Monthly Archives: Сентябрь 2014

ЗАКОНУ О КОМПЕНСАЦИЯХ НЕ ХВАТАЛО РОТЕНБЕРГА

ПОЛИТКОМ

Сегодня комитет Госдумы по конституционному законодательству и госстроительству рекомендовал к принятию в первом чтении законопроекта о компенсации за неправомерные решения иностранных судов. Изначально правительство давало отрицательное заключение на законопроект, однако, по словам главы комитета Владимира Плигина, оно поменяло свою позицию и в официальном отзыве поддержит его с учетом участившихся случаев нарушения прав российских граждан за рубежом. Оппозиция уже назвала документ «законом Ротенберга»: в случае его вступления в силу, близкий к Владимиру Путину бизнесмен сможет потребовать в российских судах компенсации за арестованные в Италии виллы.

Текст законопроекта почти слово в слово (лишь с некоторой стилистической правкой) повторяет уже внесенный в марте прошлого года аналогичный документ. Содержательная правка касается лишь одного пункта, который был добавлен в новый проект: он касается определения размера компенсации (он равен сумме потерь, которые заявитель понес или может понести, в том числе включая упущенную выгоду). В предыдущем документе пункта о размере компенсаций не было вообще. Ситуация поразительная: спустя полтора года Госдума дает взаимоисключающий ответ на примерно один и тот же документ. В прошлом году, законопроект, внесенный первым зампредом комитета Госдумы по делам национальностей Михаилом Старшиновым, депутатом Иршатом Фахритдиновым и сенатором Константином Цыбко, был возвращен «субъектам права законодательной инициативы», так как и Правовое управление Госдумы, и комитет по законодательству решили, что документ не соответствует 3 части ст. 104 Конституции РФ, а также статье 105 Регламента Государственной Думы. А если проще, то речь идет о необходимости иметь заключение правительства РФ, так как законопроект предусматривает расходы федерального бюджета. Кроме того, сменился и «автор». Теперь почетная роль лоббиста друзей Путина досталась единороссу Владимиру Поневежскому. Законопроект теперь поручен не комитету по гражданскому законодательству, по конституционному комитету.

В этот раз если смотреть описание законопроекта и перечень документов, его сопровождающих на официальном сайте Госдумы, то там, черным по белому, написано: заключение правительства не требуется. Нет ни заключения правительства, ни заключения Правового управления Госдумы. На самом же деле правительство подготовило отрицательное заключение, в котором говорилось, что «предложение не учитывает соглашения о подсудности, о признании и исполнении иностранных судебных решений и о судебном иммунитете государств». Однако Владимир Плигин поспешил заверить профильный комитет в том, что правительство свое мнение поменяло. Официальные отзыв будет представлен к первому чтению, которое намечено на 7 октября. В нем правительство отмечает «участившиеся случаи нарушения права собственности» российских граждан за рубежом и признает, что вопрос защиты их интересов «заслуживает внимания». Поэтому правительство готово поддержать законопроект «при условии его доработки ко второму чтению», сообщал сайт «закон.ру».

Дмитрий Гудков, присутствовавший на обсуждении, пытался получить ответ на вопрос, сколько же граждан пострадало от «неправомерных решений судов». Пока хорошо известно лишь об одном — бизнесмене Аркадии Ротенберге, чью недвижимость (виллы и гостиницу) арестовали итальянские власти на основании санкций. Владимир Плигин в детали вдаваться не стал, но указал, что от санкций пострадали «сотни» российских граждан. Они связаны не с допущенными ими нарушениями, а с действиями государства. И государство должно защищать их интересы, отметил глава комитета. А в финансово-экономическом обосновании законопроекта говорится, что закон не потребует дополнительных затрат, так как Россия может взыскать уплаченные средства в порядке регресса.

Ситуация выглядит политическим абсурдом. Если рассматривать дело Ротенберга, то его активы (пока, по крайней мере) лишь арестованы, но не конфискованы. Нынешний законопроект предусматривает возможность получения компенсации даже в этом случае. Что делать в случае получения своих активов назад – неясно.

Но самый интригующий вопрос: понимает ли власть социально-политические последствия принятия подобного закона, а точнее, его реализации? Мобилизованное под лозунгами «затокрымнаш» пропутинское большинство готово отказаться от пармезана и хамона, заграничных поездок и права смотреть телеканал «Дождь». Однако ему может очень не понравиться идея компенсации из бюджета утраченных вилл близким к Путину олигархами. Да и позиция президента, который якобы в августе 2012 года тихонько велел элите выводить с запада все активы, кажется проявлением слабости. Получается, не только не вывели, но и обременили бюджет. Путин может красиво выйти из игры, наложив на закон вето. Однако не этого, вероятно, ждут реальные бенефициары закона, имеющие все рычаги для мобилизации парламентского большинства на правильное голосование.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

«ДЕЛО ЕВТУШЕНКОВА»: СИЛОВИКИ VS. ЛИБЕРАЛЫ

ПОЛИТКОМ

25 сентября, несмотря на попытки адвокатов добиться освобождения под залог в 300 млн. рублей, Мосгорсуд оставил основного владельца АФК «Система» Владимира Евтушенкова под домашним арестом. При этом условия его содержания остались жесткими: ему запрещено ходить на работу и пользоваться средствами связи. Тем временем, 26 сентября Генеральная прокуратура обратилась в арбитражный суд с требованием вернуть «Башнефть» государству.

Почти две недели под домашним арестом оставили ситуацию вокруг судьбы Владимира Евтушенкова весьма неопределенной. Судя по всему, сейчас основная борьба ведется вокруг условий его содержания, и этот вопрос, вероятно, как раз не является консенсусным для тех, кто влияет на принятие решений. Если арест Михаила Ходорковского в ноябре 2003 года был произведен в максимально жесткой, безусловной форме и вопреки публичным замечаниям многих статусных представителей власти, то положение Евтушенкова пока выглядит все-таки не столь однозначным.

Об этом свидетельствуют два факта. Первый – интригующая ситуация с якобы принятым 19 сентября решением суда изменить меру пресечения Евтушенкову на подписку о невыезде. Информация об этом поступила российским журналистам из ближайшего окружения бизнесмена, после чего это якобы подтвердил и сам бизнесмен. Однако вскоре информация была опровергнута официально. По одной из версий, распространение слухов об освобождении (в которые поверил и сам обвиняемый), стало результатом сознательной провокации. Целью могла быть проверка реакции окружения бизнесмена или, например, игра на прыгающих котировках «Башнефти». По другой версии, решение об освобождении якобы было действительно принято, но еще не оформлено судом. Просочившаяся информация в СМИ была «фальстартом» и в итоге спровоцировала более жесткую волну в отношении бизнесмена. Тогда же «источник, знакомый с ситуацией», заявил, что «мера пресечения Евтушенкову может быть ужесточена (за нарушение условий домашнего ареста) в виде запрета на общение по мобильному телефону». Вероятно, преждевременная утечка вызвала сильное раздражение в Кремле.

Удержание Евтушенкова под арестом (даже если он домашний) и изоляция от управления компанией не несет в себе политического смысла и выглядит явно избыточной мерой, учитывая аполитичность бизнесмена и отсутствие в этой истории аспектов политического противостояния с властью. Поэтому данная ситуация кажется более гибкой, особенно если сам Евтушенков не пойдет на политизацию собственного положения.

Отсюда второй факт – обращение следователя Весельева к судье Мосгорсуда с просьбой смягчить условия домашнего ареста Евтушенкова. Как описывал ситуацию «Коммерсант», Весельев, практически повторяя тезисы своего процессуального оппонента Козина, пояснил суду, что Владимир Евтушенков «осуществляет общее руководство крупной компанией» и его отсутствие, по мнению следствия, «негативно отражается на работе АФК и ее сотрудниках». «От деятельности и судьбы Владимира Петровича зависят тысячи людей, — заявил следователь. — И я не хочу, чтобы проблемы, возникшие у него, затронули права других граждан». С учетом этого обстоятельства представитель СКР попросил Мосгорсуд разрешить содержащемуся в загородной резиденции в Жуковке бизнесмену, во-первых, посещать столичные офисы АФК на улицах Пречистенка и Моховая с понедельника по субботу в период с 10 до 21 часа. А кроме того, позволить ему личные встречи и телефонные контакты с «сотрудниками, акционерами АФК, а также представителями Министерства имущественных отношений Башкирии». Это ведомство, напомним, выступает потерпевшей стороной в уголовном деле. Удивленный, по свидетельству «Коммерсанта» судья Юрий Пасюкин предложил адресовать этот вопрос Басманному суду, который и принимал решение о домашнем аресте Евтушенкова.

Сохранение жестких условий содержания Евтушенкова под домашним арестом произошло на фоне определенных надежд, что бизнесмен все-таки будет отпущен на свободу. Однако пока определенно можно сказать, что «силовикам» не удается добиться полноценного ареста (правда, и защитникам Евтушенкова – его освобождения).

Вопрос о том, на кого Евтушенков может рассчитывать – принципиальный, учитывая специфику функционирования путинского режима. Наличие политических связей в процессах, не имеющих лично для Путина исключительного значения, могут оказывать существенное влияние на развитие ситуации.

Идеологически Евтушенков может, в первую очередь, рассчитывать на поддержку либеральной части элиты, которая понимает все негативные последствия для инвестиционного климата России, отношений с иностранными инвесторами, репутации страны. РСПП написал обращение к Путину, глава Союза Александр Шохин также поговорил с премьером Дмитрием Медведевым, в президентство которого Евтушенков и приобрел «Башнефть». В этот период, как считается, Евтушенков делал политическую ставку именно на Медведева, которому, в свою очередь, было выгодно усиление позиций «Башнефти» в отрасли – в том числе посредством получения лицензии на разработку месторождений имени Требса и Титова. Однако, судя по всему, Медведев дистанцировался от конфликта.

К настоящему времени внутри власти авторитетных либералов практически не осталось, а те, кто сохранили свои позиции, становятся все более техническими фигурами. Например, Алексей Улюкаев публично позволял себе осторожно не соглашаться со многими решениями власти (например, по пенсионной реформе), однако его позиция лишь «принимается к сведению». Отдельные шаги Улюкаева и вовсе вызывают сильное раздражение. Речь идет об отсрочке реализации соглашения об ассоциации между Украиной и ЕС. По данным «Ведомостей», договоренность об отсрочке, не гарантирующая правку соглашения, спровоцировала ссоры. «В администрации произошел полный разрыв коммуникаций, и тех, кто участвовал в переговорах, включая Улюкаева, ругали на чем свет стоит», — сказал источник газеты. В такой ситуации заступаться за опальных бизнесменов значит ставить под угрозу свое собственное будущее. Максимум, что он может себе позволить – это назвать «непонятным» требование Генпрокуратуры вернуть «Башнефть» государству.

Внешние «либералы», которые часто неофициально консультировали Путина, кажется, утрачивают свои позиции. Алексей Кудрин в интервью Reuters фактически признал, что выпал из узкого круга людей, влияющих на принятие решений в России. Хотя еще в период массовых акций протеста он претендовал на роль посредника между «разгневанным средним классом» и президентом, подтверждая, что ему удается доносить свою точку зрения до Путина. Прошло два года и, вероятно, встречи прекратились. «Ведомости» в своей редакционной статье от 25 сентября тоже пишут, что «другие влиятельные прежде либералы, давно знакомые с Владимиром Путиным, в неформальных разговорах жалуются, что с началом крымской операции свиданий с президентом у них не было. Не по их, разумеется, инициативе. Вероятно, невозможностью влиять на экономическую политику в стране и объясняется необычно резкий тон Кудрина».

Дистанция от системных либералов, окончательно превращенных в технократов или экспертов, вымывание либералов с влиятельных государственных позиций – вряд ли процесс сознательный и политически направляемый. Видение и мнение либералов становится все менее востребованным в условиях нарастающего противостояния с Западом, причем приобретшим идеологический окрас. Алексей Кудрин в интервью Reuters подтвердил, что считает, что «нет какого-то решения, что мы будем создавать какую-то замкнутую или изолированную страну. Этого нет, я уверен. Никакой мобилизационной экономики никто сейчас не планирует. Но череда событий вынуждает пока проводить в определенных сферах такой промежуточный вариант изоляции или дистанцирования», — сказал он. Этот промежуточный вариант в любом случае создает более благоприятные условия и для «силовиков», часто привлекаемых для решения экономических споров, и для «дирижистов», предлагающих Путину решения в рамках политики реагирования на «политику сдерживания». Спрос на запретительные и более жесткие регулятивные меры усилился, а сами либералы часто вынуждены предлагать идеи, которые расходятся с их личным видением.

В такой ситуации апелляция к либералам может даже ухудшить положение Евтушенкова: ведь это может быть расценено как непатриотическое поведение. Поэтому совсем другой надеждой бизнесмена могут оказаться как раз влиятельные «силовики», которые между собой очень конкуренты. По некоторым данным, Евтушенков имел сильные связи с генералитетом ФСБ. Это может создавать определённые колебания «политической линии», которая при этом вряд ли будет пересмотрена благодаря подобным связам. Однако учитывая, что конечной целью «кампании» не является сам Евтушенков, рассчитывать на некоторое улучшение его положения, вероятно, все-таки можно.

Тот факт, что Евтушенков не является конечной целью (то есть Кремль не ставит задачи посадить его любой ценой на десяток лет), подтверждается отсутствием против него мощной информационной кампании в прокремлевских СМИ. Информационное поле относительно спокойно, близкие к власти эксперты молчат.

Конечной же цель, вероятно, является именно компания «Башнефть». 26 сентября Генпрокуратура подала иск в суд о возврате государству имущества «Башнефти», заявила официальный представитель Генпрокуратуры РФ Марина Гриднева. Суд по требованию Генпрокуратуры наложил арест на акции «Башнефти», принадлежащие АФК «Система». Гриднева пояснила, что в ходе проведенной проверки выявлены существенные нарушения законодательства при отчуждении предприятий ТЭК в Республике Башкортостан. «Учитывая, что распоряжение названными имущественными комплексами произведено в нарушение процедуры приватизации государственной собственности, помимо воли Российской Федерации, в целях защиты интересов государства Генеральной прокуратурой в Арбитражный суд Москвы предъявлен иск об истребовании имущества из чужого незаконного владения и принятии обеспечительных мер в виде наложения ареста на акции ОАО «АНК «Башнефть», — сказала Гриднева.

Вероятно, от Евтушенкова в такой ситуации ждут только одного – не мешать процессу конфискации актива в пользу государства, как максимум – содействовать следствию. Его статус может быть переквалифицирован с обвиняемого на главного свидетеля, а сам он отделается лишь потерей одного из самых привлекательных своих активов. Однако не менее вероятен и негативный сценарий, означающий доведение дела до суда и обвинительный приговор. Причем в этом случае гораздо более значимую роль могут сыграть уже инерционные факторы, связанные с нарастанием политической роли «силовиков», авторов «кампании» против «Башнефти», для которых компромиссы с Евтушенковым – это проявление слабости и закладывание будущих рисков. Пример Ходорковского сейчас особенно красноречив.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Трагедия Путина: «вертикаль» есть, но миссия невозможна

Колонка для «Слона»

Консервативная волна первых двух лет нового президентства Владимира Путина, затем украинский кризис и реакция на санкции окончательно запутали российские элиты, бизнес и инвестиционное сообщество. Если оглянуться на траекторию движения страны в последние 14 лет, то смещение акцентов в политической риторике, постоянная смена приоритетов и пересмотр ранее заявленных планов свидетельствуют: невозможно с точностью определить, чего на самом деле хочет Путин. Наблюдатели ловят каждый «сигнал», но трактовки настолько различны, что неясности только прибавляется. Великие мыслители современности впихивают происходящее в уже известные модели функционирования политических режимов, пытаясь разгадать ее логику. Но в этом и суть путинского режима: самовоспроизводство – его единственная стратегия. А цель? Она утонула.
Алексей Кудрин, некогда (или пока еще) друг Путина, в интервью Reuters завил, что под влиянием западных санкций и ввиду приближающихся выборов-2016 окно для проведения давно необходимых реформ захлопнулось. А было ли это окно? Еще в конце 2000-х Путина называли президентом упущенных возможностей: реформы начинались очень вяло, но очень скоро были свернуты в угоду задаче построения «вертикали власти». «Вертикаль» построили, но потом слишком увлеклись ее укреплением: что ни год, новый вызов суверенитету и национальной безопасности. 2003-й – «революция роз» и Ходорковский, 2004-й – «оранжевая революция», 2005–2007 – планы США разместить базы ПРО в Чехии и Польше, а также активное движение Украины и Грузии в сторону НАТО, 2008–2011 – недальновидные «прогибы» Медведева перед Западом (пассивная «санкция» на войну в Ливии, заигрывание с «пятой колонной»). Конец 2011-го – массовые акции протеста (восстание «бандерлогов», переименованных весной этого года в «национал-предателей»). Наконец, 2013–2014 – новая революция на Украине и война на востоке.

Каждый год случалось нечто, что требовало мобилизационных решений и асимметричных ответов. Реформы, которые в 2000–2004 годах отражались в официальной риторике и документах, в 2005–2007-м сменились на лозунги «догнать и перегнать» (удвоить ВВП, обогнать Португалию) и массу популистских начинаний типа «национальных проектов». Планы были грандиозные, но дорогие: цены на нефть били рекорды. Реальные попытки проведения реформ, как бы не смеялись над позабытым Медведевым, предпринимались за время «оттепели», но так и не были в полной мере реализованы: революционные начинания в антикоррупционной политике, идеи ликвидации госкорпораций и глобальной приватизации – все это тактично топилось пропутинской армией бюрократов и депутатов, оккупировавших правительство и Госдуму.

А как же «настоящий либерал» Путин? А Путин откровенно бездействовал, наблюдая за конвульсиями своего преемника. «Приходи, кум, приходи, дорогой! Уж я как тебя угощу!» Идет журавль на званый пир, а лиса наварила манной каши и размазала по тарелке. Подала и потчует: «Покушай, мой голубчик-кум! Сама стряпала». Журавль хлоп-хлоп носом, стучал, стучал, ничего у него не выходит! А лисица в это время лижет себе да лижет кашу, так всю сама и скушала». Русская народная сказка «Лиса и журавль». Медведев стучал, стучал, а ничего и не вышло. Вот только «угостить» Путина в ответ у него не вышло тоже, новую порцию манной каши, размазанной по тарелке, подали уже премьеру.
Путин вернулся, «окно возможностей» как будто открылось, а вместо реформ – контрреформы. «Даже поддерживающие президента группы «озадачены чрезвычайно» из-за неясности дальнейшей модели политического и экономического развития», – говорит Кудрин Reuters. «Влиятельные прежде либералы», как писали «Ведомости», к Путину больше не приглашаются. Не доверяет? Боится неприятных укоров? И так знает, что скажут? Конечно, знает, поэтому и не зовет: время старых либералов вышло, а новых не пришло. А чье же это время? «Силовики»? Инструментальны. «Охранители»? Пугало. Народ? Под контролем. Дискуссия о том, на кого Путин опирается в первую очередь, на элиты или на общество, более чем занятна, так как «путинское большинство» президент никогда не считал полноценным политическим субъектом. Что ж за народ такой, которому нельзя доверить ни выборы, ни популярные блоги вести, ни акции протеста проводить. На выборах избирает криминальных авторитетов, подвергается пагубному влиянию «олигархов» (именно поэтому СМИ должны быть под контролем), обманывается купленными за американские печеньки «иностранными агентами». Все приходится решать за него. Народу нравится.
И тут получается самое интересное. У Путина есть все, чтобы начать полноценное развитие страны. «Пятая колона» загнана во внесистемное поле, выборы – плебисцит о доверии президентским фаворитам, правозащитники – «иностранные агенты», СМИ – патриотичны, блогеры – ответственны. Дальше что? А дальше – ничего. Ровным счетом Н И Ч Е Г О. Потому что в этом и есть главная тайна Путина: у него нет ни среднесрочной, ни тем более долгосрочной стратегии по развитию страны. А то, что есть, – не то, чем кажется.
Страна управляется решениями, которые Путин принимать не хочет. Отсюда и поразительное искажение реальности. Поддерживать сепаратистов, но не допускать отделения регионов (крючок полезен лишь изнутри «врага»). Объявить войну НКО, но разрешить им работать. Пакостить «Макдоналдсу», но обещать не закрывать рестораны. Плюрализовать закон о политических партиях, рассчитывая выпустить «пар» протеста, чтобы затем не регистрировать партию Навального. Почему Путин не называет вещи своими именами? Почему не заявить, что на Украине идет война, что «Макдоналдс» должен быть закрыт в наказание за американские имперские амбиции, что губернаторы будут назначаться, а губернаторы – назначать мэров, что все СМИ отдаются под контроль «патриотической элиты». Что бизнес-активы, принадлежащие частным компаниям и лицам, впредь становятся активами, переданными в доверительное управление (а значит, они могут быть изъяты в национальных интересах в любой момент). Тогда не нужно было бы арестовывать Евтушенкова, проводить кампанию против «Дождя», травить либералов. Элита сразу бы все поняла, неблагонадежные бы поразбежались, а оставшимся разъяснили правила въезда и невыезда.
Но что-то удерживает Путина от того, чтобы «перейти черту». Не спешит он отдаться в народные руки, зная, что тогда, получая пинки в спину (хотя поначалу казалось, что дружеские похлопывания), придется возвращать смертную казнь, вводить регулирование цен, пересматривать итоги приватизации, сажать олигархов. Но и это еще не все. Придется бросить свой грозный взор на «друзей», кого-то отдалить, кого-то приблизить, а кого и посадить. Тут одно из двух: либо ты с народом, либо с друзьями. Но и с друзьями против народа дружить не получается. Друзья-то кровожадные, вороватые. Их спасать – народ потерять. А тут еще и санкции.
Так что ж делать-то? Свой ответ есть у «либералов» (реформы), «силовиков» (полицейский режим), «охранителей» («духовные скрепы» в законе), но только нет у Путина. А Путин один, без народа да без друзей. Элита растеряна, а Запад наступает. Все смотрят на Путина и ждут. А он и сам не знает. Он тоже растерян. Ведь то, о чем мечтал (решать на равных в кругу лидеров США и Германии мировые судьбы), – при нем не сбудется уже никогда. Проект мировой коалиции России и Запада кончился, так и не начавшись. Путин бился за право вето Москвы на решения США и Европы и проиграл. Путин уволен. Уволен Западом из числа «мировых лидеров» и назначен «безответственным двоечником» (нет-нет, вовсе не злодеем, это было бы слишком почетно). Он поставил страну в зависимость от курса Запада, определяющего своими действиями большинство политических решений России. А другого проекта у Путина нет. Сегодняшний «курс» – попытка легитимации провала своей миссии, ведь народ его поддерживает. Путин выполняет контракт, заключенный с обществом, но тайно «изменяет» с элитами. Жить двойной жизнью можно, пока есть ресурсы. Когда кормить все рты будет невозможно, наступит время перемен. И Путину будет очень трудно убедить кого-либо в жизнеспособности своего «проекта»: ведь он растоптан им самим, так и не начавшись.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

«ДЕЛО ЕВТУШЕНКОВА»: К НОВОЙ МОДЕЛИ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ БИЗНЕСА И ВЛАСТИ?

ПОЛИТКОМ

16 сентября Следственный комитет России предъявил председателю совета директоров ОАО АФК «Система» обвинение в отмывании денежных средств. Главное следственное управление СК России расследует «уголовное дело по факту хищения акций предприятий, входящих в топливно-энергетический комплекс Республики Башкортостан, и их легализации. Максимальное наказание по статье, вменяемой предпринимателю, составляет 7 лет лишения свободы со штрафом до миллиона рублей. Арест Евтушенкова стал шоком для российского рынка и бизнес-элиты. 19 сентября стало известно, что Евтушенкову смягчили режим ареста: он сможет посещать работу.

В центре уголовного дела – история приватизации «Башнефти», которая, как и практически все приватизационные сделки России, имела свои «темные пятна». Именно поэтому процесс вызывает особое беспокойство бизнес-сообщества: не станет ли это дело началом пересмотра итогов приватизации? На протяжении практически всего срока правления, Владимир Путин публично неоднократно выступал против пересмотра итогов приватизации и относился к этой теме осторожно. Дело о приватизации «Апатита», с которого началось «дело ЮКОСа», казалось все-таки относительно локальным по отношению к другим приватизационным сделкам, а власть неофициально давала понять, что речь идет о пересмотре правил отношений между крупным бизнесом и государством, а вовсе не о легитимности приватизационных сделок.

Тем не менее «слабостью» башкирской приватизации был тот факт, что, во-первых, она была произведена относительно поздно – активы переходили из рук в руки с 2002 по 2009 годы. Во-вторых, она строилась на хрупких политических договорённостях, которые несколько раз пересматривались и частично не исполнялись. Так, Кремль якобы согласился поддержать переизбрание Муртазы Рахимова в 2003 году при условии возвращения активов ТЭКа в госсобственность. Однако эти обязательства выполнены не были. В 2005 году была перезаключена новая компромиссная политическая сделка, по которой активы должны были постепенно перейти в руки АФК «Система». По словам Алексея Кудрина, это решение было согласовано «со всеми уровня власти». Однако решение не было консенсусным внутри российской элиты, а «силовики» (разработкой дела занимался тогда глава юридического департамента ФНС Антон Устинов, племянник бывшего генпрокурора РФ Владимира Устинова, действовавшего при политической поддержке Игоря Сечина) вскоре почти добились успеха, убедив арбитражный суд Москвы в 2007 году вернуть предприятия государству. Успеху помешал приход на пост президента Дмитрия Медведева, при котором кассационная инстанция приостановила исполнение решения, а в апреле 2008 года Высший арбитражный суд ограничил применение ст. 169 ГК (о недействительности сделок, противоречащих основам правопорядка и нравственности) в налоговых делах. Ключевая сделка была завершена в 2009 году, когда АФК «Система» получила контрольные пакеты башкирских активов.

Поэтому, когда Медведев не просто ушел с поста президента, но и практически утратил политический авторитет, а произошедшие при нем преобразования были быстро пересмотрены или отменены (что только стоит ликвидация ВАС), временно подмороженный конфликт обострился. К этому добавились и свои катализаторы, среди которых можно назвать три ключевых фактора. Первое — это «особое недовольство» «Роснефти» и Игоря Сечина фактом покупки «Башнефтью» крупных месторождений имени Требса и Титова, для чего было создано СП с «Лукойлом». Второе – попытка Евтушенкова сыграть против нового президента Башкирии Рустэма Хамитова, выставив против него сильную бывшего экс-премьера Башкирии Раиля Сарбаева. Третье –намерение вывести «Башнефть» на SPO, чтобы защититься от «недружественного поглощения». Противникам предпринимателя пришло действовать на опережение.

В СМИ доминирует точка зрения, что «авторы наезда» преследуют одну цель – получить «Башнефть». Анонимные источники «Ведомостей», «Коммерсанта» называют «Роснефть» и Игоря Сечина заинтересованными сторонами. Сама «Роснефть» устами пресс-секретаря Михаила Леонтьева это отрицает, указывая на наличие якобы спланированной кампании по дискредитации «Роснефти». Он также отверг мнение, что «Роснефть» нуждается в активе на фоне санкций и падения добычи. Эксперты при том отмечают, что добыча «Роснефти» в августе действительно начала немного расти.

Тем не менее, фактор западных санкций в нынешней ситуации мог оказаться одним из ключевых: компании, попавшие под давление со стороны Запада и лишенные доступа к дешевым финансовым ресурсам на западных рынках, оказались в политически привилегированном положении внутри страны. Кремль с бОльшим вниманием относится к их нуждам, считая важным защитить компании от рисков и создать для них более оптимальные условия для выживания. Это особенно касается «Роснефти», которая уже добилась от правительства одобрения решения о выделении ей в течение нескольких лет 1,5 трлн рублей из ФНБ.

На этом фоне важно разобраться, каковы истинные цели преследователей. Вероятно, речь идет, прежде всего, о практически принятом политическом решении вернуть активы башкирского ТЭКа государству. После этого могут быть реализованы несколько сценариев, о которых пока говорить преждевременно. Это может быть как передача активов «Роснефти», так и продажа их на аукционе. Однако важно понимать, что на нефтяном рынке практически не осталось игроков, которые могли бы сейчас позволить себе делать крупные покупки, а «Роснефть» и вовсе находится в крайне сложном положении из-за многомиллиардных долгов. Тем не менее, нельзя исключать, что в перспективе «Роснефть» объявит об интересе как минимум к месторождениям Требса и Титова.

Гораздо более важна в нынешней ситуации судьба самого Владимира Евтушенкова. Домашний арест был расценен со стороны бизнес-сообщества и либеральной части представителей госаппарата как крайне негативный факт. Мииистр экономического развития Алексей Улюкаев заявил, «что подозрения в том, что имеется некая мотивация экономическая, осложняют принятие решения для инвесторов в части инвестиций, возникают дополнительные риски по оттоку капиталов, по инвестиционной активности». По словам председателя Бюджетного комитета Госдумы Андрея Макарова, в настоящее время «главным фактором экономического роста в стране становится Следственный комитет». В таком случае, считает депутат, обсуждать инвестиционный климат вообще бессмысленно. Алексей Кудрин посчитал арест Евтушенкова «чрезмерным ограничением свободы» и выразил протест против таких мер, когда идет расследование экономических дел: «Евтушенков законопослушный человек и сотрудничает со следствием. Я против, чтобы арестовывали руководителей крупных компаний. Я говорю обо всех бизнесменах».

Президент Сбербанка Герман Греф назвал это событие «личной трагедией». РСПП обратился к президенту с обращением об избыточности избранной мер пресечения. Для бизнеса арест Евтушенкова стал напоминанием о самой глубокой ране – «деле ЮКОСа». Дмитрий Песков просит не проводить аналогий. Однако преследование Михаила Ходорковского и разрушение ЮКОСа имело настолько глубокие, системные последствия для правил игры и положения крупных предпринимателей, что теперь любой намек на повторение истории вызывает панические настроения. «Арест Евтушенкова — очень плохой сигнал как для инвесторов, так и для всех российских бизнесменов, в среду все только об этом и говорили, — заявил «Ведомостям» бизнесмен из “золотой сотни” Forbes. — Можно сказать, что в среду российский бизнес проснулся в новой стране, в новых реалиях, стало понятно, что есть группа приближенных к власти людей, которые могут получить любой приглянувшийся им актив».

Дело против Евтушенкова также ставит вопросы о том, является ли это пересмотром правил игры, согласованных в добровольно-принудительном порядке с бизнесом после 2003 года? Кремль неоднократно уверял, что дело против Ходорковского – исключительный случай. Неофициально все понимали, что речь шла именно о борьбе режима с политической угрозой, которую олицетворял собой Ходорковский, открыто бросивший вызов Путину лично. Крупный бизнес, не шёл дальше осторожных осуждений, а очень скоро тема ЮКОСа стала запретной на всех официальных встречах РСПП с президентом.

Преследование Евтушенкова трудно назвать политическим, даже с учетом активной игры АФК «Система» на политической арене Башкирии, посреднической роли Евтушенкова в украинских делах (Юлия Латынина писала, что Евтушенков выступал посредником между Виктором Януковичем и новыми украинскими властями). Евтушенков оставался «системным», «политкорректным», хорошо понимающим критичную важность недопущения конфликта с властью. Вероятно, именно поэтому он и не стал продать башкирские активы по предложенной цене, сочтя этот вопрос не политическим, а рыночным. Вероятно, «Роснефть», которая по данным «Ведомостей» предлагала Евтушенкову продать «Башнефть», напротив, сочла это дело политически значимым, с учетом «остроты момента».

А это наводит на весьма значимые выводы. По сути, происходит пересмотр той модели отношений, который сложился между крупным бизнесом и властью в 2003 году. В 2003 году негласные правила для «социально ответственного бизнеса» строились на трех «китах»: отказ от откровенной оптимизации налогооблагаемой базы, абсолютная аполитичность и лояльность на федеральном уровне, готовность вкладывать средства в политически и социально значимые проекты Кремля. Многие бизнесмены следовали этим правилам, одновременно научившись выбирать себе новых партнёров из числа близких к Путину бизнесменов – гарантов политической неприкосновенности.

Сейчас же требования ужесточаются. Неготовность действовать в соответствии с «выбранной политической линией» может восприниматься как провокация и способствовать рискам худшего сценария развития событий (доведение дела до суда и обвинительный приговор). Под «выбранной политической линией» в данном случае можно понимать политическое решение, принятое в Кремле о необходимости вернуть актив государству. Пока же, судя по всему, Евтушенкова подталкивают проявить гибкость. Это похоже на ситуацию лета 2003 году, когда вопрос об аресте Ходорковского еще не был окончательно решен, но дело быстро шло именно к этому. Лояльность следствию, гипотетически, может создать условия для эмиграции (это будет сценарий Андрея Бородина), либо полному разрешению конфликта. Последнее кажется наименее вероятным: Евтушенков свою вину не признает, а арест выглядит жёстким предупреждением. В то же время изменение условий ареста выглядит фактором, лишь несколько смягчающим ситуацию.

Преследование Евтушенкова разрушает прежнюю модель отношений крупного бизнеса и государства и будет способствовать формированию новой. Речь не идёт о заранее продуманном плане. В ситуации много инерции, реваншистских настроений, ситуативных факторов. Однако даже в такой ситуации можно попробовать сформулировать тренд, который будет влиять на оформление этой новой модели отношений. По сути, происходит сакрализация государственных и близких к государству интересов на фоне тренда на изоляцию России. Понятие «патриотизма» перестает иметь лишь идеологическое, коммуникационное значение и распространяется на сферу деловых отношений. Тут устанавливается новая система приоритетов, где привилегии получают игроки, наделяющие себя функциями гарантов национальной стабильности. Военная логика и изоляционистская риторика позволяют более пренебрежительно относиться к традиционным рыночным институтам, вопросам гарантий частной собственности, независимости судов. Эти институты традиционно были в России очень слабы. На фоне украинского кризиса и наращивания Западом политики сдерживания, их ценность будет и дальше девальвироваться, а политические решения будут чаще приниматься, исходя из принципов государственной целесообразности.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ВРЕМЯ «ОПЫТНЫХ ЭНЕРГЕТИКОВ»

ПОЛИТКОМ

Арест, пусть и домашний, Владимира Евтушенкова – одно из ключевых событий десятилетия. Его вполне можно поставить в один ряд с делом ЮКОСа», его последствия также могут оказаться сопоставимыми. На рынке убеждены: арест – это следствие нежелания Евтушенкова продать «Башнефть» «Роснефти» за предложенную цену. «Роснефть» все отрицает. Это логично: актив все равно, скорее всего, через определённое время окажется под контролем Игоря Сечина. Либо «лиц, которые многие годы занимаются энергетикой».

Во всех деловых издания анонимные источники, близкие к правительству, администрации президента и АФК «Система» в один голос говорят, что за атакой на Евтушенкова стоит лично Игорь Сечин. Однако трактовки отличаются нюансами. Одни указывают, что цель «Роснефти» — купить задешево актив. Другие связывают процесс со стремлением Сечина заполучить месторождение им. Требса и Титова, которое «Башнефть» разрабатывает в рамках СП с «ЛУКойлом». Причем «Коммерсант», например, еще летом писал, что получение этого месторождения вызвало «особое недовольство» у Сечина. «Особое недовольство» могло особенно стимулировать жалобы главы Башкирии Рустэма Хамитова на «политически безответственное» поведение Евтушенкова (когда тот в коалиции с Муртазой Рахимовым попытался сыграть против Хамитова на выборах), а также санкционная политика Запада, обострившая потребности в поисках легкой добычи.

Сама «Роснефть» свой интерес к компании отрицает, хотя заявлениям пресс-секретаря компании Михаила Леонтьева мало кто верит. Он назвал «дезинформацией» слухи о конфликте Сечина и Евтушенкова и материалы со ссылкой на неназванные источники, которые в реальности, по мнению Леонтьева, не существовали. Сам актив «Роснефти» неинтересен, так как добыча «Башнефти» падает. Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков, в свою очередь, призвал не видеть в аресте Евтушенкова политических мотивов. Однако бизнес и рынок думаю иначе. Глава РСПП Александр Шохин согласен с оценкой, что дело «Евтушенкова» похоже на дело ЮКОСа.

В действительности нынешнее преследование Евтушенкова является неполитическим по целям, но политическим по средствам. Евтушенков действительно не был политической фигурой, осторожно играл лишь на региональном уровне, пытаясь защищать интересы своего бизнеса. Он был в целом «системным» и относительно лояльным, вполне усвоившим правила поведения «социально ответственного бизнеса». Поэтому его преследование – это не попытка государства уничтожить возникшую внутри себя политическую угрозу, а банальное стремление перехватить актив доступными методами.

Можно согласиться с Михаилом Ходорковским, который заявил, что дело против Евтушенкова может развиваться по сценарию преследования Владимира Гусинского. Только в деле Гусинского политики было намного больше. По сущности преследования, это больше похоже на дело против Андрея Бородина из «Банка Москвы», хотя масштабы бизнеса несопоставимы. Распад империи Лужкова-Батуриной привел к резкому ослаблению позиций близкого к мэру бизнеса. В ситуации вокруг Евтушенкова все несколько сложнее: атака стала следствием политического уничтожения Дмитрия Медведева как политической фигуры, а также попыток ослабленных при нем фигур взять реванш. Если бы не президентство Медведева с его «оттепелью», высока вероятность, что «Башнефть» была бы национализирована в соответствии с решением арбитражного суда в 2007 году.

У Евтушенкова теперь не так много опций. Конфликт зашел слишком далеко, и кажется, что выбор сводится лишь к двум «плохим» решениям: эмиграция (если договорятся) или тюрьма (если будет сопротивляться). Вариант с продолжением бизнеса в России кажется призрачным хотя бы потому, что наличие конфликта с российским «Дартом Вейдером» будет отпугивать инвесторов и партнеров как от прокаженного. А «Башнефть», вероятно, все-таки национализируют. И потом ее купят «лица, которые многие годы занимаются бизнесом в сфере энергетики». «Опытные энергетики» становятся ключевыми институтами функционирования путинской системы.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ВОЕННОЕ ПЕРЕМИРИЕ

ПОЛИТКОМ

Вопреки изначальному глубокому пессимизму в отношении минского перемирия, шансы на продвижение к компромиссу сегодня кажутся более рельефными. Президент Украины Петр Порошенко заявил, что законопроект об особом статусе отдельных районов Донецкой и Луганской областей на следующей неделе будет внесен в украинский парламент. Одновременно он признал, что около 70% российских войск выведены с территории Украины. Пока в это трудно поверить и нельзя исключать, что подобные слова – лишь попытки украинского лидера защитить минский мирный план от нападок политических конкурентов, особенно в преддверии парламентских выборов. Однако даже в таком виде – это скорее позитивный знак, указывающий на понимание тупиковости военного сценария с обеих сторон при неизменности текущих обстоятельств.

На расширенном заседании правительства Украины 10 сентября Петр Порошенко заявил, что на следующей неделе в парламент Украины будет внесен закон об особом статусе Луганской и Донецкой областей, которые останутся в составе Украины. По словам украинского лидера также не идет никакой речи о федерализации. Пока уравнение выглядит со множеством неизвестных. Так, по словам Порошенко, в законе будет прописан «временный порядок местного самоуправления в отдельных районах Донецкой и Луганской областей предусматривает в составе Украины». Ранее советник президента Украины Юрий Луценко заявил, что «оккупированные территории» Донецкой и Луганской области могут получить статус специальной зоны, к тому же их необходимо изолировать специальными инженерными сооружениями.

Совершенно неясно, как стороны будут договариваться о статусе Донецкой и Луганской областей. Сепаратисты ставят вопрос о суверенитете ЛНР и ДНР, что на практике может обернуться требованием обеспечить регионы элементами суверенитета с правом выхода из состава Украины при нарушении определенных условий. Однако для этого придется переписывать Конституцию Украины, чего как раз и требует Россия. Вчера в ходе совместной пресс-конференции по итогам переговоров с министром иностранных дел Мали А.Диопом, Сергей Лавров назвал конституционную реформу главным условием мирного процесса. Однако здесь никаких движений с украинской стороны не наблюдается.

В действительности это может оказаться и неважным по той простой причине, что для России на сегодня программа-минимум – это обеспечение неформального опосредованного контроля над восточными регионами Украины без ведения активных военных действий с Украиной. И этот минимум минские соглашения обеспечивают, пусть и перемирие кажется очень хрупким. Дальше же процесс вокруг статуса республик может затянуться на годы. Представим, что Верховная рада примет закон об особом статусе, в котором не предусмотрено ни реальной политической автономии Луганской и Донецкой областей, ни права выхода из состава Украины. Сепаратисты легитимность этого закона не признают, однако это вовсе не означает гарантированное возобновление военных действий. Война перейдет просто в новое качество: от организованной АТО к локальным перманентным столкновениям.

С другой стороны, война, скорее всего, обречена на возобновление после парламентских выборов в Верховную раду. К тому же немаловажным фактом является намерение Киева вознести на российско-украинской границе стену. У Киева через два-три месяца будет возможность укрепить свои военные силы и вернуться к активной военной мобилизации населения, не опасаясь негативных социальных последствий этого. К тому времени мирный процесс может постепенно выдохнуться, упершись в неразрешимые разногласия и вспыхивая от постоянных провокаций с обеих сторон.

Интересно, что Петр Порошенко сегодня заявил о выведении с территории Украины 70% российских войск. В это трудно поверить: во-первых, потому что это вряд ли вписывается в тактический план Путина. Во-вторых, потому что эти слова никто не может ни подтвердить, ни опровергнуть. Зато легко представить, как через пару месяцев Киев обвинит Москву в новой агрессии, что даст Западу повод для введения очередной порции санкций. Даже если никто никуда ничего не вводил и не выводил.

Вокруг ситуации на востоке Украины становится слишком много блефа со всех сторон. Россия, которая воюет, но не как бы является стороной конфликта; сепаратисты, которые требуют суверенитета, но понимают, что это не входит в интересы России (хотя и остается завышенной торговой позицией); Киев, который говорит об особом статусе восточных областей, но на деле в его предоставлении отказывает. И Запад, который требует от Москвы самоустранения, понимая, что Путин никогда не это не пойдет. Каждая сторона уперлась в стену, на время остановившись «перевести дыхание». Изменить ситуацию оказалось никому не под силу. А значит, что в результате конфликта установился первый относительный баланс сил, который может подморозить статус-кво на определенное время. Четырехсторонний блеф останется главной гарантией мира на Украине, пока не произойдет качественное изменение ситуации в пользу одной из сторон. А латентная война будет еще долго называться перемирием.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Россия после Путина: пять кругов ада для преемника

Что будет после Путина – вопрос, который является не только одним из пунктов актуальной политической повестки дня для российской реальной оппозиции. Он имеет жизненно важное значение, учитывая, что политический режим, построенный за последние 4 года, критично зависим от фигуры «национального лидера». Практически любая модель ухода Путина таит в себе высокие риски дестабилизации и разрушения сложившихся механизмов функционирования системы. Что же ждет преемника, которому достанется непростое путинское наследие?
Для начала важно очертить контуры настоящего анализа, признав, что, во-первых, мы не знаем, когда и как уйдет Владимир Путин. Во-вторых, на сегодня, если ситуация будет развиваться без форс-мажоров, это вопрос относительно далекой перспективы. И если весьма сложно прогнозировать даже на полгода вперед (кто бы мог предсказать присоединение Крыма даже за три месяца до этого события?), то что же говорить о 2018 или 2024 годах, на которые приходятся очередные президентские выборы? При этом важно избегать соблазна привязываться к конкретной дате. Мы не знаем, как будет меняться избирательное и конституционное законодательство России в ближайшие годы. Более того, при третьем сроке президентства Путина политические рамки допустимой конституционной реформы гораздо шире, чем были 3–4 года назад.
В-третьих, мы не знаем, в каком состоянии будет находиться российская экономика, государственность, политический режим. Придется ли на путинское правление кризисное время и, если да, то как этот режим его перенесет. Мы также не знаем, удастся ли Путину сохранить устойчивый контроль над «вертикалью власти», моноцентрическую модель принятия политических решений, высокий уровень консолидированности общества вокруг его политического лидерства и его повестки. Мы не знаем, какой будет у Путина, партии власти, а также у ключевых политических институтов рейтинг доверия.
В-четвертых, мы не знаем, в каких политических условиях будет происходить смена власти. Произойдет ли она в рамках элитного консенсуса и управляемой передачи власти пропутинскому преемнику или это будет конкурентная среда, в рамках которой появится новый лидер и получит легитимность и автономию при сохранении договорных отношений с Путиным. А может, Путин будет побежден на выборах, уйдет сам по возможным причинам, перечислять которые тут нет никакого практического смысла, или даже окажется смещен в результате госпереворота.
Так вот, мы не знаем очень многого. И как бы политологи ни старались, узнать не сможем, – по той простой причине, что Путин и сам не знает, каким будет завтра.
Тем не менее мы можем весьма подробно расписать то наследие, которое достанется любому следующему правителю – вне зависимости от описанных выше обстоятельств и с учетом специфики путинской модели. И наследие это очень непростое.
Первое – это экономика, в которой делать бизнес можно преимущественно благодаря близости к государству, бюджету, а успех строится на качестве политических возможностей. Это экономика, где ключевые высоты заняты «друзьями Путина».
Появился огромный класс «государственных бизнесменов», не являющихся собственниками управляемых ими активов, управляющих, однако, этими активами как собственным бизнесом. Представьте, что новый президент России принимает решение уволить Игоря Сечина из «Роснефти» или Сергея Чемезова из «Ростехнологий». Это будет катастрофа для обеих компаний. Не потому, что другие менеджеры менее талантливы. А потому, что государственный бизнес выстроен таким образом, что любой преемник Сечина будет вынужден иметь дело с масштабной сетью партнеров компании, обеспечивающих все этапы бизнес-цепи и ориентированных на Сечина. Постпутинская эпоха неизбежно повлечет за собой передел собственности. Даже самый преданный преемник и последователь нынешнего президента обречен на крупные пертурбации в госсекторе, что неизбежно окажет влияние и на крупный частный бизнес, который будет выстраивать новые коалиции и пожирать проигравших.
Второе – любой сменщик Путина будет вынужден иметь дело с политической системой, где разрушены все ключевые институты, такие как политические партии, парламентаризм, гражданский контроль, парламентский контроль и так далее. Нынешний слаженный механизм принятия (точнее, легитимации принимаемых Путиным) решений построен на высоком рейтинге президента, что гарантирует ему лояльность и парламента через партию власти, и губернаторского корпуса. Новый президент может опираться на легитимность, полученную от Путина, как, например, Дмитрий Медведев. Однако если этот вариант окажется недоступен в силу самых разных причин, у такого правителя всего два варианта. Первый – заключение собственного контракта с обществом по путинской модели (что означает либо «усыновление» партии власти при мирной модели смены власти, либо конструирование собственной политической архитектуры из «перебежчиков» в условиях конфликтной или полуконфликтной модели). Второй – заключение контракта с элитами (или частью элиты, которая за счет определенных ресурсных или конъюнктурных возможностей окажется на тот момент решающей силой) и политический инжиниринг в весьма конкурентной политической среде. Но что очень маловероятно или почти исключено, так это что появится второй «Путин», который сумеет консолидировать общество вокруг себя в абсолютной политической автономии от настоящего Путина. А это означает, что любой новый лидер будет обречен на ту или иную степень политической зависимости и от пропутинской элиты (степень ее политической дееспособности будет зависеть от актуальности и силы бренда Путина), и от сформировавшейся политической инфраструктуры, которая при разрушении «Путина» как жизненной силы режима просто рухнет как карточный домик. Политические руины или оглядки на Путина – вот и вся альтернатива будущего преемника. При этом можно не сомневаться, что прекращение или критичное ослабление феномена Путина приведет неизбежно к обретению субъектности и реальной оппозиционности всеми ныне шелковыми парламентскими и непарламентскими партиями из числа системной «оппозиции».
Третье – в наследство сменщику Путина достанется политически кастрированная региональная элита, в которой бездарные и политически слабые лидеры столкнутся с острой конкуренцией со стороны региональных тяжеловесов и крепких хозяйственников. Многие эксперты говорят, что в России политическое поле зачищено. Но оно зачищено применительно к сегодняшней реальности. Представьте, что рейтинг президента 5%. Все «старперы» и повылезавшие из нафталина «политики» тут же примутся за написание политических программ и призывы к «развенчанию культа Путина».
Региональные режимы при слабом президенте ожидают революционные потрясения, Кремль – проигрыши избирательных кампаний и реинкарнация «красного пояса», который может на этот раз оказаться уже гораздо шире и радикальней. Опьяненный национал-патриотизмом и «социал-консерватизмом» народ будет требовать «путиных» в губернаторы. Это будет именно то самое время, когда нынешняя политика Кремля по присоединению Крыма и наделению восточных регионов Украины особым статусом превратит региональные элиты из носителей вируса сепаратизма в глубоко им пораженных.
Четвертое – путинский наследник получит кризис российской внешней политики. Глубочайшее недоверие между Россией и Западом, значительно деградировавшие торгово-экономические связи между Россией и Европой, в том числе и на газовом рынке, конфронтационные отношения с НАТО, подвергнувшиеся эрозии интеграционные проекты на постсоветском пространстве, глубочайшую рану в отношениях с Украиной, которая из братской страны на десятилетия превратится во враждебное государство, играющее важную роль в деле транзита российского газа европейским потребителям. Наконец, нам придется очень стараться дружить с Китаем, который в один прекрасный момент проснется и начнет собирать дивиденды от своих внешнеполитических и внешнеэкономических инвестиций.
Пятое – Россия без Путина (совсем без Путина) рискует оказаться полуразрушенным государством, где на протяжении длительного времени принятие решений строилось на принципах ручного управления, заменявшего собой государственные и политические институты. Правительство, привыкшее ни за что не отвечать, а только ковыряться в гаджетах, будет вынуждено учиться госуправлению и взятию на себя ответственности за принимаемые решения. Министры, которые поставлены в положение консультантов путинских друзей, должны будут вернуться к своим функциям разработки ключевых программ государственного курса. Парламентарии, натренировавшие свои пальцы и ноги в процессе технического голосования, будут приспосабливаться к практикам политической дискуссии и компромиссов. СКР, приученный охотиться на оппозиционеров, вдруг перестанет получать задания и будет вынужден искать своим сотрудникам более адекватные занятия. Кремлевское телевидение начнет путаться в темниках, поступающих от разных башен, а к журналистам вдруг вернется память о журналистском долге и этике.
Степень разбалансированности будущей России после Путина станет во многом зависеть от ресурсов государства (цены на нефть, газ, металлы и так далее), а также от степени конфликтности смены власти. Реальное обновление элиты грозит революционными потрясениями и острыми социально-экономическими и политическими кризисами. Высокая преемственность, к чему Путин однозначно будет стремиться, способна в определенной степени гарантировать эволюционный процесс политической ротации. И вопрос тут вовсе не в том, чего хочет Путин (он хочет максимально длительного воспроизводства настоящей модели при абсолютной степени преемственности). Вопрос в том, сможет ли он самостоятельно и добровольно обеспечить мирную и бесконфликтную передачу власти, но не местоблюстителю типа Медведева, а настоящему преемнику, которому можно доверить не только страну, но и собственную безопасность. И он очень хорошо понимает цену ошибки, которую Борис Ельцин мог совершить в 1999 году, равно как и последствия собственной слабости, если однажды она начнет диктовать Путину дальнейшие шаги.
Все вышесказанное вовсе не означает, что Путин – это наше единственное светлое будущее. Напротив, страна обязана пройти длительный и трудный период демократического транзита, главным благом которого должно стать построение сильных институтов политического и государственного управления, стабильно функционирующих вне зависимости от электоральных циклов и ротации лидеров. Эти испытания приведут к глубоким социальным трансформациям, конфликтам и критичным рискам для государственности, и они неизбежны, но путинская эпоха отдаляет эту неизбежность как больной – смертельно опасную, но единственно возможную операцию для спасения жизни.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles