.

Russia in early August enacted a special law applicable to those Russians who prefer to keep quiet that they are also citizens of another country. Such persons were given a two-month deadline for notifying the Federal Migration Service. For filing such an application too late and also for presenting false or inaccurate information those responsible are to be fined 1,000 roubles (roughly a little more than $20). Those who have concealed their double citizenship on purpose face criminal responsibility — a fine of up to 200,000 rubles (about $5,000) or 400 hours of public work. Those residing outside Russia on a permanent basis are obliged to notify the authorities only if they return home.

In two months since the moment the law took effect only 50,000 men and women had contacted the Federal Migration Service to officially declare their second citizenship or foreign residence permit while according to some estimates, no less than one percent of the country’s population are holders of two or more passports.

A Levada Centre opinion poll (held at the request of the RBC company) found one percent of Russians had another citizenship or other countries’ residence permits. Sixteen percent of Russians said they had acquaintances with foreign citizenship or other countries’ residence permits. Fifteen percent of those questioned said they would like to have foreign citizenship or residence permit or a long-term visa. Among youth the rate is noticeably higher — nearly a quarter.

More than a third of the polled (36%) believe that the rights of holders of other countries’ passports should be limited or some sort of sanction should be taken against them.

“The existence of such a large group of those supportive of bans stems from the existence of two large groups in society — older people who were born and grew up in the Soviet Union, still nostalgic for those days and certain that there was far more law and order in the country then, and the class of ‘new patriots,’ shaped by the current political situation and maintaining that the interests of society must be placed above individual interests,” RBC Daily quotes political scientist Tatyana Stanovaya as saying.

In 2012, the Russian authorities set a course towards what was promptly dubbed as “nationalization of the elites.” The political and business elites began to be retargeted in the interests of the country’s development “to avoid double loyalty temptation risks.” The adoption of a law that prohibited civil servants and their families from having bank accounts, assets and other valuables and properties outside the country was one of the mechanisms to translate that plan into life.

“One of the latest trends in the public mind tends to see the West as an enemy that endangers Russian identity,” a senior lecturer at the Russian Economics and Civil Service Academy, Tatyana Vaizer, told TASS. “Russian society is trying to screen itself from this risk and to maintain its identity. This type of mechanism is often set in motion when crises peak. It is a safeguard against external influences.”

Among those sharing this point of view, Vaizer believes, many are nostalgic about Soviet days as an era of political and social stability. As for the 16% eager to obtain another citizenship, Vaizer believes that most are young people whose ways and habits were shaped over the past two decades — when far wider opportunities opened for employment and education abroad or just those not in the habit of perceiving the outside world as something hostile.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Putin makes west an offer wrapped up in a warning

The Finantial Times

October 26, 2014 6:44 pm

Putin makes west an offer wrapped up in a warning

It was the bitter anti-US invective in a speech by Vladimir Putin on Friday that caught the headlines. But, alongside the vitriol, Russia’s president was offering the west a stark choice: work with Moscow and other rising economies on a more equitable global order, or things could get very bad indeed.

In what one Russian commentator called a new foreign policy doctrine, Mr Putin alleged that the US had declared itself the winner of the Cold War and then, over two decades, sought to dominate the world through “unilateral diktat”.

Addressing foreign journalists and academics in Sochi, he said the US had repeatedly violated the rules through military action – sometimes with Nato or European allies – in Kosovo, Afghanistan, Iraq and Libya and instigating often ill-fated “coloured” revolutions. Along the way, Mr Putin alleged, it had even used Islamist terrorists and neo-fascists as instruments.

That had made the world much more dangerous. Americans were “constantly fighting the consequences of their own policies, throwing all their efforts into addressing risks they themselves created”.

This puts Mr Putin’s version of reality diametrically at odds with that of the west. The US and EU say Russia violated the postwar order with its annexation of Crimea and intervention of east Ukraine. The Russian leader – while denying any Russian military presence in its neighbour’s territory – alleges Moscow was forced to react after the US backed a military coup, supported by far-right groups, in Kiev in February.

The jarring contradiction, plus western sanctions against Russia, might make any idea of dialogue seem fanciful. But this was what Mr Putin, obliquely, proposed.

“The logical way out is in co-operation between nations, societies, in finding collective answers to increasing challenges, and in joint risk management,” he said. The world needed the “legal, political and economic basis for a new world order that would allow for stability and security, while encouraging healthy competition”.

Mr Putin’s determination to rebuke US president Barack Obama obscured that message. The White House’s recent inclusion of Russia alongside Islamist militant group Isis and the Ebola epidemic in the top three global threats enraged Moscow.

But people familiar with the thinking behind Mr Putin’s speech suggest it aimed to acknowledge that US-Russian relations had reached a 30-year low and to draw a line under recent events.

If the west is prepared for dialogue, Mr Putin threw it some bones. Moscow was ready for “the most serious, concrete discussions on nuclear disarmament” and to discuss rules on when military intervention in third countries was permitted, he said.

That might, in theory, restrain Moscow’s ability to interfere beyond its borders to “support” Russian-speakers in ex-Soviet republics such as the Baltic states – which many western capitals fear it is contemplating. It would also constrain Washington’s role, sometimes along with European allies or Nato, as a global policeman.

If Mr Putin’s proposals for new rules were to be ignored, Russia would pose no threat, Mr Putin said. Accusations that it was trying to restore the Soviet empire were groundless. Instead, the danger was generalised chaos.

However, the Russian president hinted ominously at the danger of new conflicts involving major powers, particularly “at the intersection of major states’ geopolitical interests”. Ukraine was one example, “and I think it will certainly not be the last”.

Tatyana Stanovaya, an analyst at Russia’s Centre for Political Technologies, wrote on a Russian website recently that Mr Putin’s logic was that “since the US was responsible for turning global politics into chaos, Russia assigned itself the right to act the same way”.

“If there are no rules for the US, there are no rules for Russia,” she said.

Some US members of the audience suggested the hardline tone of Mr Putin’s speech would make Washington even less likely to engage with Moscow. Cliff Kupchan, chairman of the Eurasia Group risk consultancy, said it would “set back bilateral relations generally and further reduce the chance of US-Russian co-operation on the Ukraine crisis”.

But Alexander Rahr, a leading German expert on Russia and Putin biographer, said he believed Moscow was “not looking for confrontation”. Realpolitik might yet come into play, notably because of the crisis in the Middle East.

“America needs Russia’s help in dealing with Isis,” he said. “That might start to change things.”

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ВАЛДАЙСКАЯ РЕЧЬ ПУТИНА: КОНЕЦ «МЮНХЕНСКОЙ МОДЕЛИ»

ПОЛИТКОМ

24 октября президент России Владимир Путин выступил на заседании дискуссионного клуба «Валдай» с речью, которая по своей значимости вполне сопоставима с мюнхенской речью 2007 года. Более половины своего выступления президент посвятил резкой критике роли США в мировой политике.

Для зарубежной аудитории в тексте содержались три внешнеполитических месседжа – Россия рассматривает США как основного оппонента, хотела бы договориться с Европой о возобновлении сотрудничества (разумеется, на своих условиях – в частности, исключающих любое обсуждение судьбы Крыма) и рассчитывает сохранить серьезное влияние на процессы, происходящие в Украине. В то же время, вопреки опасениям, публичного разворота в пользу изоляционизма также не произошло: Путин заявил, что Россия сделала выбор в пользу демократии, рыночной экономики, традиционных ценностей и патриотизма.

В выступлении Владимира Путина было сформулировано новое видение посткрымского мира глазами Кремля. Его основным элементом является фактическое признание однополярности мира. Заметим, что даже в резкой «мюнхенской речи» 2007 года Путин говорил, что однополярный мир невозможен. Тезис о многополярности мира был одним из ключевых тезисов российской внешней политики, направленным на девальвацию и размывание роли США. Сейчас тактика поменялась, и США, напротив, демонизируются и представляются в качестве мирового гегемона, что означает понимание отсутствия потенциала хотя бы минимального восстановления отношений с Вашингтоном в среднесрочной перспективе.

США представлены как главная геополитическая угроза для России (Путин указал, что США хотят «добить ситуацию», подведя итог «холодной войне»), а также для мирового сообщества (хаотизация мировой политики и провоцирование новых угроз непродуманной политикой США на Ближнем Востоке). Путин большое внимание уделил поддержке Соединёнными Штатами исламских радикальных группировок на Ближнем Востоке: «Позвольте спросить, откуда у боевиков деньги, оружие, военные специалисты? Откуда это всё берётся? Как получилось, что этот ИГИЛ так называемый, пресловутый, превратился в мощную, фактически армейскую группировку?». Путин обвинил США в поддержке нападения исламских террористов на Россию (видимо, речь идет о событиях второй чеченской войны, когда американские власти стремились выстроить отношения со сторонниками Аслана Масхадова, а западные СМИ резко критиковали действия российских силовиков).

Резкое антиамериканское выступление можно трактовать как попытку защититься от политики сдерживания, проводимой США и Европой, и постараться их «столкнуть» друг с другом (подобный подход имел место и в советское время). Выступление в большей степени адресовано европейским коллегам: Путин убеждает их в том, что не Россия несет угрозу стабильности, а именно США. Убежденность в однополярности мира позволяет Путину и объяснить политику Европы, которая в его трактовке впервые за 23 года существования современной России выступила с США единым фронтом против России. Президент не готов считать это добровольным решением Европы. «По своей сути однополярный мир – это апология, апологетика диктатуры и над людьми, и над странами», — заявил он, затем неоднократно повторяя, что США давят на своих партнёров и союзников, следят за их лидерами, заставляют согласовывать ключевые кадровые решения. Для адаптации мирового сообщества к своей «диктатуре», США, как убеждает Путин создают квазидвуполярный мир, в котором роль второго полюса выполняют «центры зла», назначаемые в зависимости от геополитических интересов Вашингтона.

Еще одним элементом нового видения является убежденность, что сложившаяся в период блокового противостояния модель мирового порядка демонтирована. Путин заявил, что «у нас» нет «надёжной страховочной сетки». Это пересмотр ранее занимаемой позиции, в соответствии с которой Россия требовала неукоснительного выполнения Устава ООН и соблюдения международных правил, то есть признавала наличие правил игры, которые, однако, по ее мнению, соблюдались лишь частично. Теперь Путин убежден, что «гарантий, уверенности, что существующая система глобальной и региональной безопасности способна уберечь нас от потрясений, нет. Эта система серьёзно ослаблена, раздроблена и деформирована», — сказал Путин, возложив ответственность за это на односторонние действия США, политику «управляемого хаоса».

Такая постановка вопроса означает, что Россия в определенной степени, признавая отсутствие правил игры, снимает с себя ответственность за проводимые собственные действия, что частично позволяет легитимировать (по крайней мере, в собственных глазах) политику и в отношении Украины. Значительно расширяется и поле допустимого в отношении российской внешней политики: то, что было невозможно год назад, становится частью посткрымской реальности.

Заявив о демонтаже прежней системы мировых правил, Путин, по сути, не предложил взамен ничего нового. Среди его ключевых идей: концепция взаимозависимости, единая архитектура безопасности с Европой, единое экономическое пространство от Лиссабона до Владивостока. Это старая повестка, которую Россия продвигала на протяжении второго президентского срока Путина и президентства Медведева. «Газовые войны» после «оранжевой революции» в Украине, авторитарные тенденции в самой России резко снизили доверие к России, еще тогда закрыв вопрос наращивания «взаимозависимости». На сегодня, после Крыма, это кажется тем более утопичным.

Тем не менее, декларирование этих целей имеет самостоятельное значение: тем самым, Путин доказывает, что Россия пока не видит иной альтернативы сохранения партнерства с западным миром. Президент убеждает, что Россия не будет пересматривать свой выбор: «наши приоритеты – дальнейшее совершенствование институтов демократии и открытой экономики, ускоренное внутреннее развитие с учётом всех позитивных современных тенденций в мире и консолидация общества на основе традиционных ценностей и патриотизма».

В целом достаточно заметно стремление Владимира Путина смягчить отношение к России со стороны мирового сообщества. Путин несколько раз в разных вариантах обещал, что Россия не пойдет по пути изоляции. Он заступился за НКО, признав «ошибкой» тот факт, что многие были «зачехлены», хотя не занимались политикой. «Здоровый» консерватизм, совместимый с развитием и сформулированный как «поступательное движение» «с использованием всего лучшего», президент противопоставил архаичному стремлению все «законсервировать» (впрочем, это не очень хорошо сочетается с реакционными законами, принятыми в последнее время). И, наконец, Путин публично опроверг наличие имперских амбиций России и претензий на «исключительность».

Однако отношение к Путину и российской политике на Западе сейчас таково, что позитивные новости практически не воспринимаются аудиториями, а главным становится отсутствие «плохих новостей», отвечающих худшим опасениям делового сообщества о движении России в сторону изоляционизма. Антиамериканизм Путина выглядит гипертрофированным, а попытка столкнуть США и Европу является прямолинейной. Доверие к России в связи с этим не увеличится, а инициатива о новых правилах игры «сталкивается» с фразой о медведе, который ни у кого позволения спрашивать не будет (видимо, речь идет не только о внутриполитических вопросах, но и о территориях, которые Россия считает своей исключительной сферой влияния). Похоже, что тактикой Запада станет стремление не раздражать лишний раз Москву, стремится подталкивать ее к более сдержанному курсу, но не доверять ей.

Путин пытается дать ответ на вопрос, какой же будет внешняя политика России в условиях посткрымского мира, однополярности, отсутствия правил игры, формулируя призыв к «ключевым участникам международной жизни» «договориться о согласовании базовых интересов, о разумном самоограничении», о пределах односторонних действий, балансе между мировыми интересами и национальными суверенитетами». Однако даже приглашенные в Сочи (то есть признанные относительно дружественными по отношению к России) европейские политики в корне не разделяют такую постановку вопроса. Выступавший после Путина бывший премьер-министр Франции Доминик де Вильпен, критиковавший санкции, заявил, что существующие правила, построенные на Уставе ООН и Хельсинском Акте, вполне обеспечивают стабильность, не согласившись с концептуальным тезисом Путина о «деформированных» правилах. Однако он признал отсутствие единого понимания этих правил, поставив в один ряд проблему Косово, войну в Ираке в 2003 году, войну в Ливии и отторжение Крыма. Де Вильпен обратил внимание, что применение силы еще больше ослабляет международные правила, фактически осуждая и действия России на Украине. Бывший федеральный канцлер Австрии Вольфганг Шюссель также предложил не создавать новые правила, а укреплять существующие. Он призвал менять границы государств только мирным путем. Шюссель заявил, что в Украине впервые после второй мировой войны были изменены границы без согласия страны – это явный упрек в адрес Путина.

На этом фоне встает главный вопрос: может ли Россия найти союзников, которые не просто были бы готовы пренебречь российской политикой на Украине и согласиться работать над выработкой «новых правил», но и тех из них, кто входил бы в число «ключевых игроков», к которым и обращался Путин. Ключевая проблема озвученной доктрины состоит в том, что у России пока нет таких союзников, и в ближайшее время они вряд ли появятся. Германия, несмотря на минские соглашения по урегулированию украинского кризиса, не торопится отменять санкции и продолжает наставать на невыполнимых для России требованиях по Украине. Рассчитывать на геополитический союз с Китаем с целью создания нового миропорядка также не приходиться, и судя по заявлениям Путина, такой задачи не ставится.

Отдельно стоит отметить, что в рамках дискуссии, внутриполитическая повестка дня была заметно отодвинута на вторые позиции. Владимир Путин смягчил последствия очень резонансной фразы первого заместителя главы администрации президента Вячеслава Володина о том, что «нет Путина – нет и России», указав, что ему замена всегда найдется. Он не согласился с мнением Николая Злобина, предположившего, что Россия повторяет те же ошибки, что и США после терактов 11 сентября 2001 года, ведя более агрессивную политику и изолируясь от мира. Однако стилистика опровержения Путина указывала и на отсутствие у него интереса к подобной тематике. Рост патриотизма и ужесточение законодательства президент назвал «нормальной самозащитой».

Выступление Владимира Путина указывает на то, что Кремль готовится к длительному затяжному периоду противостояния с Западом, при котором политика сдерживания будет оставаться долгосрочной частью реальности. При этом Путин пока выражает готовность продолжать выжидательную тактику, рассчитывая, по сути, на два фактора. Первое – переоценка террористических угроз, в рамках которых Европа и США будут вынуждены вернуться к взаимодействию с Россией. Второе – проявление противоречий в интересах США и Западной Европы по мере снижения остроты украинского кризиса. Пока же речь Путина фиксирует нарастающее геополитическое одиночество России, испытывающей мощнейший с конца 90-х годов дефицит доверия в мире.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ТРУДНОСТИ ДИАЛОГА В МИЛАНЕ

ПОЛИТКОМ

В Милане в рамках саммита АСЕМ прошла встреча «нормандской четверки» — лидеров России, Германии, Франции и Украины. По словам пресс-секретаря Владимира Путина Дмитрия Пескова, разговор начался с обсуждения газового досье. Однако главным вопросом остается урегулирование украинского кризиса.

Накануне встречи канцлер Германии Ангела Меркель выдвинула России три требования: отвести от границ Украины свои войска, создать условия для проведения парламентских выборов на территории всей Украины, а также обеспечить контроль над российско-украинской границей. По словам Меркель, добиться прогресса по итогам переговоров не удалось. Зато Путин и Порошенко договорились о поставках газа на зимний период, что является временным решением конфликта с риском его последующего возобновления.

В преддверии визита Путина в Милан, Кремль пошел на несколько символических шагов, которые можно расценивать как попытку очертить красные линии, в рамках которых Москва допускает смягчение позиции, но за их пределами на уступки идти не готова. Так, было принято решение отвести российские войска от границы Украины. Надо признать, что Россия делает это уже не в первый раз. Как рассказал Reuters пресс-секретарь канцлера ФРГ Штеффен Зайберт, российские власти перед «важными международными встречами» делают заявления, которые в итоге не выполняются или «выполняются частично». Зайберт подчеркнул, что администрации Меркель это известно, «к сожалению, по опыту». Он также отметил, что «окончание учений» является важным, но недостаточным шагом на пути урегулирования украинского кризиса.

В Москве, кажется, постепенно привыкают к жесткой позиции Европы, хотя официальная риторика пока не меняется и остается подчеркнуто дружелюбной по отношению к европейским странам. Поэтому показательно, что за несколько дней до саммита в российских СМИ вышло сразу два интервью высокопоставленных силовиков: секретаря Совбеза России Николая Патрушева в «Российской газете» и главы президентской администрации Сергея Иванова в «Комсомольской правде». Патрушев посвятил свое интервью полностью российско-американским отношениям, заявив, что «американские правящие круги сделали все возможное, чтобы обеспечить господство над крупнейшими источниками сырьевых ресурсов нашей страны и Центральной Азии, а также транзитными путями их экспорта. Вашингтон планировал распространить сферу своего прямого влияния на районы Черного моря, Кавказа и Каспия». «Единственным препятствием для реализации планов американцев по взятию под полный контроль соответствующих месторождений и транспортных коридоров оставалась Россия, сохранившая военные возможности нанесения неприемлемого ущерба Соединенным Штатам», — сказал он, назвав украинский кризис продолжение стратегии «уязвимых мест», разработанной в 70-е годы Збигневом Бжезинским с целью развала СССР, а теперь России. Он также возложил ответственность за развал СССР на Вашингтон. В логике Патрушева на сегодня США ставят перед собой лишь одну задачу – развал России в ее нынешнем виде, и никакой диалог с США уже невозможен по вине последнего.

С другой стороны, в «КП» появилось более широкое по тематике интервью Сергея Иванова, который защищал достигнутый на Украине хрупкий мир. «На мой взгляд, все стороны конфликта, я имею в виду и ополченцев, и центральную украинскую власть, понимают, как бы сложно это не было, что альтернативы нет. Ну что, воевать до победного конца? То бишь до последнего украинца? Любой здравомыслящий человек понимает, что это путь к тотальной катастрофе», — заявил он.

На этом фоне важно подчеркнуть, что минский мирный процесс шел активнее, нежели буксовавший «нормандский формат», в рамках которого стороны встретились лишь один раз. Кроме того, требования Меркель, которые она озвучила в преддверии миланской встречи с Путиным, противоречат уже достигнутым минским договорённостям. Поэтому складывалась ситуация, при которой России удалось найти работающий формат урегулирования украинского кризиса, но в котором практически минимизирована была роль ЕС и США. Попытки США добиться включения в минскую рабочую группу своих представителей понимания не нашли.

В связи с этим интервью Патрушева и Иванова практически в один день были призваны подчеркнуть, во-первых, геополитический контекст происходящего для России (роль Патрушева), жизненно важное значение украинской проблематики для России и, во-вторых, отсутствие альтернативы реализуемому украинскому мирному процессу в рамках минского формата (что следует из слов Иванова).

На этом фоне показательно и заявление Дмитрия Медведева, который назвал крайне жесткую позицию Барака Обамы в отношении России «аберрацией в мозгах». Новая перезагрузка отношений между странами, по мнению премьера, может иметь место только после возвращения к «нулевой позиции» и пересмотра Западом его политики санкций в отношении России, которую Медведев назвал «деструктивной и глупой». По его словам, в текущей ситуации это невозможно. Таким образом, Медведев продемонстрировал, что российская власть является консолидированной по вопросам внешней политики и безопасности (напомним, что в период своего президентства Медведев тесно сотрудничал с Обамой в проведении «перезагрузки»).

Таким образом, миссия Путина, по сути, заключалась в том, чтобы убедить, прежде всего, Германию и Францию присоединиться к минскому процессу, признав легитимность достигнутых в рамках него договоренностей в том виде, как это понимает Россия. Это было особенно хорошо видно на итоговой пресс-конференции Путина вечером 17 октября, где президент подробно рассказал о развитии минских соглашений. Путин продемонстрировал, что в рамках «минского формата» Россия готова идти на некоторые символические жесты. Путин даже употребил выражение «в Украине», принятое в этой стране, но оспариваемое критиками Майдана. Говоря о деталях мирного минского плана, он сделал два важных реверанса. Первое – поддержал закон «об особом статусе территорией», подконтрольных сепаратистам, вопреки позициям лидеров ДНР и ЛНР. Второе – декларировал политическую волю к обеспечению реального международного контроля над росийско-украинской границей, для чего планируется использовать беспилотники.

Однако, как бы Путин ни дистанцировался от украинского конфликта и сепаратистов, Запад этому не верит. Де-факто Германия требует полного неучастия России в делах ДНР и ЛНР, а также создание условия для обеспечения Киевом безопасности своей границы с Россией. В середине сентября о своих требованиях к России говорил также «Коммерсанту» источник в Госдепе США. По его словам, «прежде всего, мы ждем от России отзыва всех военнослужащих и военной техники с территории Украины; Россия также должна перестать оказывать поддержку вооруженным группам и наемникам на территории Украины; власти РФ должны отпустить всех заложников, в частности двух особо важных заложников – пилота Надю Савченко и крымского режиссера Олега Сенцова; кроме того, мы требуем установления контроля и безопасности на российско-украинской границе, а также восстановления суверенитета Украины над ее собственной границей при постоянном мониторинге со стороны Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ); наконец, мы настаиваем на создании буферной зоны безопасности по обеим сторонам границы – с украинской стороны и с российской стороны».

Таким образом, сами по себе минские договорённости ЕС и Россия трактуют по-разному, хотя и Россия, и ЕС ссылаются именно на минские документы. Председатель Европейского совета Херман ван Ромпей рассказал, что главной целью встречи в «нормандском формате» «было выполнение минского протокола и минского меморандума, включая перемирие, охрану границы и проведение выборов». По его словам, российский президент также заверил ЕС, что «РФ не заинтересована в создании нового «замороженного конфликта, нового Приднестровья». Ван Ромпей добавил, что во время переговоров Россия подтвердила поддержку сохранения Донбасса в составе Украины. Однако пресс-секретарь Путина Дмитрий Песков сказал, что «переговоры действительно трудные, полно разногласий, полно непониманий. Но тем не менее они все равно идут, идет обмен мнениями». Он также назвал «предвзятыми и негибкими» позиции по Украине некоторых участников переговоров. А по мнению немецкого канцлера, прогресса по украинскому вопросу в беседе во время завтрака достичь пока не удалось. «Я не вижу до сих пор вообще никакого прорыва», — цитирует слова канцлера агентство Reuters. «В некоторых деталях прогресс был, но главным вопросом остается нарушение территориальной целостности Украины», – добавила Меркель.

Поэтому переговоры в Милане в целом закончились лишь очередной фиксацией позиций. Кроме того, атмосферу испортил тот факт, что Владимир Путин опоздал на встречу с Ангелой Меркель, которой пришлось ждать своего коллегу почти 2 часа. Встречу сначала отменили, а затем она все-таки была проведена поздно вечером 16 октября. Это не добавляет доверия к российскому лидеру.

В то же время глава Еврокомиссии Жозе Мануэл Баррозу назвал утренние переговоры «позитивными и успешными». Позитивными их назвал и Владимир Путин, для которого на сегодня уже сам факт ведения такого диалога является скорее оптимистичным фактором. Премьер-министр Италии Маттео Ренци, организовавший утренний завтрак в расширенном составе, заявил, что переговоры по Украине были конструктивными, но остаются большие разногласия. «Мы сделали важный шаг в дискуссии по Украине… Считаем важным включить Россию в решение международных проблем», — цитирует «Интерфакс» слова премьера. Россия должна вернуться в качестве решающего игрока на мировой арене. Такое мнение, по словам Ренци, разделяют европейские лидеры, которые позавтракали с Путиным и Порошенко. «Мы все разделяем мнение, что ее (России) роль важна во многих вопросах — борьбе с «Исламским государством», решении других региональных кризисов», — сказал премьер.

Владимир Путин также принял участие в сессии саммита в узком составе — в формате «ритрит»: это должно было подчеркнуть, что российский лидер сохраняет возможность и желание участвовать в полноценных дискуссиях о мировое политике. «Сессия, в которой наш президент будет участвовать, она самая интересная. Тема сессии: «Укрепление диалога и сотрудничества между Европой и Азией, направления дальнейшего развития АСЕМ», — говорил Сергей Ушаков перед началом ее работы. По словам представителя Кремля, на сессии запланированы короткие выступления, Путин также сделает небольшой доклад. На сессии планируется обсудить ситуацию в Азии и Европе, актуальные вызовы безопасности, включая терроризм, транснациональную преступность, пиратство, говорил Ушаков. В то же время, по его словам, подписание каких-то документов на саммите не предусматривается.

Попытался Путин и смягчить напряженную ситуацию с руководством Австралии. Ранее премьер-министр Австралии Тони Эббот пообещал устроить словесную дуэль с Путиным и применить против него «силовой прием». В ответ Дмитрий Медведев напомнил, что Путин владеет приемами дзюдо. Несмотря на эти перебранки, российский лидер обсудил с главой МИД Австралии детали возможного визита в эту страну. «К Путину подходила министр иностранных дел Австралии. Проговорили детали возможного пребывания Путина в Австралии на саммите «двадцатки», — заявил Песков.

Тем временем, с приближением зимы на первый план выходит не проблема мирного урегулирования в Украине, а газовый конфликт. Будучи в Сербии, Владимир Путин предупредил, что если ситуацию не удастся разрешить, то есть риски несанкционированного отбора газа Украиной. В таком случае России придется сокращать поставки газа на Украину, из-за чего пострадают уже европейские потребители. Однако в Милане на переговорах в многостороннем формате между Путиным и Порошенко, сторонам все-таки удалось как минимум договориться поставках газа Украине в зимний период. В последнее время Москва демонстрировала готовности смягчить позицию. В частности, Россия сократила требования по первому траншу киевского долга за природный газ с $2 до $1,454 миллиарда, а Украина сократила заявку на зимние поставки газа с 5 до 4 миллиардов кубометров. Вероятно, Москва на сегодня действительно готова «инвестировать» в мир с Украиной, смягчая жесткость применения «газового оружия». Тем не менее, достигнутые договоренности означают лишь, что газовый конфликт отложен на весну, и нельзя исключать, что к тому времени он разгорится с новой силой.

На протяжении десятилетий Россия пыталась опираться в диалоге с Европой на особые отношения с Германией, рассчитывая на авторитет и политический вес Берлина в контексте разрешения внутриевропейских противоречий. Теперь впервые ситуация кажется обратной: позиция Германии существенно жестче, чем ряда других европейских стран (Чехии, Словакии, Венгрии, Греции, Кипра). Пока Путин не отказывается от своей выжидательной позиции, при которой Европе дает время «одуматься» и прекратить бессмысленное, как говорит Путин, противостояние. Однако нынешний саммит показал, что Германия твердо остается при своих убеждениях, и отношения России и Европы продолжают оставаться тупиковыми.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles