Monthly Archives: Июнь 2014

ДВОЙНЫЕ ИГРЫ В УКРАИНСКОМ ТРЕУГОЛЬНИКЕ

ПОЛИТКОМ

27 июня в Брюсселе прошел саммит ЕС, на котором тема урегулирования кризиса на Украине стала одним из центральных вопросов, с которым также были тесно связаны и риски введения новых санкций против России. Ситуация продолжает оставаться напряженной: по итогам саммита было принято решение дать России три дня для деэскалации напряженности на востоке Украины. В противном случае будут введены новые санкции.

И Украина, и Россия в последние две недели действительно прилагают усилия к реализации «дорожной карты». В преддверие визита в Вену президент России Владимир Путин обратился к СФ с просьбой отозвать свое право на использование вооружённых сил за границей. Обращение к СФ, сделанное 1 марта, было мощным психологическим фактором давления на революционные власти Киева — речь шла не столько о применении силы, сколько об угрозе ее использования. Неслучайно спикер Верховной рады Александр Турчинов в интервью журналу «Новое время» рассказал, что украинские спецслужбы постоянно сообщали правительству страны о возможном военном вторжении со стороны России. Это и было целью Москвы: поддержание украинских властей в страхе перед неминуемо проигрышной войной. Отзыв своего обращения из СФ – снятие этой угрозы (пусть и скорее формальное, так как закон «Об обороне» сохраняет за президентом России право использования ВС за границей в экстренных случаях). Причём Путин принял это решение в условиях, когда, по данным «Левада-центра», 40% участников последнего опроса высказались за прямую военную поддержку России самопровозглашенных Донецкой и Луганской «народных республик» (это немало, но все же не большинство). Куда больше — две трети (64%) опрошенных социологами «Левада-центра» — высказались за участие в противостоянии на мятежном востоке Украины российских добровольцев, то есть за непрямое вмешательство. Более половины (59%) респондентов считают, что страна должна активно поддерживать пророссийски настроенные силы на юго-востоке Украины, а в том, что это уже происходит, уверен каждый второй участник опроса.

Нынешнее решение означает, что Россия официально закрывает возможность прямого военного вмешательства (если не произойдет чего-либо экстраординарного). Петр Порошенко также прилагает усилия со своей стороны, начав, пусть и опосредовано, переговоры с представителями ЛНР и ДНР в Донецке (подробнее об этом в материале ниже). Путин приветствовал этот процесс, предложив сторонам договориться о более длительном сроке перемирия. И, несмотря на то, что перемирие было сорвано практически сразу после объявления, важно, что Киев и Москва приступили к поиску моделей обсуждения кризиса на востоке. По данным СМИ, непосредственные переговоры с Порошенко от России ведет помощник президента Владислав Сурков. 25 и 29 июня прошли четырехсторонние телефонные переговоры с участием Путина, Порошенко, Ангелы Меркель и Франсуа Олланда, в ходе которых, в частности, обсуждались вопросы о перекрытии российско-украинской границы, на чем активно настаивает руководство Украины.

Продвижение сторон по реализации «дорожной карты» должно гарантировать России отказ ЕС от новой порции санкций. Показательно, что Петр Порошенко в интервью американскому телеканалу CNN заявил, что ему «ненавистна идея использования санкций в качестве наказания для России». По его словам, в настоящее время более продуктивным шагом будет выработка согласованной позиции по поводу ситуации в Донбассе. «Нам нужен мир, нам нужно, чтобы Россия отвела свои войска», — пояснил Порошенко. «Я готов заключить мирную договоренность с кем угодно, — пояснил президент Украины. — Я хочу принести мир своей стране». Эта позиция выглядит заметным смягчением по сравнению с инаугурационной речью, в которой только что избранный президент исключил возможность диалога с «террористами».

Угроза санкций могла стать самым главным побуждающим мотивом России в следовании «дорожной карте». Политика «сдерживания», даже в нынешнем виде, может иметь глубокие долгосрочные последствия и для российской экономики, и для важных для Кремля внешнеполитических проектов, как «Южный поток». Закрытие рынка внешних заимствований, крупные расходы на Крым, риски для банковской системы и макроэкономической устойчивости – все это заставляет Кремль искать оптимальную политику в отношении Украины.

Процесс украинского урегулирования, который укладывается в параметры «дорожной карты», не охватывает всего комплекса проблем и рисков. Можно выделить четыре ключевых сферы, по которым риски скатывания российско-украинских отношений в очередной кризис, остаются крайне высокими.

Проблема первая – европейская интеграция Украины, которая в понимании Кремля, является долгосрочной угрозой национальным интересам России, связанным и с перспективами вступления Украины в НАТО. Пока Москва сводит проблему к чисто торговым отношениям и стремлению России защитить свой рынок от наплыва европейских товаров через Украину без пошлин. Однако проблема гораздо шире чисто торговых отношений: Кремль воспринимает соглашение об ассоциации как движение по пути евроинтеграции, что ставит жесткий предел интеграции на пространстве СНГ и Евразийскому союзу (существует известная формула, согласно которой Россия без Украины – просто страна, а с Украиной – империя). Кроме того, соглашение лишает Россию статуса «главного партнера» Украины, сокращает сферу ее влияния. И, наконец, в России опасаются, что подписание соглашения делает неизбежным вступление Украины в НАТО – пусть и в отдаленном будущем. Заверения Порошенко, что подписание экономической части соглашения об ассоциации Украины и ЕС не нанесет вред России, в Москве всерьез не воспринимают. Владимир Путин неоднократно говорил, что в случае подписания соглашения, Россия будет вынуждена начать торговую войну. Заместитель министра иностранных дел России Григорий Карасин завил, что заключение этого договора – суверенное право Украины, но оно будет иметь серьезные последствия.

Тем не менее, пока Россия воздерживается от громких угроз, как это было в конце ноября с Виктором Януковичем, когда Кремлю все-таки удалось сорвать подписание соглашения и тем самым поспособствовать запуску революционного процесса. Нынешняя риторика Москвы и риторика ноября 2013 года кардинально отличаются друг от друга. Причиной этому стало достижение договоренности между Россией, Украиной и ЕС начать консультации, пока на уровне экспертов, об адаптации режима зоны свободной торговли ЕС и Украины к системе торговых отношений Украины и России. После революции и Брюссель, и украинская элита категорически отвергали возможность таких трёхсторонних консультаций, называя это исключительным вопросом двусторонних отношений. Сейчас о готовности обсуждать создание зоны свободной торговли с ЕС и Украиной заявил Путин, а Порошенко подтвердил это.Украинский президент в интервью CNN признал, что «сейчас для нас лучше всего было бы иметь договор о зоне свободной торговли с ЕС и иметь такой же режим с Россией», — заявил он, напомнив о словах Владимира Путина, который несколько лет назад предложил создать Европу от Лиссабона до Владивостока. Порошенко добавил, что Украина была бы «идеальным связующим звеном» между Россией и ЕС в торговом отношении.25 июня и премьер-министр Украины Арсений Яценюк заявил о готовности пойти на диалог с Россией по поводу возможных проблем, связанных с подписанием соглашения с ЕС.

Однако пока диалог вокруг торговых отношений складывается на уровне хрупких политических договоренностей. Москва в такой ситуации готовится и к худшему варианту. Глава российского МИДа Сергей Лавров предупредил о вероятном прекращении действия льгот в рамках зоны свободной торговли СНГ (это преимущественно беспошлинная торговля между странами) и о возвращении России к режиму наибольшего благоприятствования в случае, если соглашение «негативно отразится на функционировании зоны свободной торговли стран СНГ». Первый вице-премьер Игорь Шувалов ранее говорил, что российское правительство может запустить защитные меры и в одностороннем порядке.

Проблема вторая – газовая. Пока теплое время года, отключение газа Украине не имеет серьезных последствий. Однако ситуация будет быстро накаляться. «Газпром» уже пригрозил, что в случае организации реверса европейского газа в Украину, газовая монополия сократит поставки европейским потребителям. Пока Россия представляет это исключительно как спор хозяйствующих субъектов. Но если Киеву удастся договориться с ЕС и США о создании консорциума по управлению ГТС Украины (а консультации об этом уже запущены), для Москвы это станет крупнейшим геополитическим ударом, особенно с учетом того, что в прошлом году Кремль отказался от предложения Виктора Януковича вернуться к теме консорциума с участием России (из-за нежелания предоставлять там долю ЕС).

Третья проблема, на сегодня самая «горячая» — сепаратизм. Несмотря на то, что Россия формально следует «дорожной карте», на практике говорить об ослаблении влияния Москвы на дестабилизацию ситуации на Юго-Востоке Украины нельзя. По данным СМИ, число добровольцев и военной техники, поступающих в Украины со стороны России быстро растет. На ряде информационных ресурсов фигурируют данные, что военный потенциал сепаратистов за последние недели в значительной степени усилился и вот-вот превзойдет ВС Украины. НАТО отказывается размораживать отношения с Россией, указывая на возвращение российских ВС к границам Украины. 26 июня канцлер Германии Ангела Меркель говорила, что прогресс в урегулировании конфликта на юго-востоке Украины «сейчас не столь очевиден, как хотелось бы». Глава Госдепартамента США Джон Керри в тот же день заявил, что России крайне важно в ближайшие часы сделать так, чтобы сепаратисты согласились разоружиться, что стало бы частью легитимного процесса урегулирования ситуации на Украине.

О претензиях к России говорил на сессии ПАСЕ и Петр Порошенко. «Усильте охрану границ, остановите нелегальный поток техники, перестаньте рекрутировать наемников, в конце концов, отведите войска», — призвал украинский президент российские власти. Он отметил, что во время переговоров с лидерами Германии, Франции и России Владимир Путин поддержал его мирный план по урегулированию ситуации на юго-востоке Украины. При этом Порошенко дал понять, что если военные действия со стороны сепаратистов не прекратиться, Киеву придется принимать «очень важное решение» (вероятно о возобновлении АТО).

Все это означает, что длительное время придерживаться двойной игры России будет непросто: потенциал «конструктивных шагов», которые могут носить лишь формальный характер, не влияя на реальный уровень поддержки сепаратистов, исчерпан. По итогам саммита ЕС дал России три дня, чтобы пойти на реальные шаги по деэскалации напряжённости на востоке Украины. До 30 июня должен быть принят ряд мер, среди которых – возврат Украине трех пограничных пунктов (Изварино, Должанский и Краснопартизанск – на это сепаратисты не соглашаются), освобождение заложников (в том числе четырех сотрудников ОБСЕ – еще четверо были освобождены на минувшей неделе) и начало «существенных переговоров» по применению мирного плана Петра Порошенко.

Если ситуация не изменится, будет введены новые санкции. Однако, вероятно, речь идет лишь о точечных санкциях, которые, однако, могут затронуть ряд фигур и структур, близких к Кремлю. «К сожалению, сегодня среди стран ЕС нет консенсуса относительно введения санкций. Есть отдельные страны, которые находятся под влиянием российской пропаганды. Называть эти страны я не хочу, но мы с ними работаем. Их не так много, это не большинство стран ЕС», — сказал представитель Украины при ЕС Константин Елисеев. По его словам, в ЕС есть и так называемый уровень санкций «два плюс» — запрет на ввоз в ЕС предметов роскоши (икра, шубы). «Думаю, это может быть принято. Возможно также расширение списка санкций против лиц, которые раздувают в Украине сепаратизм», — сказал он.

По данным FinancialTimes, за третий пакет санкций выступает Германия, которую поддерживают Британия, Швеция, Дания, Польша, Румыния и страны Прибалтики, а также Франция, Нидерланды и Ирландия. Оппозицию им возглавила Италия, которая считает, что дипломатические силы ЕС должны быть направлены на помощь в реализации мирного плана президента Украины Петра Порошенко и на поддержку переговоров Киева с «Газпромом», говорится в заметке. Как заявил один из дипломатов, Италия укрепляет свою позицию по данному вопросу. Рим поддерживают Австрия, Испания, Кипр, Греция, Словакия, Венгрия и Болгария.

На фоне угрозы введения новых санкций обращает на себя внимание и размежевание внутри российской власти на тех, кто придерживается старого, радикального подхода к Украине с недопустимостью признания легитимности президента Порошенко и необходимостью любыми способами поддерживать сепаратистов, и тех, кто участвует в налаживании диалога с Киевом. Показательно, что 27 июня советник президента Сергей Глазьев, которого относят к «ястребам», назвал Порошенко «нацистским Франкенштейном» и отказался признать его легитимность. Кремль в лице пресс-секретаря президента Дмитрия Пескова был вынужден дистанцироваться от этих высказываний. «Не могу подтвердить, что это мнение как-то отражает официальную позицию Кремля», — сказал корреспонденту Slon Дмитрий Песков.

Таким образом, давить на политику России в отношении Украины будут и внутриэлитные «охранители», и общественное мнение, считающее важным поддерживать сепаратистов, и страх России окончательно утратить влияние на Украину как ключевое государство в своей «зоне традиционного влияния». В то же время для Кремля такое неуправляемое давление является раздражителем – слишком радикально настроенный геополитик Александр Дугин, по его словам, смещен с должности заведующего кафедрой МГУ (университет эту информацию опровергает, что не исключает официального оформления увольнения в дальнейшем).

Февральская революция в Украине поставила перед Кремлем вопрос дальнейшего взаимодействия со страной, которая однозначно выбрала прозападный вектор развития. Попытки России помешать этому через дестабилизацию ситуации на востоке страны, ни к чему не привело и даже, напротив, ускорили этот тренд. По сути, на сегодня, России проигрывает геополитическую борьбу за Украину, что стало следствием кризиса методов взаимодействия с этой соседней страной — Москве не удалось выстроить отношения на позитивной мотивации. Косвенно это признак слабости России, не сумевшей предложить Украине привлекательный проект будущего, способный конкурировать с перспективой членства в ЕС. Новая модель отношений пока не создана.

Наконец, четвертая проблема – это Крым. «Без возвращения Крыма нормализация наших отношений невозможна. Но мы люди мира. И поэтому украинская власть и я как президент выступили с мирным планом», — сказал украинский президент, выступая на заседании ПАСЕ. В то же время, вероятно, у Киева нет и пока не может быть плана по возвращению Крыма: такой вопрос официально в повестке отошел на второй план (что может быть результатом негласных договорённостей между Россией, ЕС и Украиной). Однако в долгосрочной перспективе Крым будет оставаться серьезной проблемой для российско-украинских отношений.

Главная проблема украинского регулирования состоит в том, что и России, и Украина, по сути, ведут двойную игру. Петр Порошенко, вступая опосредованно в диалог с сепаратистами и выражая готовность на диалог с Москвой по зоне свободной торговли с ЕС, при этом бескомпромиссно реализует курс на евроинтеграцию. Москва, в свою очередь, придерживает большой потенциал жестких антиукраинских мер как политического, так и торгово-экономического давления, будучи готовой запустить их в любой момент. Ключевая роль в украинском урегулировании закрепляется в такой ситуации за странами ЕС – и, вероятно, в практическом смысле, прежде всего, за Германией.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Почему переговоры между Киевом и сепаратистами ни к чему не приведут

Моя колонка для «Слона»

«Пассажирование (разделение) клеток – это отбор небольшого количества клеток для выращивания в другом лабораторном сосуде. Если культура быстро растет, это необходимо делать регулярно, поскольку в среде истощаются питательные вещества и накапливаются продукты метаболизма. Если культура растет медленно, ее обычно подкармливают без переноса в другой сосуд, периодически (обычно раз в 2–3 дня) отбирая часть использованной среды и добавляя свежую», – учат нас микробиологи.
Однако это определение может быть актуальным не только в микробиологии, но и в политологии. В частности, в отношении российской политики на востоке Украины. Там Кремль при помощи культивирования сепаратизма внедряет чужеродные элементы, которые хорошо приживаются в новой среде и быстро в ней мимикрируют. Россия в такой ситуации может позволить себе отойти в сторону, предоставив питательной среде возможность дальше уже самой поддерживать жизнь новой генерации. Но как только под воздействием неблагоприятных внешних факторов (таких, например, как антитеррористическая операция) угроза бакпосевам растет, Россия снова подпитывает своих подопечных «питательными веществами» – оружием и добровольцами. Отсюда простой вывод: у Киева и Москвы в отношении юго-востока совершенно противоположные цели. Для Петра Порошенко важно излечить регион от сепаратизма, для Москвы – сделать заболевание хроническим. Поддержание перманентных, многочисленных, атомизированных источников сепаратизма на востоке Украины – центральная тактическая линия Кремля на среднесрочную перспективу. У Порошенко совсем другая задача: следовать одобренной при посредничестве Германии «дорожной карте», требующей диалога с восточными регионами, и при формальном выполнении требований постепенно продвигаться в военном смысле на восток. То есть цель в итоге не договориться, а добить сепаратистов, соблюдая при этом дипломатические приличия. Таким образом, переговоры нужны обеим сторонам не как средство поиска компромисса, а как самоцель.
Отсюда и состав участников, который оказался очень красноречивым.
Самая странная фигура во всей этой компании – бывший президент Украины Леонид Кучма. Он представляется публике как посланник Порошенко. Однако это своеобразный посланник. По сути, это фигура, выполняющая роль декоративного эксперта. Кучма обладает неким репутационным ресурсом, который выглядит весомым для Запада. При этом он остается совместимым с российской стороной. Его нельзя считать пророссийским (как и никого среди бывших президентов Украины). Однако он в наибольшей степени удобен и хорошо знаком российской стороне. Понятно, что никаких решений он принимать не уполномочен: его роль – представлять на переговорах Киев, ратуя прежде всего за сохранение целостности Украины, прекращение огня, восстановление нормальной жизни в восточных регионах. В целом же роль Кучмы можно сравнить с ролью Владимира Лукина, которого Москва направила в феврале этого года предотвращать революцию. Результат известен.
Не менее удивительна и роль российского посла Михаила Зурабова, который на самом деле никакой и не посол, а лишь «смотритель», имеющий целью придание легитимности и респектабельности всему этому марионеточному «переговорному процессу». О Зурабове уже писалось многое. Однако про него можно в данной ситуации сказать лишь одно: ему не доверяет никто, и никто не считает его в какой-либо степени влиятельным. Зурабов – непрофессиональный дипломат, посланный Киеву в наказание, закономерно (и планируемо) проваливший свой участок работы. Менять его нет смысла, так как наказание пока никто не отменял. Однако для повышения статуса площадки переговоров он вполне сгодится.
Виктор Медведчук, которого Михаил Зурабов представляет как посланника Киева, безусловно, тоже таковым не является (и Киев его таковым также не признает). Потому что Виктор Медведчук выполняет работу Михаила Зурабова и является, по сути, спецпосланником президента Путина (но это по совместительству, по основному месту работы он – кум российского главы государства). Других достоинств у него нет. Таким образом, он является представителем российской стороны. И Кремль в общем-то даже этого и не скрывает. Показательно, например, как тепло отозвался о Медведчуке Дмитрий Песков. «Медведчук, как известно, является лидером общественного движения «Украинский выбор», последовательно поддерживает идею федерализации Украины. Вместе с тем он пользуется уважением в Киеве, с ним знакомы и на Западе», – заявил Песков, явно не будучи поставленным в курс предыдущего заявления Зурабова, что Медведчук представляет Киев.
Наконец, самые забавные – сами сепаратисты, выглядящие в нынешней ситуации скорее объектами переговоров, которых заставили поверить в то, что они самые что ни на сесть субъекты. Ими торгуют, ими пугают, их сливают или дают карт-бланш. От них сегодня мало что зависит, и особого выбора у них нет. Пока «премьер ДНР» Александр Бородай объявляет трехдневное перемирие, «народный губернатор» Донбасса Николай Губарев, не имеющий в ДНР никаких постов, обещает: «Воевали и будем воевать», а другие «ополченцы», как уверяет в своем Facebook руководитель группы информирования по «антитеррористической операции» (АТО) Владислав Селезнев, продолжают обстреливать украинские блокпосты. Участие Олега Царева, именующего себя «главой Федеративной республики Новороссия» (интересно, согласны ли с этим Стрелков и Бородай?), и вовсе комично: только что утративший иммунитет депутата и остро нуждающийся в легитимации своего статуса народного освободителя, он разъезжает между Луганском и Донецком, стремясь показать собственную востребованность, а в качестве убедительного аргумента представляет настоящего живого депутата Госдумы Александра Журавлева, который обещает организовать гуманитарную помощь, ну и все блага, вместе с этим причитающиеся. Наконец, от ЛНР должен был прибыть Валерий Болотов, однако вместо себя он послал доверенных лиц. Наверное, был очень занят.
В чем же в данном случае предмет переговоров? Как пояснял Бородай, предметом обсуждения может быть только прекращение огня, чтобы остановить истребление населения и разрушение инфраструктуры Донбасса. Медведчук назвал другие цели: среди прочего – сохранение единства страны. А это уже конец сепаратизма. Зурабов назвал главным поиск согласованной позиции между ЛНР и ДНР, перемирие и запуск переговоров. То есть позиция Зурабова – это выработка позиции: проще способа запутать процесс диалога не придумаешь. Но теперь главный вопрос: готовы ли лидеры ЛНР и ДНР дезавуировать результаты «референдумов» и остаться в составе Украины? И если да, то на каких условиях? Ответ на этот вопрос искать не стоит: существование ЛНР и ДНР в нынешнем виде в составе единой Украины, мирно и легитимно, – вопрос полностью исключенный для Киева, да и для самих сепаратистов, вероятно, тоже. Слишком много пролито крови. Так что мирная жизнь юго-востока если когда-нибудь и наступит, то без этих реконструкторов.
Тем временем, по данным «Украинской правды», Петр Порошенко перед переговорами в Донецке провел встречу с Медведчуком в присутствии Кучмы, Зурабова и представителя ОБСЕ Хайди Тальявини. Вероятно, там и решался главный вопрос: о границах торга – неоспоримости единства страны и поиске механизмов разоружения сепаратистов. Так что пока «объекты переговоров» думали, что это именно они выдвигали свои условия, несколькими часами ранее за них уже все было решено. В действительности представители Путина ведут диалог напрямую с Порошенко, а затем едут уговаривать сепаратистов действовать чуть потише. Да и Путин тут очень кстати призывает Совет Федерации отменить разрешение на использование им ВС за пределами РФ. Красивая картинка рисуется ровно к 27 июня, когда ЕС намеревался рассмотреть вопрос о новых санкциях против России. Проскочить саммит, а там, глядишь, и биосреда на востоке заживет снова своей жизнью.

1 комментарий

Filed under Mes Articles

Декларации о доходах: почему Сечин прав

Моя колонка для «Слона» о том, почему Сечин имел право не публиковать свою декларацию о доходах и имуществе. 

Игорь Сечин – настоящий символ эпохи. Даже не Путин, который при всех своих гэбэшных замашках, авторитаризме, дворовой лексике, все-таки претендует на некоторую историческую миссию. Но он где-то там, очень высоко, куда даже боярам не добраться. Настоящим символом становится именно Сечин – демиург, «серый кардинал», самый влиятельный приближенный президента, распорядитель миллиардов и вершитель судеб. Так вот, каждому его шагу, каждому его слову придается особое значение – за ними видят тренд или диагноз современности. Именно поэтому отказ Сечина публиковать декларации о доходах топ-менеджеров «Роснефти» вызвал в СМИ буквально шквал критики.
«На президентской позиции Игоря Сечина не касаются всякие чиновнические ограничения и сложности, и то, что можно не рассказывать о своем благосостоянии (см. стр. 10), – мелочь по сравнению с возможностью заключать гигантские контракты, покупать буквально все, что захочется, наконец, по сути, не отвечать ни за какие свои действия ни перед кем, кроме кремлевского покровителя!» – негодует Кирилл Харатьян на страницах газеты «Ведомости», назвавшей главу «Роснефти» человеком недели.
«В послании, содержащем в себе отказ отчитываться о доходах, по сути сказано вот что: законы, подзаконные акты, указы президента, постановления и распоряжения правительства – это все для широких масс, миллионов. Мы, реальное Политбюро, живем, аккумулируем финансы, распределяем их, ведем себя в публичной и частной жизни и руководим вами так, как хотим сами. Ибо мы – хозяева. А хозяева неподотчетны такой фикции, как «народ», которая зафиксирована еще в одной бумажке для миллионов – Конституции», – расстраивается редакция «Газеты.ру». Эти чувства несправедливости, отчаяния, неприятия отвратительной, подчеркнутой наглости разделяют наверняка все, кто так или иначе понимает, что происходит сегодня в стране.
Но на ситуацию можно посмотреть совсем с другой стороны. И с этой точки зрения Сечин оказывается прав.
Во-первых, бизнес, какой бы он ни был, всегда живет по законам дикого капитализма, «цивилизованность» которого регулируется только государством. «Народ», «хозяева», «справедливость» – это все из понятийного аппарата популизма, которые с реальными коммерческими и правовыми отношениями ничего общего не имеют. Там, где можно избежать лишних обременений, не встретив сопротивления, бизнес будет это делать.

Почему Сечин не захотел публиковать декларацию о доходах? Вряд ли тут стоит искать тайный смысл или стремление скрыть свое реальное положение. Ответ прост: закон не обязывает. С какой стати менеджер крупнейшей госкорпорации должен отвлекаться на «хотелки», продвигаемые политиками (а инициатива изначально исходила в этих вопросах от ненавистного ему Дмитрия Медведева), а затем долго оправдываться, пока общественность перемывает косточки руководителям «Роснефти», пересчитывая их доходы, машины, квартиры? Если нет четкой обязанности делать это добровольно, прочее – вопрос благотворительности. Некоторые возразят и скажут, что для крупных корпораций раскрытие информации – это важнейший шаг навстречу инвесторам, это продвижение по пути цивилизованности и развитости корпоративного управления, это вопрос социальной ответственности крупного бизнеса.

Однако, например, на Западе публикация деклараций о доходах глав госкомпаний – вещь исключительная. Безусловно, есть традиция рассказывать о полученных зарплатах и бонусах в отчетности топ-менеджеров перед акционерами. Декларации о доходах также подаются в компетентные органы, которые следят за отсутствием конфликтов интересов. Кстати, во Франции, например, с большим трудом был принят в прошлом году закон, обязывающий всех «политически ответственных фигур», то есть тех, кто избираем, публиковать свои декларации о доходах и имуществе. Это случилось после скандала с ушедшим в отставку министром бюджета Жеромом Каюзаком. Последний «забыл» задекларировать счет в Швейцарии. Так вот после этого парламент по инициативе Франсуа Олланда, пытавшегося отмыться от грехов однопартийца, принял закон, значительно расширявший перечень должностей, обладатели которых обязывались публиковать декларации. Особенно много возмущения вызывал тот факт, что от обнародования освобождались главы госкомпаний, которые при этом очевидно зарабатывают гораздо больше госслужащих. Тем не менее каждый гражданин имеет право обратиться в префектуру и запросить бумажную версию декларации о доходах и имуществе без права ее распространения или публикации в СМИ.

Во-вторых, претензии по вопросам о декларировании доходов нужно предъявлять не Сечину, а Путину и Медведеву. Тот факт, что глава публичной компании, контрольный пакет акций в которой принадлежит государству, является неформальным «хозяином» в ТЭКе, а также фигурой, способной продавливать решения в обход правительства и оказывающего влияние на сферы, выходящие за рамки его полномочий, – это отражение той политико-правовой реальности, которая сложилась при избранном нами президенте и назначенном им премьере. Это слабость государственных институтов перед лицом неформальных связей и отношений. И это сознательный выбор Путина, идущего на поводу у «доверенных лиц» (вовсе не тех, что делали его избирательную кампанию) и предпочитающего решать дела с «реальными ребятами» за поеданием глухарей, а не с игрушечным премьером на постановочных совещаниях.
В-третьих, в федеральном законе «О противодействии коррупции», принятом в 2008 году по инициативе Медведева, речь идет о необходимости публиковать сведения о доходах в интернете и на официальных сайтах лицами, «замещающими отдельные должности, включенные в перечни, установленные федеральными государственными органами, на основании трудового договора в организациях, создаваемых для выполнения задач, поставленных перед федеральными государственными органами». Это преимущественно госучреждения и предприятия, госвузы и т.д. Недавно к этому списку добавили ОАО «Роснано», которое уже давно не является госкорпорацией, а также госбанки – ВТБ и Сбербанк. Публиковать декларации должны госкорпорации, действующие на основании специально принятого закона, а также госкомпании, чьи руководители назначаются президентом или главой правительства. Президент «Роснефти» избирается советом директоров, где представители государства руководствуются директивой правительства. Таким образом, на сегодня действительно госкомпании, в которых государство имеет контрольный пакет, не обязаны публиковать декларации о доходах и имуществе своих руководителей.
Тем не менее из СМИ мы узнаем, что глава аппарата правительства Сергей Приходько направил госкомпаниям телеграмму, в которой содержится требование обнародовать декларации. По данным «Ведомостей», правительство послушались «Россети», ОАО «ФСК ЕЭС», «Транснефть», «Зарубежнефть» и несколько других. Ключевой вопрос заключается не в том, почему Сечин не стал добровольно проявлять инициативу и делать больше, чем требуется, а в том, почему Приходько из правительства толкует законы и указы в расширительном смысле. Разве что его телеграмма носила рекомендательный характер. И вопросов тут появляется еще больше: например, о степени компетентности правительственных чиновников или о завышенных ожиданиях кабинета министров относительно своих реальных полномочий. Но это, кажется, уже диагноз, и относиться к этому нужно снисходительно. Так что добровольное согласие Сечина все-таки обнародовать декларации – повод похвалить, а не критиковать. И именно этим свои шагом Сечин доказывает, кто в действительности определяет правила игры.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Эпоха Путина: начало

Моя колонка для «Слона» о том, что путинское время только начинается

Владимир Путин правит страной 14 лет. В течение этого времени Россия не развивалась по линейному сценарию. Сначала три года безуспешных попыток рыночных реформ, затем расцвет концепции энергетической сверхдержавы, четырехлетний перерыв на игрушечного президента, и наконец, первые два года настоящего путинского времени. Только сейчас Путин приступил к настоящему формированию корпорации «Россия», но с одной лишь поправкой: он сам превращается в функцию от трендов, задающих окончательный вектор движения страны.
Тренд первый: от национального лидера к национально-патриотической элите. Многие еще хорошо помнят разговоры периода второго президентского срока Владимира Путина, когда вопрос о выборе преемника тщательно скрывался от народа и прогрессивной общественности, а эксперты и журналисты, многие из которых искренне сомневались в готовности Путина действительно передать свой пост, задавались вопросом, возможна ли стабильность без Путина?

Путин – национальный лидер, сакральная фигура, приносящая России невероятные успехи, политик, которому сопутствует везение, «сильная рука», способная навести порядок, но при этом остаться в рамках цивилизованной, в меру управляемой демократии. Путин сумел обуздать региональную фронду и равноудалить олигархов, вырастив из них социально ответственную бизнес-элиту. На его фоне не было ни одной фигуры, которая могла бы оказаться сопоставимой по масштабу и потенциалу.

«Питерские», которых Путин начал аккуратно вводить в политическую жизнь в 2000 году, долго оставались в тени. Он окружал себя серенькими чиновниками, хоть и быстро набиравшими вес, но политически, публично остававшимися производными от безальтернативного «национального лидера». На всю страну гремело только одно имя – Игоря Сечина, архитектора «дела ЮКОСа». Но даже он стал выползать на публику только тогда, когда перешедшая в его непосредственное ведение «Роснефть» провела IPO. При Путине 2000–2007 годов происходил распад ельцинской элиты, однако новой элиты так и не было создано: правление национального лидера опиралось на прямой контракт Путина с обществом, при котором путинское окружение играло роль свиты.

Последние два года кардинально поменяли ситуацию. Публичная политика монополизирована «охранителями», повестка дня в полной мере определяется «национал-консерваторами», наперебой спешащими проявить себя и доказать свою пригодность для режима. Если в начале 2000-х православных бизнесменов объединяли в одну из не самых мощных групп влияния (достаточно вспомнить плохо кончившего Сергея Пугачева), то сейчас православные патриоты – авангард нового путинского олигархата. Крупный бизнес как класс, который в 2000-е годы попал под «поезд» антиолигархического тренда в массовом сознании и который стал олицетворением всего непатриотического и антисоциального, был лишен своих героев и предан анафеме. Вспомним, например, что даже про своих «друзей» Путин предпочитал говорить очень неохотно и неопределенно (история с покупкой «Юганскнефтегаза» загадочной компанией «Байкалфинансгрупп», созданной, по словам Путина, «физическими лицами, которые долгие годы занимаются бизнесом в сфере энергетики»), стыдясь всего этого бизнеса как грязного дела.
Сейчас же происходит осторожная, малозаметная, уродливая по форме, но все же несомненная героизация близкого к Путину бизнеса. Все фигуранты санкционного списка США как истинные патриоты страны получают компенсации: Игорю Сечину и Геннадию Тимченко отдадут часть монополии «Газпрома» (экспорт газа в Китай), братьям Ротенбергам помогут средствами ЦБ (через сомнительную процедуру санации Мособлбанка), огромным полем для поддержки правильных олигархов становится большая китайская стройка. Владимир Якунин приходит на Санкт-Петербургский экономический форум, чтобы рассказать инвесторам про правильное воспитание как ключевой аспект политики по стимулированию экономического роста. А Путин с гордостью открывает счет в банке «Россия», после чего администрация президента тихо рекомендует компаниям перевести часть своих средств в «санкционные» кредитные учреждения. Околопутинский бизнес, путинские друзья, о которых президент говорит уже открыто, преподносятся обществу как жертвы коварных планов американцев, мечтающих загубить истинных патриотов России.
Все это означает, что в России больше нет «национального лидера». Место Путина сужается в пользу национально-ориентированной элиты, представляющей собой, с одной стороны, набор путинских друзей, управляющих государством при декоративном правительстве, с другой – армию «охранителей», делающих политическую карьеру на обслуживании консервативного тренда, формировании правовых практик и механизмов обеспечения безопасности функционирования нового квазиолигархического режима и минимизации рисков со стороны несистемных политических факторов. Сюда же добавляется набор приближенных менеджеров, которые сами по себе начинают представлять собой публично активные фигуры (Сергей Иванов, Александр Бастрыкин, Сергей Шойгу и т.д.).
Новый режим нуждается и в новых политических институтах. Это вторая ключевая характеристика: размывание традиционных демократических институтов (даже если они и функционировали в ручном декоративном режиме) и появление на их месте новой институциональной реальности. Функции исполнительной, законодательной и судебной властей концентрируются в неформальных механизмах принятия государственных решений вокруг Путина и его администрации.

Кабинет министров Дмитрия Медведева превращается в технический аппарат с некоторыми остаточными детскими замашками при «правительстве корпоративных менеджеров», куда относятся друзья Путина, контролирующие частный и государственный бизнес. Госдума и СФ окончательно превратились в «парламентский отдел» при администрации президента, в которой на широкую ногу поставлена идеологическая и кадровая работа в масштабах всей страны. Системное партийное поле, которое несколько лет назад было представлено партией власти и системной оппозицией, на сегодня переформатируется под ОНФ и национал-патриотические, но политически деградировавшие «партии». «Единую Россию» постепенно будут сливать, вымещая ее новыми яркими фронтовиками, которые расскажут народу про влияние ЦРУ на российский интернет и предложат истинно «общественный контроль» над бюрократией, окончательно поставив крест на зачатках зародившегося гражданского контроля. ОНФ как квазипартийная, привластная организация будет диктовать правительству решения, нагибать единороссов в Госдуме, предлагать губернаторов.

Корпорация Путина разрастается, а значит, требуется и больше ресурсов на ее защиту. Третья характеристика нового срока Путина – борьба с врагами режима трансформируется из точечных ударов в непрекращаемые ковровые бомбардировки. Во время первого срока Путину удалось обуздать олигархов и региональную элиту, выстраивая свою тактику исходя из точечной зачистки. Из страны выгнали Березовского и Гусинского, отобрали все у Ходорковского, посадив на 10 лет. С региональными лидерами даже особенно усердствовать не пришлось: там понимание пришло вместе с растущим рейтингом президента, показавшего первые зубы.

Путин методично, но твердо уничтожал своих врагов, однако всегда давал понять, что это исключительная практика, направленная против самых дерзких. Последние два года в корне изменили тактику борьбы с источниками угроз для режима. Путин отказался от борьбы с неугодными, он пришел к борьбе с классами и институтами. Лидеры протеста – под следствие, право на уличные акции – под угрозу разорения, НКО – в «иностранные агенты», оппозиционные блоги – под запрет. В России сегодня нет условий для функционирования ни института оппозиции, ни гражданского контроля, ни независимого правозащитного движения.

Под ударом оказывается и свобода самовыражения в интернете. На первом сроке Путин боролся с НТВ. На третьем сроке Путин полностью зачищает поле, исключая саму возможность появления любого, даже минимально влиятельного информационного ресурса, который окажется вне угрозы закрытия за неверно сказанное слово или запрещенный контент. Вывод: если раньше режим ощущал себя уязвимым со стороны относительно массовых СМИ, то сейчас даже блогер с тремя тысячами посещений в сутки – повод для опасений.

Четвертая особенность режима третьего срока Путина: от «путинского курса» к государственному олигархату и неокорпоративизму. Еще совсем недавно лучшие умы России кропотливо работали над «Стратегией-2020». А после этого появилась предвыборная программа Путина, на базе которой были разработаны знаменитые поствыборные майские указы. Потом уже были громкие угрозы президента поувольнять всех министров за саботаж их исполнения. Каждого министра в декабре прошлого года обещали вызвать на ковер. И вот уже никто об этом не вспоминает.

Кто-нибудь сегодня в России может сформулировать программу социально-экономического курса? Этот вопрос тщетно ставит на инвестиционных форумах Сбербанк и закономерно не получает ответа. А ответ проще простого: у нынешней правящей элиты нет и не может быть никакого курса. Нынешний курс олицетворяется коммерческими стратегиями государственных олигархов, определяющих государственную политику правительства в соответствии со своими планами развития. Не верите? Тогда как же Игорю Сечину удалось заблокировать налоговый маневр в ТЭКе? Или заставить кабинет министров всерьез подумать об обнулении НДПИ с месторождений, которые станут ресурсной базой поставок газа в Китай?

В реализации «хотелок» друзей Путина препятствием не является даже тот факт, что отказ от налогового маневра в предложенном Минфином виде противоречит процессу формирования Евразийского экономического пространства – любимого внешнеполитического гаджета Путина. Приватизация остается «бумажной»: ее усердно вписывают каждый год в планы либеральные технократы из игрушечного правительства Медведева, затем так же методично перенося ее сроки снова и снова. Приватизация противоречит самой сути государственного олигархата, где если и продавать, то только «своим».

Иными словами, социально-экономический курс развития России абсолютно идентичен стратегиям коммерческого развития крупных госкорпораций и частных корпораций, контролируемых друзьями Путина, и заключается в реализации крупнейших инфраструктурных проектов. Никакого другого социально-экономического курса в стране нет и не будет. 60% средств ФНБ на мегастройки, 25 млрд – на докапитализацию «Газпрома». Как же дефицит Пенсионного фонда, реформы, социальные обязательства, зависимость от мировой энергетической конъюнктуры, развитие конкуренции? Всеми этими неприятными вопросами в рамках реализуемого социально-экономического курса занимается православно-патриотический спецотдел, в чьи функции входит ежедневная молитва о сохранении высоких цен на нефть и недопущение греховного уныния.
Ну и пятая особенность третьего срока Путина, как бы того многие ни опасались, – зарождение в России квазигосударственной идеологии. В ее основе традиционные ценности, православие, особый путь России, патриотизм, духовные скрепы. За «уклонизм» давят независимые телеканалы, увольняют профессоров с занимаемых постов, исключают из университетов. Все это хотя и похоже на плохую советскую пародию: ни КПСС, ни номенклатуры в помине нет, однако идеология как инструментарий для мобилизации национал-патриотического большинства (электоральные функции) и одновременно как критерий размежевания между «своими» и «чужими» (среди «своих» пока можно оставаться «либералом») укрепляет свою роль.
Итогом оказывается то, что длящаяся уже 14 лет путинская эпоха быстро прогрессирует в сторону формирования государственной олигархии, идентифицирующей себя в качестве движущей национал-консервативной силы. Логика этой силы будет всегда оставаться корпоративной и во внутренней, и во внешней политике, и в сфере реализации экономического курса: это борьба за рынки (в геополитическом, экономическом, энергетическом смыслах) и максимизация прибыли при минимизации рисков. Именно поэтому Кремль никогда не станет воевать за юго-восток Украины, будучи способным лишь исподтишка прихватить Крым, и продаст все ради сделки с Китаем. Корпорация «Россия» нуждается только в одном: защитить свой бизнес от дерзких поползновений антипутинцев, которые, в понимании власти, лишь инструмент влияния конкурирующих «корпораций».

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ИНТЕРНЕТ-БИЗНЕС И ВЛАСТЬ: ВЗАИМНОЕ НЕДОВЕРИЕ

ПОЛИТКОМ

10 июня президент России Владимир Путин посетил московский форум «Интернет-предпринимательство в России», в рамках которого пообщался с представителями российских интернет-компаний. Встреча, которую многие ждали на фоне быстро растущего политического давления власти на российский сегмент всемирной сети, мало что прояснила. Кремль готовится к переформатированию правил работы крупнейших российских интернет-компаний. Диалога с последними не получилось: власть пытается легитимировать свои решения, встречающие сильное сопротивление интернет-отрасли и активной либерально настроенной общественности.

Это первая встреча Владимира Путина с интернет-бизнесом за последние 15 лет: в последний раз это происходило, когда нынешний глава государства занимал пост премьера. Тогда и интернет-индустрия занимала совершенно иное положение в экономике страны, а доминирующее влияние на общественное мнение оказывали пресса и телевидение. По данным Internet World Stats, в 2000 году российский «индекс интернетизации» составлял 2,1 %, или 3,1 миллиона человек пользователей сети. К 2007 году этот показатель вырос на 803,2 % и составил 19,5 % (28 миллионов человек). По данным компании TNS Россия на 21 апреля 2013 года число интернет-пользователей в России достигло 76,5 млн человек или 53,5 % от всех жителей России. По данным «Левада-центра», — 62%. В крупных городах, таких, как Москва и Питер 75 % людей пользуются интернетом. В городах с населением менее 100.000 человек проникновение составляет около 50 %. Также за год общее количество мобильных интернет-пользователей интернета выросло на 45 %.

С ростом интернет-сегмента менялась и его роль: в 2013 году около 71% пользователей использовали интернет для получения новостей и 66% — для общения (по данным «Левада-центра», 2013 год). Развитие социальных сетей, блогов привело к тому, что интернет стал не только мощным, практически не подконтрольным никому источником получения самой разной информации, но и средством социально-политической мобилизации. Для Кремля, который «занимался» вопросами интернета скорее факультативно, критически важными стали два явления. Первое – «Арабская весна» 2010 года, когда именно социальные сети стали мощнейшим инструментом самоорганизации протеста, развития горизонтальных связей активной части общества, не предусматривающих четкой структуры (а бороться с такими всегда сложнее – на место одного лидера сразу приходят новые). Второе – протесты в России конца 2011 – начала 2012 годов. Интернет-среда стала единственным безальтернативным источником и развития социальных связей, и обмена информации, и мобилизации для российского внесистемного протеста. Одновременно зародилась плеяда рейтинговых и общественно влиятельных блогеров-тысячников. И подавляющее большинство из них, известных журналистов, фотографов, правозащитников, оказались в числе активных симпатизантов протеста, задающих и определяющих повестку дня для протестного меньшинства.

Поэтому и власть, понимая кардинальное изменение роли интернета в политической жизни России, начала менять правила игры, в значительной степени рассчитывая ввести определенные механизмы контроля над контентом. От развития прокремлевских СМИ и системы ботов, направленных против либеральных блогов, публикаций и лидеров мнений, а также обнародования компромата на лидеров оппозиции, власть перешла к формированию общих правил игры на законодательном уровне. В последние два года появилось и частично принята масса инициатив, заставляющая тех, кто размещает интернет-контент, внимательно следить за содержанием своих ресурсов. Власть же начала создавать систему контроля, позволяющую влиять на собственников интернет-ресурсов. Это и обязанность регистрации интернет-сайтов в качестве СМИ, и введение ограничений по возрасту для посетителей сайтов, и значительное ужесточение законодательства по борьбе с растлением малолетних, экстремизмом, распространением наркотиков, и принятие так называемого «антипиратского закона»: все это в совокупности становится инструментарием расширения оснований для блокирования сайтов и блогов. Достаточно, например, обвинить их в призывах к несанкционированным массовым акциям, как было сделано в отношении блога Навального, «ЕЖ», «Грани», «Каспаров.ру» (при этом обвинения не конкретизированы и распространяются на весь контент данных ресурсов – поэтому нельзя добиться восстановления их работы, удалив отдельные материалы). Последняя законодательства инициатива – обязанность популярных блогеров регистрироваться в специальном реестре.

Отличительной особенностью нынешнего периода является тот факт, что цели управления интернет-пространством у Кремля становятся более комплексными. Помимо ограничения политико-информационных возможностей внесистемной оппозиции, объектом интереса становятся и крупнейшие интернет-компании, являющиеся распространителями информационного контекста. К этому добавляется и проблема восприятия интернета как благоприятной среды для влияния со стороны западных стран, экспорта революционных технологий, тесно завязанных на интернет-коммуникации. Неслучайно значительный интерес власти привлекла компания «Яндекс», олицетворяющая собой комплекс информационно-политических рисков: это и вопросы движения финансовых потоков («Яндекс.Деньги»), и ангажированная, в понимании «охранителей» расстановка акцентов в продвижении новостей, несмотря на заверения создателей, что этим занимается робот («Яндекс.Новости»), а также наличие западного влияния, о чем на встрече с ОНФ говорил в апреле Владимир Путин. Компания зарегистрирована в России как ООО «Яндекс», 100 % уставного капитала которого владеет зарегистрированное в Нидерландах акционерное общество Yandex N.V. По словам Аркадия Воложа, решение о создании зарубежной материнской компании было обусловлено неурегулированными вопросами в законодательстве России в части акционерных обществ. Таким образом, в понимании власти, «Яндекс» де-факто оказывается «иностранным агентом», гипотетически способным действовать в интересах иностранных правительств и оказывать влияние на массовое сознание в России. Отсюда и новые инициативы – о регистрации «Янедекс.Новости» в качестве СМИ, а в случае принятия закона об обязанности СМИ регистрироваться в качестве «иностранного агента», эта норма распространялась бы и на «Яндекс». Все это и создавало крайне напряженный фон к встрече Путина с интернет-сообществом.

В итоге, диалога так и не получилось. Встреча носила многоцелевой характер и была выстроена под текущие политические задачи власти.

Во-первых, регулирование интернета становится безусловным приоритетом власти, который выводится за рамки дискурса, и вопрос заключается лишь в степени этой регуляции. Официальными «границами» для определения должного в регулировании интернета остаются традиционные проблемы: борьба с распространением наркотиков, насилием, терроризмом, призывами к суициду, растлением малолетних. Однако право определять границу между свободами и защитой интересов общества власть оставляет себе. «Мы с вами взрослые люди, нам зачем это с вами нужно? Давайте наших детей пожалеем. Другое дело, что под этой крышей нельзя вводить никаких ограничений, связанных со свободами человека и гражданина, которые у нас номер один в Конституции, и нельзя ничего вводить такого, что противоречило бы интересам свободного рынка», — заявил президент. Такая позиция оставляет самое широкое поле для Кремля изменять законодательство, соблюдая при этом весьма условную либеральную риторику.

Во-вторых, в ближайшее время власть будет предпринимать шаги по купированию политических рисков. Речь идет о создании законодательных рамок для регулирования статуса «Яндекс.Новости». Возможно, компанию все-таки не станут обязывать регистрироваться в качестве СМИ, что выглядело действительно абсурдно. Однако вместо этого будет предложен механизм регистрации в качестве «новостного агрегата», писала «РБК», что выглядит законодательным суррогатом. Станет ли это смягчением позиции власти, говорить пока рано: ведь уступка по поводу регистрации блогеров не в качестве СМИ, а в специальном реестре в итоге обернулось ухудшением их положения – обретя обязанности, блогеры оказались лишенными традиционных для журналистов прав.

В-третьих, сохраняется подталкивание российских поисковиков к переносу своих серверов в Россию, а также регистрации на территории России, о чем Путин говорил ранее. В этом плане, похоже, никаких компромиссов не допускается, что показал «диалог» Путина и Воложа на встрече. Последний пытался придать «Яндексу» масштаб компании, действующей в национальных интересах страны, а не против них, несущей в себе определенную «миссию». Однако в ответ президент отрезал: «Вы сказали про некую миссию. Про то, что всего три-четыре страны, у которых есть свои «поисковики», и в этой связи возникает миссия у тех участников этого процесса, у тех стран, которые таким ресурсом обладают. Видимо, вы со мной согласитесь, что этот эксперимент будет чистым, если каждый из этих «миссионеров» обладает известной чистотой суверенитета. Потому что если за всеми четырьмя стоит один хозяин, то это уже не миссия, а монополия, а монополия хороша только тогда, когда она своя», — заявил глава государства, вероятно, имея в виду под «хозяином» США.

В-четвертых, встреча изначально была организована Фондом развития интернет-инициатив, созданного Агентством стратегических инициатив в марте 2013 года. «Фонд использовал признанных лидеров отрасли, включая Yandex и Mail.ru, чтобы на их фоне представить президенту собственные стартапы. Видимо, это и была главная тактическая задача встречи», — написал в своей колонке на Forbes известный эксперт по спецслужбам Андрей Солдатов. «Россия – одна из очень немногих стран, где местный бизнес способен удерживать лидирующие позиции, не уступая поле глобальным платформам и, стало быть, не нуждаясь ни в каких формах государственного протекционизма. Однако люди, пришедшие 10 июня в здание бизнес-центра Sylver City на Серебрянической набережной, на лидеров такого бизнеса похожи не были. Два с половиной часа на открытой секции они… говорили о чем угодно (ведущий Плуготаренко предлагал пофантазировать о том, что будет через 20 лет), но только не о том, что Рунет в нынешнем виде в очень недалеком будущем может просто перестать существовать», — написал Солдатов.

Невозможность отрасли согласовать свою позицию, имея возможность напрямую донести ее до высшей власти, — также отражение сложившейся реальности, в рамках которой любой частный бизнес оказывается в подчиненном положении по отношению к государству и не берет на себя риски «диктовать условия». История с «Дождем» также стала впечатляющим примером, когда по команде из Кремля, как говорили в руководстве телеканала, «Дождь» отключили из всех кабельных сетей. И даже после позитивного сигнала Путина о необходимости выправить ситуацию, вернуть телеканал в эфир не удается: команда не поступала. На этом фоне проще адаптироваться к новой реальности, чем пытаться ее поменять. Бывший руководитель «Яндекс.Новостей» Лев Гершензон указал в интервью «РБК», что сейчас у «Яндекса» из-за новых законов о блогерах, авторских правах слабые переговорные позиции».

Интернет-бизнес, в отличие от «Дождя», действует как бизнес, стремясь сохранить свою уникальную нишу и потенциал и не беря на себя больших политических рисков. Кремль в ответ готов к ограниченному диалогу, к смягчению своей риторики (высказывания Путина на встрече с интернет-сообществом были подчеркнуто доброжелательными), а также допуску профессиональных сообществ к обсуждению законодательных инициатив (что, однако, не означает права вето). Однако в ответ от интернет-бизнеса ждут патриотического поведения, встроенного в рамки политики защиты «национальных интересов»: создания лояльной внутрироссийской информационной картины дня в Интернете, а также жесткое следование указаниям надзорных органов о содержании контента. Власть опасается, что в случае обострения конфронтации с Западом или роста протестных настроений внутри страны Запад использует российский Интернет в своих интересах, а Сеть может стать еще более эффективным каналом для мобилизации, чем это было во время митингов на Болотной и Сахарова или избирательной кампании Навального. В этих страхах немало иррационального, но они вполне вписываются в «охранительную» логику. При этом защита общества от нежелательной информации неизбежно создает возможности по формированию политкорректной повестки дня в сети. А значит, общий тренд на снижение информационной конкуренции и усиление влияния государства на контент, будет усиливаться.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Russia’s Chinese Turn

In late May, Russian president Vladimir Putin was in China on an official visit, the main result of which was the signing of a thirty-year contract to supply China with natural gas from Russia. Against the backdrop of Russia’s increasing isolation, this “Chinese turn” might look like a logical step; however, political analyst Tatyana Stanovaya argues that Moscow’s actions reinforce Russia’s status as a raw materials appendage and undermine its role in global politics.

 

At a CNBC-hosted event on May 23, Russian president Vladimir Putin outlined his plans for closer links with China. There are five key reasons for this rapprochement between the two states.

The first reason: opportunities to implement megaprojects involving large state corporations. Since the beginning of Vladimir Putin’s reign, Russia’s economy has evolved into a system that could be called a “state oligarchy”—there’s no real competition, and the economy is dominated by large state corporations and companies close to Putin. Under Putin’s “manual control,” structural reforms are impossible, and state megaprojects become a key driving force of economic development. This approach destroys state and economic institutions, which are replaced with simulated structures.

This approach would never be tolerated in the West. Just look at how difficult it is to move ahead with Russian gas projects: in recent years, Brussels has made every effort to liberalize the natural gas market and reduce its dependence on Russia.

Another main engine of the Russian-Chinese friendship is energy, although the share of Russian gas in the Chinese energy mix is only 5 percent (its share in the European market is about 30 percent). In late May, Putin visited China. The most important outcome of that visit was, of course, a gas contract that had been negotiated by the Russian oil company Gazprom over the past ten years. Russia will invest $55 billion and China $22 billion, with China to make a $25 billion advance payment to Gazprom. “The gas sector of Russia and the USSR has not known of such an agreement… Over the next four years it will be the largest construction project, without exaggeration,” said Putin.

While the pro-Kremlin media and experts have declared the contract to be a huge success, the Russian liberal public looks at it as another megaproject for the “state oligarchs,” i.e., business structures close to Putin, to get access to financial resources. Pointedly, Anton Siluanov, Russia’s finance minister, recently stated that the National Welfare Fund (NWF) may be used to co finance Russian-Chinese investment projects. The NWF was once an untouchable fund used to accumulate funds to meet future pension obligations. It lost its “untouchable” status immediately after Putin’s return to the presidency in 2012.

The second reason for Russia’s current rapprochement with China are the Western economic sanctions imposed on Russia as a consequence of Moscow’s policy in Ukraine. Individuals and companies from Putin’s inner circle came under attack, but decided to make up for the damages using Chinese projects. The sanctions to some extent forced Russia to soften its position on contract prices for gas.

In other words, the main beneficiaries of closer relations with China, aside from Gazprom, are the businessmen close to Putin who found themselves on the U.S. sanctions list. In addition, the Russian government plans to create favorable conditions for them, in particular by eliminating the mineral extraction tax on gas deposits, which will become a resource base for gas supplies to China. Such a set-up opens up opportunities for Rosneft (its head, Igor Sechin, is on the U.S. sanctions list), a Russian oil company that has actively developed its gas business over the last two years and managed to lobby through the revocation of its monopoly on exporting liquid natural gas (LNG) last year.

The “Chinese turn” actually reinforces Russia’s status as a raw materials appendage, but the Russian elite consider this the price to pay for the geopolitical benefits they will enjoy as a result of engagement with China.

The Russian company Yamal LNG could be considered another beneficiary. One of its shareholders is Gennady Timchenko, another individual on the sanctions list. Sixty percent of Yamal LNG stock belongs to NOVATEK, Russia’s largest independent gas producer; 20 percent is owned by the French oil and gas company Total S.A. and the China National Petroleum Corporation (CNPC). During Putin’s visit to China, NOVATEK signed a contract with CNPC to supply 3 million tons of LNG per year for twenty years under the Yamal LNG project.

In the context of gas pipeline and gas supply infrastructure construction, huge opportunities for appropriation of budgetary funds open up for the construction companies belonging to Russia’s Rotenberg brothers, Arkady and Boris (the companies being Stroytransgaz and Stroygazmontazh), and likely also for businessman Yuri Kovalchuk’s banking structures.

The third reason for the Russian-Chinese friendship is the high level of comfort inherent in the relationship. In both countries, the statehood is based on a number of principles that diverge from the ideals of Western democracy. In geopolitical terms, the union of Russia and China relies on an alternative value model, one focused on the protection of sovereignty from external attacks. Given the growing gap between Russia and the West, Moscow finds it easier to deal with China, despite some negotiating difficulties, as these difficulties are of a technical nature. Strategically, Russia perceives China as an ideal ally that thinks in similar domestic and geopolitical terms. Like Russia, China is trying to identify its own “area of traditional influence,” which is so far purely regional. Like Russia, China creates within itself a powerful system of protection against foreign influence.

The fourth reason is the anti-American rhetoric favored by both governments. A joint statement by Russia and China on their development of a comprehensive strategic partnership asserts that both countries “oppose any attempts and methods of intervention in internal affairs, [and are] committed to strict adherence to the fundamental provisions of international law enshrined in the UN Charter, [and] to unconditional respect for the partner’s right to independent choice of [a] development path, [and to] preserve and defend their own cultural, historical, ethical, and moral values.”

Russia perceives China as a pole of influence capable of counterbalancing the U.S.’s claims to global leadership. According to the International Monetary Fund, the Chinese economy could become the largest in the world by the end of this year and could thereby contribute to the formation of a new global financial architecture. That’s why the Kremlin talks so much about the importance of switching from dollar transactions to using national currencies in trade settlements. In a recent meeting with Vladimir Putin, Andrei Kostin, president of VTB, Russia’s largest state bank, said that the bank intends to increase the volume of non-dollar settlement transactions. “First of all, we are talking about the ruble and such currencies as the Chinese yuan. The VTB Group has all the necessary infrastructure,” he added. Recently Russian Finance Minister Siluanov said that Russia and China have agreed to establish a joint rating agency.

Russia and China act in concert in the United Nations Security Council as well. Just recently, both countries vetoed a draft UN resolution to submit to the International Criminal Court a dossier that would set in motion an investigation into possible war crimes in Syria. The draft, submitted to the UN Security Council by France, was supported by thirteen countries. This is the fourth time that Russia and China have vetoed draft resolutions calling for action against the Syrian government.

Finally, the fifth reason for the Sino-Russian friendship is perhaps the most important. However difficult negotiations on economic issues might be, at the political level, Moscow and Beijing have reached a higher level of long-term strategic mutual trust than exists in the framework of relations between Russia and the West. The “Chinese turn” actually reinforces Russia’s status as a raw materials appendage, but the Russian elite consider this the price to pay for the geopolitical benefits they will enjoy as a result of engagement with China. This is a weak position for Russia, showing that the national elite is unable to pursue a self-sufficient policy or to build a competitive, high-tech economy. Ultimately, this position assigns Russia a deficient role on the world political stage.

1 комментарий

Filed under Mes Articles

ВЫСАДКА ПУТИНА В НОРМАНДИИ: МИССИЯ НЕ УДАЛАСЬ

ПОЛИТКОМ

Празднование 70-летия высадки союзных войск в Нормандии, которое прошло 5-6 июня стало первым событием, позволившим западным лидерам и России встретиться на фоне «политики сдерживания». Для президента России Владимира Путина это стало возможностью попытаться убедить мировых лидеров в своей предсказуемости и конструктивности. В то же время сами мировые лидеры совершенно четко показали, что Россия находится в одном шаге от полноценной международной изоляции.

Владимиру Путину в Нормандии готовился очень холодный прием, создающий впечатление, что западные лидеры договорились преподнести президенту России своего рода воспитательный урок, но не допуская при этом неприятных инцидентов, способных испортить празднование. Политика «сдерживания» дополняется и подчеркнуто холодным отношением персонально к Путину, которому дают понять, что если российская политика в отношении Украины не будет пересмотрена, давление на Россию будет принимать все более жесткие формы. Западная пресса писала, например, о проблемах с расстановкой мировых лидеров на церемонии празднования 70-летия высадки союзных войск в Нормандии: никто не хотел оказаться рядом с Путиным. Холодный прием ощущался и в деталях: например, встретившийся с Путиным в аэропорту премьер Великобритании Дэвид Кэмерон не поздоровался с российским лидером традиционным рукопожатием. А ужин Путина с президентом Франции 5 июня закончился молча, без каких-либо содержательных комментариев для СМИ даже со стороны пресс-секретарей (хотя информагентства сообщили о «теплом прощании» на крыльце Елисейского дворца). Путину четко давалось понять, что сам факт диалога с ним создает психологический дискомфорт.

Негативное отношение к политике России в отношении Украины задавало содержание дипломатических встреч: в преддверии праздничных мероприятий сначала на встрече президента США Барака Обамы с премьером Польши Дональдом Туском, затем на саммите G7 в Брюсселе, который прошел впервые за 17 лет без России. Именно Барак Обама оказывается ключевым идеологом политики «сдерживания», которая дополняется актуализацией концепции трансатлантического партнерства Европы и США. Вашингтон включает сюда элементы как военной, так и энергетической безопасности, а также развитие торговых связей. В первом случае речь идет об усилении военного присутствия США в Европе: Барак Обама запросил у конгресса миллиард долларов на усиленную подготовку и ротацию войск, дислоцированных в Европе. Кроме того, США собираются увеличить присутствие своих ВМС в Черном и Балтийском морях. Обсуждается и повышение военного потенциала стран, которые не входят в НАТО, но при этом граничат с Россией, — Украины, Молдавии и Грузии. Напомним, что ранее Петр Порошенко, в качестве альтернативы членству Украины в НАТО предлагал заключение специальных соглашений со странами НАТО о гарантиях военной защиты.

Что же касается энергетики, то США готовы инвестировать средства в снижение энергетической зависимости Европы от российского газа. «Мы согласовали рамки поставок СПГ» в Польшу, заявил Обама после встречи с президентом Польши Коморовским. В целом же США предлагает странам Европы соглашение о свободной торговле, в рамках которого будут согласованы условия поставок СПГ. Обама указал, что «есть еще много шагов, которые мы должны сделать с целью диверсификации источников энергии в Европе». Обама также порекомендовал Украине перенимать газовый опыт Польши. Киев, по его словам, должен реформировать энергетический сектор страны, уменьшая свою зависимость от России. Варшава, тем временем, пытается заручиться поддержкой США в отношении своей давней идеи Энергетического союза, подразумевающего централизованные закупки газа у России Еврокомиссией. Однако практически эта идея встречает серьезное сопротивление в Западной Европе, не говоря уже о технически сложной процедуре централизованных закупок, требующих полностью перекроить сложившуюся систему отношений с «Газпромом».

Продвижение США в союзе со странами Восточной Европы концепции трансатлантического партнерства в России может рассматриваться как новый уровень угрозы, сопоставимой с расширением НАТО или развертыванием системы ПРО. Однако пока Москва предпочла взять паузу, рассчитывая, вероятно, на более противоречивую позицию стран Западной Европы. Попытки играть на противопоставлении интересов США и Западной Европы были заметны и во время интервью Путина французскому телевидению. Раскритиковав США за «самую агрессивную, самую жесткую политику», размещение по всему миру тысяч своих военных баз, вмешательство во внутренние дела других государств, Путин обратился к французам: «Генерал Де Голль всегда пытался защитить суверенитет Франции, а Де Голль достоин уважения. Есть также пример Миттерана, который говорил о Европейской конфедерации с участием России, и я надеюсь, что ничего еще не потеряно в том, что касается будущего Европы».

На этом фоне как негативный ответ на эти ожидания в Брюсселе состоялся саммит G7, который показал, что США и Европа, несмотря на имеющиеся разногласия, могут согласовать свои позиции. Главным пунктом повестки дня стала Украина. Петр Порошенко провел встречи с Бараком Обамой, затем Ангелой Меркель, получив однозначную политическую поддержку и значительный аванс доверия. Тема Украины стала центральным пунктом и итогового коммюнике G7. Документ был выдержан в достаточно жестких тонах в отношении России. Поприветствовав избрание нового президента Украины, лидеры G7 указали на «недопустимое вмешательство России в суверенные дела этой страны». В коммюнике содержится абстрактный призыв к разоружению вооруженных группировок. Однако здесь же добавляется, что страны «семерки» призывают украинские власти сохранить сдержанный подход в проведении операций по восстановлению законности и порядка». В российских СМИ это было сразу же истолковано как молчаливое одобрение «военной агрессии» Киева против собственного народа. Однако речь, очевидно, идет о другом: Порошенко получает официальную поддержку своих действий по наведению порядка при условии, что они будут носить, по возможности, взвешенный характер.

Последние события указывают на сохранение высокой степени поляризации позиций, Запада и Украины, с одной стороны, и России, с другой, в отношении трактовки происходящего на востоке Украины. Для Запада и Украины второй стороной конфликта оказывается именно Россия и ее неофициальная военно-информационная, техническая и финансовая поддержка сепаратистов, оказание которой Москва продолжает отрицать. Россия же продолжает исходить из внутриукраинской природы кризиса на востоке, требуя переговоров Киева с сепаратистами. В интервью Europe 1 и TF1 Владимир Путин категорически опроверг участие России в происходящем на юго-востоке Украины, обвинил США во лжи (припомнив поиски ОМУ в Ираке) и призвал Петра Порошенко остановить «карательную операцию», пока тот «не запачкал руки в крови». Однако подобная трактовка на Западе не вызывает доверия: именно Россия считается ключевым источником дестабилизации ситуации на востоке. И многочисленные заявления западных лидеров, и саммит G7 показали, что позиция Запада стала более жесткой и недискутируемой: Россия должна кардинально пересмотреть свою роль в урегулировании ситуации на востоке и не просто отказаться от дестабилизации, но и приложить усилия к прекращению сопротивления ополченцев. Именно это требование теперь поставлено во главу угла как ключевое для принятия решений о введении новых санкций. Готовность к этому выразили и американский, и западноевропейские лидеры.

В этих условиях Кремль усилил маневрирование. Москва, по сути, признала нового президента. Сообщается и о возвращении российского посла Михаила Зурабова в Киев (он также принял участие в официальной части церемонии инаугурации Порошенко). В то же время Путин пока так и не поздравил нового лидера Украины с избранием, хотя им обоим удалось немного поговорить 6 июня во Франции. О результатах этой встречи, организованной по инициативе Олланда и Меркель (последняя фактически занималась активной «челночной дипломатией») информация пока противоречива. Путин одобрил подходы Порошенко к разрешению кризиса, но акцентировал внимание на необходимости прекращения огня и переговоров со «сторонниками федерализации» (которые, кстати, уже отказались от любых переговоров до признания независимости их «республик»). В свою очередь, Порошенко считает приоритетными вопросами «отмену решения об использовании российских войск на территории Украины, закрытие границ, где происходит нелегальное пересечение диверсантов на нашу землю». В субботу стало известно, что Путин распорядился усилить контроль на российско-украинской границе.

Для России тема «республик» является противоречивой. С одной стороны, это сильное средство давления на Украину для расшатывания ее внутренней стабильности и снижения привлекательности страны для Запада (в том числе и в контексте сближения Украины и НАТО – конфликт на Востоке резко повышает риски для реализации таких планов). С другой стороны, «республики» становятся все менее управляемыми, они привлекают к себе массу левых и правых радикалов, рассматривающих Донецк и Луганск в качестве плацдарма для восстановления «великой державы» (для одних это СССР, для других – Российская империя). В самой России власть давно предпринимает усилия для локализации и дискредитации этих групп, которых считает экстремистскими – и нет гарантии, что радикализм не перекинется в саму Россию. В то же время в российских СМИ уже создан крайне позитивный образ «ополченцев» и «сторонников федерализации». По данным Левада-центра, 61% россиян положительно или скорее положительно относятся к участию в противостоянии на Востоке Украины российских добровольцев, 72% в той или иной степени выступают за признание независимости «Донецкой народной республики». В этих условиях Россия вынуждена маневрировать, что попытаться избежать западных санкций и при этом избежать упреков в «сдаче» своих сторонников. При этом время и пространство для маневра сокращается.

Россия также предпринимает и другие шаги, демонстрирующие стремление как можно скорее выйти из дискомфортного положения. Так, Владимир Путин в преддверии своего визита во Францию, дал понять, что он не против провести встречу с Бараком Обамой. Однако американская сторона сразу ответила: встречи не будет. Обменяться мнениями обоим лидерам все-таки удалось, однако это демонстрирует лишь готовность Путина и Обамы продолжать диалог. Главные же российско-американские переговоры состоялись между госсекретарем США Джоном Керри и его российским коллегой Сергеем Лавровым, по итогам которых они не решились совместно выйти к прессе. Зато Лавров лишь заявил, что стороны сошлись на необходимости «прекратить насилие». При этом глава российского МИДа весьма сдержанно, хотя и критично, прокомментировал решения саммита G7.«Я обратил внимание моего коллеги на то, что некоторые действия США и Евросоюза, предпринятые в последнее время, особенно в последние дни (заседание в рамках НАТО, встреча лидеров «семерки», заявления, которые там принимаются), не совсем помогают создавать атмосферу для конструктивного диалога, а напротив – порождают у некоторых деятелей в Киеве иллюзии, что им все дозволено. Это неприемлемый подход, который не приведет ни к чему хорошему. Надеюсь, Дж.Керри меня услышал», — осторожно отметил Лавров. Он потребовал от США оказать влияние на Киев и прекратить насилие. Запад же требует от России оказать влияние на сепаратистов и заставить их сдать оружие. Судя по всему, каждая сторона осталась при своем мнении. Однако у Запада есть преимущество: если до 26-27 июня (когда намечен саммит ЕС) Россия не прекратить дестабилизацию ситуации, последуют новые санкции.

В ответ Россия устами Сергея Лаврова выступает против «скатывания в русло примитивных схем прямолинейного противостояния между Россией и Западом». Лавров, выступая на заседании Российского совета по международным делам, выразил надежду, что нынешний кризис станет «освежающей грозой, которая позволит перевести отношения с западными партнерами на более здоровую и честную основу».По его словам события на Украине «стали кульминацией курса, осуществлявшегося западными партнерами многие годы в отношении России». «Привычка не воспринимать русских как своих присутствует в Западной Европе столетиями. К сожалению, линия на то, чтобы видеть в России прежде всего соперника, а не партнера, проводилась и после распада СССР. По существу, в более мягкой форме был продолжен курс на сдерживание нашей страны», сказал он, рассчитывая на то, что именно сейчас появилась возможность уйти от традиционного противостояния и недоверия. Он указал на то, что несмотря на попытки в течение последних 25 лет выстроить на новом уровне стратегические отношения России и Запада, последний всегда продвигал параллельно альтернативную повестку, игнорируя интересы России.

Дипломатические мероприятия, сопровождавшие празднование высадки союзных войск в Нормандии, показали, что повестка дня Запада все очевидней расходится с российской, притом, что Москва пытается убедить прекратить «очередное наступление на российские интересы». «Обрубать канаты» и «задраивать люки» — не вариант в отношениях между Россией и Западом ни для нас, ни для них», — сказал Лавров. Россия значительно смягчила свою риторику, рассчитывая доказать конструктивность и нежелание возвращаться к моделям «холодной войны». Однако на практике недоверие к России принимает все более глубокие формы — на этом фоне США и Восточная Европа получили возможность вдохнуть новую жизнь в проекты трансатлантического партнёрства, что будет только в еще бОльшей степени провоцировать оборонительную, выражено антизападную риторику Москвы. Украина в такой ситуации постепенно может отходить на второй план, становясь лишь одним из «горячих сюжетов» в широком спектре непонимания между путинской Россией и консолидирующимся Западом.

1 комментарий

Filed under Mes Articles