Monthly Archives: Май 2014

Зачем глава Следственного комитета Бастрыкин взялся за идеологию

Мой комментарий для «Слона» про инициативы Бастрыкина

Глава Следственного комитета Александр Бастрыкин на этой неделе выступил практически с программными заявлениями – в «Российской газете» и на встрече с депутатами Госдумы.

Во-первых, он предложил политическим партиям и другим общественным силам создать движение «За честную уплату налогов». «Многие общественные и политические деятели хорошо говорят о патриотизме. Но ими почему-то упускается из виду если не основная, то очень важная составляющая этого «высокого» чувства, – желание содержать родную страну», – отметил Бастрыкин. Во-вторых, по словам главы силового ведомства, усиленная борьба правоохранительных органов с коррупцией к ее снижению все еще не привела: «Вот какая складывается ситуация: мы привлекаем все больше и больше людей, это уже сотни и тысячи людей по сравнению с периодом двух-трех-четырехлетней давности, а коррупция не только не исчезает, а прогрессирует». Ну и, наконец, Бастрыкин заявил о том, что гипотетическая возможность применения смертной казни все же должна быть в Уголовном кодексе.

Представитель Следственного комитета Георгий Смирнов, выражая личное мнение, пояснил Slon, что идеальная система налогообложения – это та, где поведение налогоплательщика основывается на добровольной личной мотивации, а не на принуждении в юридической ответственности.

«Ближе всего к такой модели подошли США, где обязанность платить налоги считается чуть ли не святым долгом каждого. В этой стране считается нормальным донести на соседа, который не платит налоги в фискальные органы, так как считается, что тем самым он не проявляет к тебе уважение. Именно за счет обеспечения такой высокой собираемости налогов и беспрецедентного объема государственного бюджета США и стали в свое время ведущей финансовой державой. Мощь этой страны основана именно на финансовой силе, которую обеспечивает американский налогоплательщик», – говорит Смирнов.

Правосознание российского налогоплательщика далеко от связывания уплаты налогов с чувством патриотизма, считают в СК: «Александр Иванович понимает, чтобы сформировать такую мотивацию налогоплательщика, очень важна идеологическая работа. Политические партии – это наиболее активные субъекты гражданского общества, именно эти субъекты политического процесса формируют идеологию. Но почему-то ни в одной программе политической партии, которая позиционирует себя как партия партитов, нет этой важной составляющей».

На вопрос, какая партия смогла бы возглавить такую работу, Георгий Смирнов ответил, что в лидирующей роли он видит партию «Гражданская платформа» как наиболее ориентированную на представление интересов бизнес-сообщества. Именно бизнес, а не наемные работники, сейчас больше всего не платит налоги. В такой ситуации государство рано или поздно просто будет вынуждено увеличить налоговую нагрузку на физических лиц, как это произошло во многих странах Европы в период финансового кризиса и дефицита бюджета.

«Кстати говоря, уважаемый лидер этой партии Ирина Прохорова занимается поиском истинных ценностей. Зачастую сфера ее познания лежит очень глубоко – в высоких материях и философских категориях. Однако одна истинная ценность лежит на поверхности – это мотивация внести свой вклад в формирование финансовой мощи России. И без материального базиса (экономического благополучия государства) философская ценностная надстройка просто может провалиться. Поэтому и предлагается партии «Гражданская платформа» возглавить это движение. Чтобы бизнесмены, вступающие в него, отказывались от офшорных форм владения своими активами, вывода налогооблагаемой прибыли в офшоры и так далее», – заметил Смирнов.

В пресс-службе «Гражданской платформы» ответили, что партия и так уже возглавила этот процесс, поскольку ее основатель один из самых крупных налогоплательщиков – физическое лицо.

Научный руководитель Института проблем правоприменения при Европейском университете в Санкт-Петербурге Вадим Волков считает, что сейчас глава Следственного комитета пытается отыграть себе те позиции, которые следственные органы утратили во время президентства Медведева. Тогда был принят ряд поправок в уголовный кодекс, в результате чего подразделения по борьбе с экономическими преступлениями утратили полномочия по возбуждениям уголовных дел по налоговым преступлениям. В условиях избирательного правоприменения полномочия проводить оперативные мероприятия и возбуждать уголовные дела являлись одним из главных инструментов давления на бизнес и участия в перераспределении активов, в вымогательстве. По словам Волкова, такое правоприменение ухудшает инвестиционный климат, и в общем ущерб от борьбы с экономическими преступлениями выше, чем ущерб от самих экономических преступлений.

Напомним, в октябре прошлого года был в Госдуму внесен президентский законопроект о возвращении этих прав на возбуждение дел без представления налоговых органов, уже принятый в первом чтении. Крупнейшие бизнес-организации и бизнес-омбудсмен Борис Титов обратились к президенту с просьбой учесть и их позицию.

«Вся проблема в том, что законопроект внесен от имени президента. И мы конфликт раздувать не можем, и он отзывать не станет», – говорил тогда собеседник Slon из числа руководителей Союза предпринимателей, знающий о том, что поправки готовились Следственным комитетом. В какой-то момент казалось, что президент готов учесть предложения бизнесменов, но сейчас, по словам одного из источников Slon, близких к Борису Титову, тому не удалось отстоять.

«Бастрыкин, усиливая свое ведомство, пытается заодно вернуть себе полномочия, отчасти это ему уже удалось, эти заявления должны предвосхищать активизацию правоохранительных органов», – подтверждает и Волков. «Здесь идет борьба, есть омбудсмен Титов, который отстаивает интересы бизнеса публично, ну и Бастрыкин тоже делает это публично. Мне кажется, что у нас будет активизация правоохранительных органов против бизнеса, как в середине 2000-х, под видом борьбы с неуплатой налогов, и вот эти заявления – легитимация, попытка представить ведомственные интересы как общегосударственные».

Ведомство Александра Бастрыкина заявило о своих амбициях сразу после отсоединения от Генеральной прокуратуры в 2011 году, начав расследование о «крышевании» прокурорами подмосковных казино, после была неудачная попытка получить для спикера СК Владимира Маркина статус депутата Госдумы, а отставка бывшего куратора внутренней политики с поста вице-премьера в мае прошлого года произошла после публичного прессинга со стороны Следственного комитета и Маркина.

По словам Волкова, Бастрыкин пытается быть публичным политиком с тех пор, как Следственный комитет отделился от прокуратуры, сейчас пытается работать «в тренде», поскольку у нас происходит специфический консервативный поворот, поворот к мобилизационной экономике, которая предполагает активное изъятие ресурсов из одних отраслей и направление их в другие. «Фактически Следственный комитет сейчас конкурирует с Генпрокуратурой за юрисдикцию и политическое влияние. У нас любой орган, который обладает возможностью физического лишения свободы и применения государственного насилия, обладает политическим весом. Бастрыкин, пользуясь этой консервативной волной, пытается реализовать программу создания мощного отдельного неконтролируемого следственного органа», – считает Волков.

Руководитель аналитического департамента Центра политических технологий Татьяна Становая считает, что Бастрыкин, выступая с программными заявлениями, пытается взять на себя роль не столько политика, сколько идеолога общегосударственного масштаба, выходя за рамки своих профессиональных интересов. Среди силовиков это всегда было признаком некоей привилегированности. Например, можно вспомнить, как в 2007 году тогда еще глава ФСКН Виктор Черкесов в своей статье в «Коммерсанте» философствовал о «чекистском крюке», спасшем постсоветское общество от катастрофы.

«Такие глубокие мысли обычно приходят тогда, когда в твоем ведомстве творится неладное. Черкесов тогда столкнулся с агрессивной атакой со стороны ФСБ. У Бастрыкина ситуация несколько иная: на фоне перегруппировки среди силовиков – наплыв представителей ФСО в МВД, активизация ФСБ в борьбе с генералами МВД – ему очень важно, грубо говоря, выделиться», – говорит она. С учетом того, что сейчас в силовых органах идут кадровые и структурные пертурбации, Бастрыкин, вероятно, стремится подстраховаться, показав свою политическую актуальность и подчеркнув роль верного путинского «охранителя».

Что касается нескончаемого потока коррупционных преступлений, о которых говорил Бастрыкин, то надо понимать, что борьба с коррупцией – это тоже востребованная площадка, для власти это способ дисциплинирования государственного аппарата во время санкций и сложных отношений с другими странами, полагает Волков. Напомним, в декабре прошлого года в администрации президента было создано новое управление – по борьбе с коррупцией, под руководством Олега Плохого.

«У нас есть Управление в администрации по борьбе с коррупцией, и есть Следственный комитет, есть МВД, которое занимается оперативной работой по коррупции. Сейчас есть неопределенность кто в государстве будет главным органом с исключительными полномочиями в стране по борьбе с коррупцией. Бастрыкин предлагает себя. Есть еще соперничество с Главным следственным управлением МВД, которое тоже расследует преступления, и коррупционные в том числе. У нас обостряется борьба за бюджеты, и ведомства начинают конкурировать».

А возвращение гипотетической смертной казни – это заигрывание с популярными в народе идеями, полагает Становая. Бастрыкину важно засветить свое имя в массовом сознании, что неизбежно придаст ему важности, разговоры о необходимости платить налоги – игра на старой теме социальной ответственности бизнеса, весьма чувствительной для Кремля и Путина лично.

На вопрос Slon, стоит ли силовому органу выходить в общественное поле, Георгий Смирнов ответил, что «работа с населением, в том числе разъяснение ему правовых вопросов, является одним из направлений деятельности органов государственной власти. Следственный комитет с момента создания вел максимально открытую информационную политику. Во многом это заслуга и нашего Управления взаимодействия со СМИ и лично его руководителя Владимира Маркина. Поэтому обращение к институтам гражданского общества – это нормально. Тем более что Следственный комитет ничего не навязывает, это лишь предложение организовать такую работу во благо государства. Почему бы нет?»

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Не для того мы душим Украину, чтобы она платила по долгам

Моя колонка для «Слона»

Сегодня и российские, и европейские СМИ обсуждают прогресс на переговорах России, Украины и ЕС об урегулировании газовой проблемы. Сообщается, что Украина якобы готова погасить $2 млрд то ли за долги, то ли внести как предоплату за будущие поставки. Россия же, наблюдая за всеми этими наивными интерпретациями, тянет руку к рубильнику, чтобы уже с 3 июня перекрыть поставки голубого топлива. Ну или снизойти и отложить отключение газа на пару-тройку недель, показав все свое великодушие по отношению к братскому народу.
Информация, поступающая из Берлина (там проходят трехсторонние газовые переговоры), не позволяет с точностью понять, что же стороны решили в итоге. Как правило, это означает только одно: ни о чем договориться не удалось и каждый остался при своем мнении. Еврокомиссар по энергетике Гюнтер Эттингер заявил, что Украина в четверг перечислит $2 млрд как задаток по будущим поставкам (интересно, по какой цене Киев рассчитывает платить?). Министр энергетики России Александр Новак опроверг Эттингера и заявил, что если Россия получит 2 ярда, как выразился недавно Сергей Иванов, то средства пойдут на погашение долга, который, как известно, составляет $3,5 млрд. А коллега Новака, министр энергетики Украины Юрий Продан и вовсе признал, что никаких договоренностей не достигнуто.
Что же произошло на самом деле? На самом деле ЕС и Киев решили, что в распоряжении у Украины имеется максимум $2,5 ярда. Из них два могут быть выплачены в самое ближайшее время, еще половина – позднее, если удастся договориться по ценам на газ. На что эти деньги могут пойти, Киев и сам не знает. Лишь бы избежать прекращения поставок газа с началом июня. Одно понятно: долг $3,5 млрд не признается, равно как и цена на газ в размере $485 за тысячу кубометров. Россия же остается на своей жесткой позиции: сначала погашение долга, затем предоплата за июнь и только потом поставки. «Газпром», демонстрируя свое великодушие, готов даже пойти на компромисс, отключив газ немного позднее, если часть долга будет погашена уже сейчас.
А если представить, что в четверг Украина внесет и предоплату, и долг за газ в полном размере? Гипотетически. И так будет вносить каждый месяц. Можно не сомневаться, что Кремль придумает еще какой-нибудь долг. Там умеют считать «правильно» не только на выборах. Что же это означает? Очень просто: не за деньги Кремль душит Украину, а значит, и полная оплата не входит в российские планы. Реальная цель Кремля – поставить Киев в такие невыносимые финансово-экономические условия, чтобы заставить прийти на поклон и просить «хоть полцарства» за газ.
«Полцарства» Кремль бы как раз взял, да вот, кажется, Киев не готов отдать ни йоты. Реальная задача Москвы на газовых переговорах – показать Украине, что та без благосклонности и доброй воли Москвы не продержится и полугода. Иными словами, торг ведется исключительно за размер скидки, которую Москва готова предоставить при условии заключения пакетной политической сделки по набору важных для России вопросов. Решаться-таки вопросы могут только на встрече Владимира Путина и Петра Порошенко, но о ней говорить пока рано, заявил Дмитрий Песков.
Вот тут-то как раз сейчас и будет главная интрига. Президент Украины избран, теперь наступает время ожидания: именно от Порошенко ждут инициативы по проведению переговоров с российским лидером, и тут-то он и должен предложить Москве нечто, что сразу же растопит ее ледяное сердце и позволит сбросить с барского плеча этак 100 долларов за тысячу кубов. Да и долг можно будет реструктурировать так, чтобы снизить нагрузку на бюджет.
Вопрос в том, что именно может предложить Порошенко? Тут важно отметить, что президент, избранный в первом туре, сумевший консолидировать вокруг себя всех ключевых предвыборных противников (показательно, что Арсений Яценюк останется премьером, что можно рассматривать как часть договоренности с Юлией Тимошенко), это вовсе не тот президент, которого ждали в Кремле. В Кремле рассчитывали, что по итогам голосования страна получит полулегитимного, слабого, отвергнутого востоком «временщика», которому придется проявить чудеса гибкости в диалоге с Россией. С Порошенко, получившим значительный аванс доверия, разговаривать будет сложнее.
И тем не менее поле для компромисса по критично значимым для России вопросам хотя и узкое, но все же имеется. В первую очередь речь может идти о замораживании вопроса вступления Украины в НАТО (конечно, с оговорками, что в долгосрочной перспективе североатлантическая интеграция неизбежна). Порошенко придумал неплохую альтернативу: «Достижение договоренностей с соседними странами о дополнительной защите для Украины». Во-вторых, это децентрализация власти, которая, по словам, Порошенко, может начаться в рамках конституционной реформы только после избрания нового парламента. В-третьих, гарантии русского языка, но на региональном уровне. Однако по другим вопросам позиция Украины кажется несгибаемой. Это касается подписания экономической части соглашения об ассоциации с ЕС (что может произойти уже в конце июня), отказа от придания русскому языку статуса второго государственного, недопустимости федерализации (об этом уже вообще речь не идет). А значит, и Россия не пойдет на те уступки, которые от нее ждет ЕС и Киев.
Так вот, гипотетически и у Москвы есть предел возможностей. Представим, что Киев не заплатил по долгам и не внес предоплату. Как долго «Газпром» может перекрывать поставки украинского газа? В начале 2006 года, например, газ был отключен на трое суток. В начале 2009 года – на 20 дней. Безусловно, отключения делают Киев гораздо более сговорчивым. Однако и Россия не может позволить себе слишком долгие перерывы, рискуя значительно ослабить свои позиции на европейском газовом рынке. Поэтому безгранично пугать Украину потухшей горелкой (как однажды это наглядно продемонстрировал зампред правления ОАО «Газпром» Александр Медведев в студии одного из российских телеканалов) Москва не может. Поэтому в итоге прогибаться придется и России, и чем дольше «Газпром» будет душить Украину, тем больший долгосрочный урон получит сама Россия. Так что в итоге между Россией и Украиной будет неизбежен компромисс, который для обеих сторон будет носить половинчатый характер: Киеву придется много платить (а ЕС приплачивать), а Москва останется с носом в отношении своих геополитических «хотелок».

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ПУТИН В КИТАЕ: РАЗВОРОТ НА ВОСТОК ИЛИ ДИВЕРСИФИКАЦИЯ?

ПОЛИТКОМ

20-21 мая состоялся визит президента России Владимира Путина в Китай, результат которого глава государства назвал «фантастическим». В первый день визита было подписано 43 документа, во второй разрешилась главная интрига последних 10 лет – подписание контракта на поставки российского газа между «Газпромом» и CNPC. Визит имел особое значение на фоне возвращения Запада к политике «сдерживания» России: Москва ищет не только экономического, но политического союза с Китаем, рассчитывая на более равноправный диалог в последующем с Западом.

Ключевым событием визита Путина стал, безусловно, газовый контракт, переговоры о заключении которого «Газпром» ведет ровно 10 лет. В октябре 2004 года Россия и Китай подписали рамочное соглашение о стратегическом сотрудничестве в газовой сфере. Речь шла пока о создании координационного комитета CNPC и «Газпрома», который должен был работать над вопросом поставок газа в Китай. Тогда цели ставились гораздо более скромные: поставки лишь 20 млрд. кубометров газа в год. Однако мало кто мог тогда спрогнозировать, что переговоры настолько затянутся.

Итак, по подписанному газовому контракту «Газпром» обязуется поставлять Китаю по восточному маршруту до 38 млрд. кубометров в год в течение 30 лет (общий контрактный объем составит 1,032 трлн. стоимостью $400 млрд.). Цена на газ, которая была главной интригой и самым спорным моментом, официально не раскрывается. «Коммерческая тайна», — сказал председатель правления ОАО «Газпром» Алексей Миллер. По словам запредправления ОАО «Газпрома» Александра Медведева, цена намного превышает $350 за тыс. кубометров. По словам российских министров, она все-таки находится за пределами нижней границы — $350 за тыс. куб. Источники, близкие к переговорам, рассказали СМИ, что общий торг велся в коридоре $360-$400 за тыс. кубометров. Эксперты в области энергетики сходятся на цифре $385-390. Россия в течение 4-5 лет предстоит построить газопровод «Сила Сибири». По словам Владимира Путина, инвестиции с российской стороны составят $55 млрд., со стороны Китая — $22 млрд. Соотношение собственников во владении газопроводом неизвестно. Аванс, по данным министра энергетики России Александра Новака, составляет до $25 млрд. и является опцией. Судя по комментариям российских официальных и анонимных источников, контракт пока носит сырой характер и требует доработки в деталях. России было принципиально важно доработать его рамку к концу визита Путина. Решающим фактором, возможно, стало ужесточение позиции китайской стороны, которая к концу первого дня визита Путина стала распространять информацию, что контракт подписан не будет.

Подписание газового контракта преподносится как крупнейший успех «Газпрома», к чему, безусловно, свои усилия приложил и Владимир Путин. «Газовая отрасль России и СССР не знала такого соглашения. Мы вчера работали до четырех утра, а утром опять начали с центра поля, но в итоге нашли решения, удовлетворяющие обе стороны. На ближайшие четыре года это будет самая крупная стройка, без преувеличения. Одна разработка месторождений, создание новых предприятий, гелиевого завода привлечет десятки миллиардов долларов и создаст тысячи рабочих мест. Начнем прорабатывать западный маршрут, в перспективе свяжем восточную и западную часть добычи», — заявил Путин.

Контекст визита Путина делает главным вопросом объем политической составляющей в подписанном газовом контракте: в какой степени договоренность носит антиамериканский характер, является ли это шагом в сторону более крепкого геополитического партнерства России и Китая, где цена на газ оказывается вопросом вторичным? Иными словами, обусловлено ли нынешнее российско-китайское сближение ухудшением отношений России и Запада или это самодостаточный процесс, который развивался бы при любой динамике напряженности на западном направлении?

Китайское направление российской внешней политики активизировалось в рамках первого президентского срока Владимира Путина. И с самого начала создавалось ощущение, что политический союз в большей степени нужен России, в то время как Китай заинтересован преимущественно в получении дешевых энергоресурсов. Эта в значительной степени упрощенная картина требует важных уточнений. Во-первых, несмотря на свою экономическую мощь (по данным МВФ, Китай в 2016 году станет первой экономикой мира) и торгово-экономические преимущества по сравнению с Россией, Китай не достиг сопоставимой геополитической роли на мировой арене. Россия как союзник Китая по голосованию в СБ ООН (как правило, Россия и Китай вместе ветируют предложения западных стран, как это произошло на прошедшей неделе в отношении идеи передать «сирийское досье» в Международный уголовный суд), как один из ключевых полюсов в системе международных отношений, способных противопоставить свою позицию США, оказывается удобным партнером Китая. Россия, по крайней мере, публично не возражает против расширения влияния Китая на постсоветском пространстве, хотя в российской элите и обществе и существуют немалые опасения, связанные с возможной китайской экспансией не только на территории СНГ, но и собственно в Россию (на Дальний Восток и в Сибирь). Впрочем, несмотря на наличие подобных опасений и сохранение серьезных расхождений между Россией и Китаем в рамках ШОС (например, по созданию общих финансовых институтов, где ведущую роль заведомо будет играть Китай), обе страны в настоящее время способны быстро и без шума находить общий язык.

Во-вторых, на сегодня региональные интересы для Китая являются бОльшим приоритетом, чем глобальная мировая политика. Растущая экономика требует больше ресурсов, и Китай фокусируется на экспансии на близлежащие территории, что ведет к многочисленным точкам напряженности с соседями. Как раз в преддверии визита Путина обострился территориальный спор Китая с Вьетнамом в Южно-Китайском море. Как заявил начальник генштаба народно-освободительной армии Китая Фан Фэнхуэй, Пекин продолжит работы по созданию буровой платформы для поиска нефти у Парасельских островов. У России с Китаем на сегодня достаточно четко разведены сферы влияния, а стратегических разногласий нет. Россия не видит в Китае и стратегической угрозы.

В-третьих, и Россия, и Китай строят свою государственность на принципе ценностной уникальности, отличной от идеалов западной демократии. Учитывая, что в последние два года ценностный разрыв между Россией и Западом существенно вырос, Москве психологически проще иметь дело с «особенным» Китаем, «завоевавшим» своей экономической мощью право быть отличным от продвигаемых США и Европой стандартов. Однако комфортность – лишь один из факторов. В геополитическом смысле взаимодействие России и Китая – это ставка на альтернативную ценностную модель построения государства и защиты суверенитета от внешних посягательств. В совместном заявлении о новом этапе отношений всеобъемлющего партнерства и стратегического взаимодействии говорится, что Россия и Китай «выступают против любых попыток и способов вмешательства во внутренние дела, за твердое соблюдение основополагающих положений международного права, закрепленных в Уставе ООН, безусловное уважение права партнера на самостоятельный выбор пути развития, сохранение и отстаивание собственных культурно-исторических, нравственных и моральных ценностей». Стороны выступили против фальсификации истории, осудили германский и японский фашизм и милитаризм.

В-четвертых, значимое место в российско-китайских отношениях, безусловно, занимает антиамериканский фактор, который подталкивает, прежде всего, Россию к более активной и гибкой политике в отношениях с Китаем. В данном случае важно подчеркнуть, что антиамериканские мотивы Китая гораздо менее выражены, нежели у России. У Китая, несмотря на все ценностные расхождения, геополитическую конкуренцию с США, взаимное недоверие, сейчас нет стремления противопоставить себя американцам. Конкуренция и расхождения Китая и США носят в гораздо большей степени рациональный и управляемый характер, а Китай, в отличие от России, не ощущает в такой степени своей уязвимости перед США. И, тем не менее, сближение с Россией рассматривается Китаем как фактор усиления своей геополитической позиции в диалоге с США, прежде всего, в контексте расширения регионального влияния и выстраивания отношений со странами, с которыми у Китая традиционно сложные отношения. В совместном заявлении говорится, что «стороны рассматривают взаимодействие России, Индии и Китая как важный фактор обеспечения безопасности и стабильности в мире и регионе. Россия и Китай будут и далее прилагать усилия по укреплению в трехстороннем формате стратегического диалога в целях повышения взаимного доверия, выработки единых позиций по актуальным региональным и глобальным вопросам, продвижения практического взаимовыгодного сотрудничества». Таким образом, есть претензия на создание треугольника Россия, Индия, Китай, а также ряд региональных организаций, где инициатива в большей степени будет фокусироваться в руках Китая. Россия и Китай пообещали углублять взаимодействие в рамках Восточноазиатского саммита (ВАС), Регионального форума АСЕАН по безопасности и других многосторонних механизмов диалога и сотрудничества в регионе. «Они будут наращивать усилия по укреплению роли ВАС как платформы для стратегического диалога лидеров государств региона», говорится в документе. Россия также поддержала председательство Китая на 2014-2016 гг. в Совещании по взаимодействию и мерам доверия в Азии (СВМДА), которое «утверждается как эффективный механизм диалога по вопросам обеспечения мира и безопасности в регионе».

Для России достаточно важным было заручиться поддержкой Китая по ситуации в Украине (в данном случае речь шла о символической поддержке усилий по деэскалации конфликта и поддержке диалога, однозначной поддержки своей политики Россия так и не получила), зафиксировать совместную позиции по Сирии (поддержка суверенитета, единства и территориальной целостности Сирии, прекращение насилия и урегулирование сирийского кризиса исключительно политико-дипломатическими средствами), прописать в совместном заявлении недопустимость одностороннего развёртывания глобальной системы ПРО.

Таким образом, значимость нынешнего визита основана, прежде всего, на расширении давно декларируемого восточного вектора, продвигаемого, в первую очередь, в качестве политики диверсификации отношений России с Западом и Востоком. Вряд и стоит рассматривать союз России и Китая как попытку Москвы выстроить замену прозападному вектору. Напротив, скорее можно говорить о намерения России укрепить свои геополитические позиции для улучшения условий торга с Западом и минимизации рисков на фоне реализации Западом политики «сдерживания». Речь идет в бОльшей степени о попытке девальвировать, насколько это возможно, последствия санкций и российско-западного похолодания, снижении уязвимости экономики России от политики «сдерживания».

Энергетические отношения в этом контексте оказываются одним из фундаментальных факторов реализации концепции взаимозависимости: поставки нефти и газа становятся не просто коммерческой сделкой, а форматом повышения доверия, сближения интересов. С коммерческой точки зрения, по мнению экспертов в области энергетики, заключенные Россией контракты по газу ставят проект разработки Чаяндинского и Ковыктинского месторождений, который являются ресурсной базой для «Силы Сибири» на грань рентабельности. Однако 30-летний контракт – это лишь первый шаг на пути построения долгосрочных энергетических отношений, неизбежно создающих основу для развития в перспективе более прочного стратегического союза в области безопасности и мировой политики. Это плата за вхождение на энергетический рынок Китая, задающий темпы роста мировой экономики.

В этом контексте споры о том, продешевила Россия или нет, не могут быть однозначно разрешены. Цена на газ в целом сопоставима с европейскими (хотя для китайских поставок еще нет инфраструктуры, на которую придется затратить часть средств), а ценность контрактов увеличивается на фоне того давления, которое испытывает «Газпром» в Европе, активизирующей политики снижения зависимости от поставок российского газа. Учитывая, что ресурсная база для поставок в страны Европы и Китай совершенно различна, неверным было бы утверждение о намерении «Газпрома» компенсировать возможные потери на европейском рынке новыми возможностями на китайском направлении. Однако демонстрация Европе, что «Газпром» способен найти новые рынки, договориться с крайне тяжелыми переговорщиками из Китая после 10 лет диалога, реализовывать проекты по разработке новых более трудных месторождений – стала одним из главных результатов газовой сделки.

Важным пунктом программы визита Путина стало и военно-техническое сотрудничество с Китаем. «Рособоронэкспорт» завершит в текущем году поставку партии из 48 вертолетов Ми-171 в Китай. Ранее было объявлено, что Россия не видит дальнейших перспектив развития отношений с США по поставкам вертолетов Ми-17В-5 в Афганистан. Россия является постоянным поставщиком в Китай оружия и боевой техники. Активным спросом в Китае пользуются истребители Су-27 (КНР переданы лицензии на их производство), зенитные ракетные системы С-300 и другие комплексы противовоздушной обороны. В сфере высоких технологий Россия и Китай договорились о совместной разработке широкофюзеляжного дальнемагистрального гражданского авиалайнера, который по замыслу должен составить конкуренцию европейским Airbus и американским Boeing.

Россия претендует на роль одного из полюсов мирового влияния. Развитие российско-китайских отношений, которые вышли на новый уровень, — вклад, прежде всего, в увеличение международного веса самой России, пытающейся таким образом усилить многополярность мира (о кризисе однополярного мира на ПМЭФ снова говорил президент Путин). На этом фоне заключение газового контракта и подписание более 40 документов по итогам визита – это реализация концепции взаимозависимости, буксовавшей в отношениях с Европой и первый шаг на пути создания более доверительных стратегических отношений с Китаем. Стремление России усилить свои позиции на мировой арене за счет сближения с Китаем – во многом защитная реакция на кризис отношений с Западом. Главным же уязвимым местом российско-китайских отношений остается экономическая слабость России, интересы которой для Китая пока остаются периферийными.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Запуск «Спутников». Маркетинговое сопровождение. Дорого. СКР

Моя колонка для «Слона»

СКР решил показать свою эффективность в деле улучшения инвестиционного климата России, придя с обысками к людям из окружения Навального – самой перспективной фигуры в среде российской реальной оппозиции, и в компанию «Яндекс.Деньги» – одну из самых передовых на российском IT-рынке. Наезд на «Яндекс» совпал с презентаций нового национального поисковика «Спутник». СКР, вероятно, берет на себя новую роль – маркетингового аутсорсинга.
В следующий раз Сбербанку следовало бы пригласить на свою панель на Петербургском экономическом форуме главу Следственного комитета России Александра Бастрыкина, а также пресс-секретаря СКР Владимира Маркина. Они на своем собственном опыте знают, что именно мешает российской экономике развиваться. Например, без тени сомнения они бы рассказали, что во всем виновата купленная на деньги Госдепа оппозиция, которая дестабилизирует ситуацию в стране, а также «передовой» интернет-бизнес, который по изначальной задумке ЦРУ должен создавать все условия для мошенников обкрадывать простых и наивных граждан. Желающих возразить при этом на выходе ждали бы конвоиры, которые уже в других условиях разъяснили бы затем доказательную базу позиции СКР.
В прошлом году Алексей Кудрин взял на себя смелость заявить: «У нас Следственный комитет стал главным фактором инвестиционного климата, и, к сожалению, не в лучшем виде…». Дружба с Владимиром Путиным не помогла бывшему министру финансов избежать ответной зубодробительной критики со стороны Маркина, который в газете «Известия» (ну не в «Ведомостях» же) заявил, что, во-первых, СКР не занимается экономическими преступлениями в сфере бизнеса. А во-вторых, намекнул на подопечных Кудрина из налоговой службы, которых СКР преследовал за уголовные преступления (то, что они там были все повязаны связями с «силовиками», замкнутыми на путинское окружение, Маркин умолчал). То есть «сам дурак». Ну а в итоге Маркин с удовольствием принял на СКР ответственность за улучшение в России инвестиционного климата.
В развитие этих амбиций СКР обратил внимание на злостных соратников Алексея Навального: депутата совета депутатов московского района Зюзино Константина Янкаускаса и предпринимателей Николая Ляскина и Владимира Ашуркова. Подозреваются они, по словам Маркина, по двум уголовным статьям: «нарушение порядка финансирования избирательной кампании» и «мошенничество, совершенное организованной группой в особо крупном размере». Собственно, суть дела уже подробно обсуждалась в российских СМИ и рассматривалась Генпрокуратурой, МВД и Мосгоризбиркомом в рамках избирательной кампании Алексея Навального на выборах мэра Москвы. Тогда было решено, что вроде по духу нарушения есть, а вот по закону не клеилось. Речь шла о двухступенчатой системе пополнения избирательного фонда Навального. Сначала в фонд поступали средства со счетов соратников Навального, а потом их затраты компенсировались за счет добровольных пожертвований сторонников оппозиционного кандидата в мэры. Так вот, дело можно условно разделить на две части. Первая связана с проблемой законности двухступенчатой схемы, при которой в фонд Навального поступают проверенные средства, но вот компенсируются они соратникам со всяких там иностранных (вражеских) IP-адресов. Заверения, что россияне могли посылать деньги с отдыха из Италии или использовать анонимизаторы, по которым ваш IP-адрес может высвечивать ваше местонахождение, например, в Калифорнии, на следователей впечатления не произвели. В любом случае тогда, в преддверии выборов мэра Москвы, правоохранительные органы пришли к выводу, что даже при чрезмерной гибкости в трактовке законов приравнять иностранный IP-адрес иностранному гражданству ну никак не получается. Теперь выполнить трюк решил СКР.
Вторая часть дела гораздо более интересная, и совершенно неясно, с чего этим занимается СКР, а не МВД. Соратники Навального якобы занимались мошенничеством, получая у граждан многие миллионы на кампанию Навального, но переправляя в его избирательный фонд лишь по миллиону. Теперь СКР просит налоговую службу проверить, на какие доходы жили организаторы этих схем и не за счет ли наивных сознательных граждан, ставших, по версии СКР, жертвами хитроумных сетей оппозиционера, они совершали свои траты.
Весь этот наезд СКР на людей Навального, а также обыски в «Яндексе.Деньги» преследуют несколько тактических задач, лежащих в плоскости текущей политической повестки. Во-первых, это дискредитация окружения Навального. Понятно, что месседж народу посылается вполне прозрачный: посмотрите, с кем работает этот уже вот-вот дважды осужденный оппозиционер, криминальный элемент, рвущийся во власть. Сам уголовник, и все его окружение такое же. Иными словами, после «самых честных и прозрачных» сентябрьских выборов Кремль решил вернуться к тактике криминализации внесистемной оппозиции. Момент для этого подходящий: рейтинги Путина на пике, народ радуется возвращению Крыма, элита мобилизуется под натиском Запада.
Во-вторых, это попытка девальвировать доверие к схеме сбора пожертвований, к фандрайзингу через «Яндекс.Деньги». Мотивы тут более чем просты: процесс этот по большей части неподконтрольный (а значит, и помешать этому сложно), и для «сомнительных элементов» типа Навального уж слишком комфортный. А комфорт внесистемной оппозиции – это угроза национальной безопасности. Так что если нельзя посадить самих граждан, переводящих деньги, то нужно надавить на организаторов сбора средств и систему «электронных кошельков».
В-третьих, можно наблюдать подключение СКР к избирательной кампании по выборам депутатов Мосгордумы. Свой список пытается выдвинуть коалиция «За Москву», куда входит Николай Ляскин, ставший фигурантом расследования СКР. Обыски и уголовные дела – не что иное, как попытка нанести удар по коалиции «За Москву» в преддверии выборов и помешать ей собирать средства для пополнения избирательного фонда.
Ну и, в-четвертых, это, конечно, удар по самому Навальному. Власть дает понять, что работа в команде оппозиционера – это всегда угроза оказаться под следствием.
Но есть во всей этой истории и стратегические задачи более широкого и долгосрочного порядка. В первую очередь это удар по «Яндексу» (даже если 75% «Яндекса.Деньги» принадлежит Сбербанку, а самому «Яндексу» 25%). Недавно Владимир Путин упрекнул «Яндекс» в том, что компания стартовала на западные деньги (то есть агенты Госдепа), а теперь держит свои серверы в США (откуда ЦРУ рулит интернетом). Депутаты Госдумы предлагают приравнять поисковик к СМИ, чтобы лишить, вероятно, Госдеп возможности промывать мозги российских пользователей сети. Так вот после обысков картинка складывается полноценная: пока «Яндекс» манипулирует российским общественным мнением через жонглирование новостями, «Яндекс.Деньги» содействует финансированию подрывной деятельности «пятой колонны» в среде российской оппозиции.
Судя по всему, общественное мнение готовят к более активной атаке на российский сегмент интернета, и в частности на поисковики, а параллельным процессом станет разоблачение окружения Навального. Сейчас, пока еще сильны эмоции под условным названием «затокрымнаш», у Кремля появился большой соблазн додавить внесистемную оппозицию и «организовать» российский сегмент интернета так, чтобы несогласных можно было включать и выключать одной кнопкой. Тут и заготовка подоспела: национальный поисковик «Спутник» Ростелекома будет отличать достоверную информацию от недостоверной (отдавая приоритет официальным, патриотическим, православным и духовно скрепляющим новостям), а заодно защищать «электронные кошельки» граждан от провокационных поступлений средств с IP-адресов города Лэнгли. В итоге же получается, что Крым-то наш, только вот с рядом прав и свобод придется расстаться. Равно как и смириться с тем, что инвестиционный климат в России все-таки с удовольствием определяет СКР, по совместительству занимаясь расчисткой рынка для патриотичных IT-компаний с встроенными функциями обеспечения национальной безопасности и чистоты политических умыслов граждан.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

КОРПОРАЦИЯ «СИЛОВИКОВ»: КАДРОВАЯ ЭКСПАНСИЯ НА ФОНЕ ВНУТРЕННИХ «ВОЙН»

ПОЛИТКОМ

На прошедшей неделе президент России Владимир Путин произвел крупные кадровые перестановки, в которые были активно вовлечены представители силовых структур, в результате которых можно говорить как об общем росте влияния силовых структур в политической жизни, так и о перегруппировке среди силовых «кланов», сопровождающейся повышенной конкуренцией между ними. В последние месяцы внутри силовых «корпораций» происходят кадровые пертурбации, которые в целом можно структурировать по отдельным трендам.

Тренд первый – исход кадров из ФСО. В июле 2013 года в отставку с поста главы президентской службы безопасности и заместителя директора ФСО ушел Виктор Золотов – одна из самых закрытых и влиятельных фигур среди «силовиков». Осенью прошлого года он был назначен заместителем главкома ВВ, что трактовалось двояко: либо как «почетная отставка», либо как плацдарм для повышения. Теперь стало известно, что Золотов не только стал главкомом, но и первым заместителем министра (ранее его предшественник Николай Рогожкин был простым замом министра).

Виктор Золотов – один из самых доверенных соратников президента: еще в 90-е годы он был охранником мэра Санкт-Петербурга Анатолия Собчака и его зама Путина. С 1999 года руководил охраной Путина-премьера, в 2000 стал начальником президентской службы безопасности. В 2007 году активно упоминался как один из участников межклановой войны силовиков. Коалиции, состоявшей из главы ФСО Евгения Мурова, начальника СБП Виктора Золотова, руководителя ФСКН Виктора Черкесова (их «чекисты» обвиняли в прослушивании телефонов, за что на три года условно был осужден генерал Александр Бульбов, «правая рука» Черкесова), противостояла коалиция ФСБ и Игоря Сечина. Все это сопровождалось беспрецедентной информационной кампанией с обеих сторон. Известный журналист и депутат Госдумы (его связи с «силовиками» давно известны) Александр Хинштейн писал, что атака на ФСКН являлись местью ФСБ за «дело о «Трех китах». В своей публикации Хинштейн фактически обвинял ФСБ в провоцировании войны между «силовиками». А Черкесов опубликовал в «Коммерсанте» резко критическую статью в отношении «чекистов» под названием «Нельзя, чтобы воины превращались в торговцев». В результате противостояния Путин предпочел «наказать» обе стороны, сменив руководство ФСКН и уволив ряд генералов ФСБ.

С тех пор видимое влияние ФСО и СБП снизилось, что накладывалось и на время медведевского президентства, когда в целом «силовики» были несколько дистанцированы от Кремля и процесса принятия решений, а сам Медведев даже пытался расставлять свои кадры в МВД и СКР. Игорь Сечин, в свою очередь, приобретший к концу второго путинского срока образ «силового демиурга», занялся ТЭКом в правительстве Путина.

Сейчас же люди из ФСО ведут активную кадровую экспансию – в результате на милицейских форумах стали вспоминать о 1983 годе, когда кадры из КГБ заполонили МВД. По сведениям СМИ, Золотову будет поручен политически значимый проект – создание на основе ВВ Национальной Гвардии. Однако другие источники это опровергают.

Помимо Золотова из ФСО в МВД пришёл также Дмитрий Миронов, только в феврале занявший пост первого замруководителя Управления уголовного розыска МВД России. О Миронове практически ничего не известно, в ГУУР его также не знают. Известно лишь, что ранее он работал в ФСО. Выходцем из ФСО является также Александр Колпаков, ставший начальником управления делами президента РФ вместо, как казалось, несменяемого Владимира Кожина. Глава президентской администрации Сергей Иванов пояснил, что Колпаков «длительное время и на высоких должностях занимался в службе хозяйственной работой». По данным «Коммерсанта», Колпаков был главой управления «В», отвечающего за охрану госрезиденций. По данным «Росбалта», Колпаков работал под началом Золотова в ФСО и занимался хозяйственными вопросами.

Для Кожина новое назначение выглядит понижением: теперь он один из помощников президента, отвечающий за военно-техническое сотрудничество. По данным источников «Коммерсанта», для «Рособоронэкспорта» и Федеральной службы по военно-техническому сотрудничеству это стало неожиданностью. Кожин «будет исполнять роль связующего звена между президентом, возглавляющим комиссию по ВТС, и директором службы Александром Фоминым, а также готовить повестку ее заседаний», — уточнил высокопоставленный собеседник издания в Кремле. При этом, по его словам, вопрос о создании в АП отдельного управления, которое специализировалось бы на ВТС, сейчас не стоит. Ранее функции военно-технического сотрудничества были закреплены за помощником президента Юрием Ушаковым. Вряд ли это стоит рассматривать как ослабление Ушакова: ВТС всегда было «территорией» Сергей Чемезова, главы госкорпорации «Ростехнологии», и кремлевские чиновники в эту сферу не особенно вторгались. Создание же дополнительного поста помощника президента выглядит специальным решением «под Кожина». Заметим, что Кожин, проработав на своем посту 14 лет и будучи также фигурой очень близкой к Путину (президент забрал его из Санкт-Петербурга в свою команду в 1999 году), обладал весьма противоречивой репутацией, а с его именем были связаны многие скандалы вокруг федерального имущества.

Второй тренд в рамках нынешней кадровой революции – это набирающая обороты атака ФСБ на МВД России, что выразилось, прежде всего, в аресте 8 мая бывшего начальника главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД РФ Дениса Сугробова в рамках дела о превышении должностных полномочий (подробнее об этом в предыдущем выпуске мониторинга). Уникальность ситуации Сугробова состоит в том, что через него атаке подвергается и помощник президента Евгений Школов, отвечающий за антикоррупционную политику и проверку деклараций чиновников. Школов по должности тесно работал с Сугробовым, который выполнял всю оперативную работу в рамках антикоррупционной политики и проверок законности госзакупок. Арест Сугробова сопровождается информационной кампанией против Школова, которому «недруги» (вероятно, из ФСБ), предвещают скорую отставку.

Вероятно, в основе этого конфликта слишком заметное усиление управления Сугробова, которое позволяло себе и прослушки руководства МВД (включая министра и его замов), и «провокации» взяток в отношении высокопоставленных сотрудников ФСБ, опираясь на «политическое прикрытие» Школова. Вскоре, появилась и новая версия конфликта МВД и ФСБ: она представлена в письме самого Сугробова к Владимиру Путину. В нем бывший начальник департамента ставит себе в заслугу борьбу с отмыванием финансовых средств, в том числе и «Мастер-банком», потерявшем за это в прошлом году лицензию, а также рассказывает о попытках ФСБ ангажировать сотрудников СКР и МВД, включая и самого Сугробова. «МК» делает вывод, что именно попытки Сугробова вскрыть «крышу» отмывочной мафии и стали причинами ответной атаки со стороны ФСБ.

На этом фоне МВД укрепляется выходцами из ФСО, а министр Колокольцев в итоге был лишен возможности заполнить вакансии своими людьми. Интересно также и назначение замминистра Александра Савенкова, который работал при Генеральном прокуроре Владимире Устинове главным военным прокурором, а затем вместе с Устиновым перешел в Минюст. Савенков прославился резкой критикой руководства Минобороны (тогдашний министр Сергей Иванов рассматривался как один из возможных кандидатов в президенты) за злоупотребления в российской армии. Карьера нового замминистра указывает на тесную связь с Устиновым, считавшимся близким к Игорю Сечину (сейчас сын Устинова Антон работает секретарем комиссии президента по ТЭКу). Однако преувеличивать сегодня это не стоит: за последние пять лет он практически выпал из активной политической жизни, занимая с 2009 по 2013 годы пост сенатора от Владимирской области. В любом случае стилистика кадровых решений Путина в отношении МВД пока указывает лишь на одно: нежелание президента усиливать одну из групп влияния, создавая систему сдержек и противовесов за счет назначения в МВД представителей разных кланов.

Наконец, третий тренд последнего времени – это расширение представительства выходцев из силовых структур на важных постах государственной службы. Это особенно хорошо видно по институту полномочных представителей президента России в федеральных округах. По сути, возвращается модель 2001 года, когда полпредами становились преимущественно «силовики». Однако тогда их роль была относительно понятной: Путин в то время испытывал кадровый дефицит (и был ограничен обязательствами перед предшественником), из чего был вынужден создавать дублирующие, выстроенные исключительно под него структуры. Полпреды должны были стать «глазами» Путина в регионах, особенно после острой политической войны федерального центра с региональными элитами перед президентскими выборами. Перед полпредами ставилась же задача приведения регионального законодательства в соответствие с федеральным.

Сейчас ситуация принципиально иная. Однако Путин начал снова делать ставку на военных или силовиков, назначая своих полпредов в федеральных округах. Из девяти полпредов лишь трое не связаны с военной службой или силовыми структурами – это вице-премьер Юрий Трутнев на Дальнем Востоке, Игорь Хоманских в УрФО и Александр Беглов в СЗФО. Два полпреда, назначенных в рамках большой кадровой ротации, придают институту совершенно новый смысл. Командующий объединенной группировкой внутренних войск на Северном Кавказе Сергей Меликов, ставший полпредом в Северокавказском федеральном округе, теперь сфокусируется на вопросах борьбы с терроризмом и безопасности. Бывший главком ВВ Николай Рогожкин стал полпредом в Сибирском федеральном округе вместо назначенного и.о. губернатора Красноярского края Виктора Толоконского.

Однако пока выходить на большие обобщения рано. Институт полпредства всегда имел особое значение только на Северном Кавказе. В других случаях это было либо способом выведения влиятельной фигуры на «почетную отставку», либо трамплином для дальнейшего избрания (назначения) на пост губернатора. В случае с Меликовым ситуация кажется относительно прозрачной: Кремль намерен сделать ставку именно на проблему безопасности, меняя саму модель управления Северным Кавказом (подробнее об этом в материале ниже). Однако назначение Рогожкина кажется скорее формой почетной отставки. ВВ он руководил уже 10 лет, достигнув «пика» своей карьеры.

Владимир Путин произвел самые крупные кадровые перестановки после мая 2012 года. Идет значительное укрепление «силовых» структур, повышение их роли в политической жизни страны, увеличивается «цена» и вес должностей в силовых структурах. При этом растет и конкуренция между различными группами влияния, что становится катализатором кадровых перестановок. Обращает на себя внимание исключительная экспансия ФСБ, что, возможно, и стало одним из оснований, по которым Путин вернулся к своей традиционной тактике создания противовесов. Укрепление МВД кадрами из ФСО должно сбалансировать интересы групп влияния и не допустить громких скандалов по аналогии тем, что уже имели место в прежние годы.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Дебют на «Ситибум»

Контратака ФСБ, или куда ведут силовые войны

Арест и уголовное дело полицейского начальника Дениса Сугробова обещает стать похлеще дела «оборотней в погонах» образца 2003 года. Тем временем Владимир Путин укрепил МВД тяжеловесами: заместителями министра Колокольцева стали ветераны клановых и аппаратных силовых войн бывший глава ФСО Виктор Золотов и бывший военный прокурор Александр Савенков.

Эхо войны 2006 года

9 мая не только россияне праздновали день Победы, но и высокопоставленные генералы ФСБ: у них была своя победа, корпоративная. Басманный суд Москвы 8 мая арестовал бывшего начальника главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД РФ Дениса Сугробова, который самонадеянно в начале этого года якобы пытался подставить «фсбэшников», спровоцировав их на получение взятки.

Дело оборотней в погонах было лишь частью большого предвыборного проекта «Единой России» и кампании про продвижению Бориса Грызлова, который тогда был главой МВД. Дело Сугробова больше напоминает межклановую войну силовиков образца 2006 года, когда Владимир Путин поувольнял руководство Генпрокуратуры и частично ФСБ (правда, многие как бы уволенные в действительности еще долго сохраняли свои посты).

Аппетиты людей в погонах растут, вслед за ними — и конкуренция между кланами. Доказывать свою востребованность они теперь будут с удвоенной силой

У той войны были серьезные последствия. В результате прокуратура как институт ослабла, появился Следственный комитет, который потом оказался весьма востребован в деле ловли оппозиционеров, а за превышение полномочий был арестован и затем осужден на три года условно правая рука главы ФСКН Виктора Черкесова генерал Александр Бульбов. Сугробов может повторить его судьбу, став заложником в войне «ментов» и «чекистов».

Шах и мат

В этот раз последствия могут оказаться не менее ощутимыми. Конфликт, судя по тому, как он развивается, ведет к усилению «чекистов» внутри силовой системы. ФСБ не только сумела отбить попытку дискредитации одного из своих высокопоставленных сотрудников, но и нанесла ответный удар. Не понравилось ей, что подчиненные Дениса Сугробова пытались спровоцировать на взятку Игоря Демина, замруководителя одной из служб 9-го управления ФСБ, отвечающего за обеспечение собственной безопасности сотрудников ведомства. Попытки отбить атаку «мвдшников» сопровождаются и информационной кампанией, и жизнь простого милицейского начальника предстает перед обывателем во всей красе (вот, например, версия «чекистов»).

14 февраля представители ФСБ и СКР провели обыски в управлении экономической безопасности и противодействия коррупции. 21 февраля президент подписал указ об увольнении Дениса Сугробова с должности начальника управления. 8 мая Сугробов арестован. Шах и мат.

Став заложником в войне «ментов» и «чекистов» Денис Сугробов может повторить судьбу Александра Бульбова

ФСБ продемонстрировала всему силовому сообществу, как быстро она умеет защищать интересы «корпорации», что ждет тех, кто «пришел с мечом», а также на каком уровне принимаются решения. ГУЭБиПК, одна из самых авторитетных и влиятельных структур внутри МВД, разворошена как осиное гнездо в мгновение ока. Искушенный зритель вновь может ждать громких разоблачений о кокаиновых дорожках в кабинетах, миллионах в сейфах и беспределе милицейских начальников. Сугробова вполне могут предложить Путину как компенсацию для народа за амнистированного скрытого героя России Анатолия Сердюкова. А тот факт, что сделавший стремительную карьеру Сугробов был еще и медведевским назначенцем, придает действу особый смак.

Локальная война против Сугробова и его подчиненных может развернуться в глобальную битву за контроль над МВД, а мишенью атаки может оказаться однокурсник Путина, помощник президента Евгений Школов, курировавший из Кремля работу Сугробова. Кстати, Школов — главный ответственный за антикоррупционную политику и проверку деклараций чиновников. А ГУЭБиПК, главный оперативный ресурс Школова, успешно расследовало важнейшие дела в области госзакупок. Так что кампания против него вполне может заставить кремлевского чиновника быть осторожней в антикоррупционных расследованиях (вероятно, на радость коррупционерам).

Удар по Колокольцеву

Тем не менее, стилистка кадровой политики Путина такова, что он всегда уравновешивает враждующие стороны. Так, нанеся удар по Сугробову, и, по сути, поставив под удар Школова, Путин тут же укрепил МВД «проверенным кадром» — Виктором Золотовым, который в войне между Черкесовым и ФСБ был на стороне первого. От лица Путина Золотов будет управлять внутренними войсками.

Еще одним замом Колокольцева стал Александр Савенков, бывший сенатор от Владимирской области, человек, исторически близкий к бывшему Генпрокурору и нынешнему полпреду в Южном федеральном округе Виктору Устинову. Савенков был мощной фигурой. Помните дело Сычева, за которое охотно взялась военная прокуратура? Это Савенков развернул мощную атаку против Сергея Иванова, который тогда был министром обороны и кандидатом в преемники, а теперь возглавляет администрацию президента.

Одна из самых авторитетных и влиятельных структур внутри МВД разворошена как осиное гнездо в мгновение ока

Таким образом, удар нанесен не только по группе Сугробова-Школова, но и по министру Колокольцеву, которого «обставили» проверенными кадрами — Золотовым и Савенковым. А на место самого Сугробова пришел никому не известный генерал-майор Дмитрий Миронов, только в феврале получивший пост замначальника Главного управления уголовного розыска МВД. На милицейских форумах про него пишут, что ранее он «работал в ФСО, в розыске никогда не работал, в ГУУР его никто не знает».

Похоже, внеклановый и относительно вменяемый на фоне многих других силовиков глава МВД Колокольцев не удержал контроля над своим ведомством. Видимо, в новой конструкции министра внутренних дел, не связанного обязательствами с тем или иным кланом, уже быть не может.

При чем тут мы?

Но не стоит думать, что все это происходит где-то там, наверху, и не касается обывателя. С возвращением Путина в Кремль у силовиков появилась реальная возможность взять реванш за потерянное время «медведевской оттепели». Аппетиты людей в погонах растут, вслед за ними — и конкуренция между кланами.

Так что работа силовиков теперь будет определяться чисто клановыми интересами. И они с удвоенной силой будут доказывать президенту свою востребованность, соревнуясь в проектах ужесточения контроля над общественно-политической сферой жизни.

ФСБ продемонстрировала всему силовому сообществу, как быстро она умеет защищать интересы «корпорации»

Не стоит удивляться, если скоро мы увидим новые идеи контроля над интернетом, общественными организациями, ужесточения правил участия в политике, а также защитных мер от морально загнивающей заграницы. Осторожней придется быть и бизнесу, который так хорошо подходит на роль живца в межклановых войнах: его используют для того, чтобы подставить конкурента в погонах, а заодно и как дойную корову.

Борьба с коррупцией будет подчинена задачам удержания рейтинга, хотя со все менее ясным потенциалом: на реальные посадки у режима все равно не хватает политической воли.

Но главное — это то, что силовики вернулись в круг ключевых субъектов, вырабатывающих политические решения. И война за место под солнцем между ними будет только нарастать — параллельно с числом одиозных инициатив по защите национальной безопасности от госдепов, агентов, блогеров и заморских печенек.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

УКРАИНСКАЯ ПОЛИТИКА КРЕМЛЯ: СТРАТЕГИЯ И ТАКТИКА

ПОЛИТКОМ

7 мая после переговоров в Кремле с президентом Швейцарии, действующим председателем ОБСЕ Дидье Буркхальтером, президент России Владимир Путин неожиданно для многих призвал сторонников федерализации в Луганской и Донецкой областях отказаться от референдумов 11 мая, а также назвал президентские выборы, намеченные на 25 мая «движением в правильном направлении». Такая позиция выглядит разворотом на 180 градусов: до сих пор и российских МИД, и прокремлевские СМИ создавали впечатление, что Россия сделала ставку на отделение восточных областей от Украины, а президентские выборы не будут признаны легитимными.

Несмотря на стремительно ухудшающиеся отношения между Россией и Западом, возвращение последнего к политике «сдерживания» в отношении России, радикализацию риторики с обеих сторон и усугубляющееся недоверие на фоне украинского кризиса, Москва оставалась в тесном контакте, прежде всего, с руководством Германии в обсуждении ситуации вокруг Украины. С начала апреля Путин говорил с немецким канцлером Ангелой Меркель 4 раза, в последний раз – 1 и 4 мая. Германии принадлежит и идея возложить ключевую функцию по урегулированию украинского кризиса на ОБСЕ (вероятно, визит Буркхальтера и был согласован в одном из телефонных разговоров Путина с Меркель). За день до встречи с председателем ОБСЕ министр иностранных дел Германии Франк-Вальтер Штайнмайер опубликовал в Frankfurter Allgemeine Zeitung пять шагов по урегулированию украинского кризиса: проведение второго раунда четырехсторонних переговоров (Женева-2); признание легитимности президентских выборов; создание «форумов» для диалога: круглых столов, конференций мэров и губернаторов «с использованием опыта ОБСЕ»; консультации по конституционной реформе; разоружение негосударственных групп и освобождению общественных зданий и мест по всей стране. Путин, по итогам переговоров с Буркхальтером заявил, что поддерживает предложение Меркель о проведении «круглых столов».

Вероятно, в последние две недели Россия и Германии в значительной степени интенсифицировали свои консультации в поисках «дорожной карты» урегулирования украинского кризиса. Выработка конкретных механизмов возложена на ОБСЕ. Буркхальтер заявил, что «в ближайшие часы» будут обнародованы детали «дорожной карты», предложения вскоре были переданы Киеву и Москве. Впрочем, в течение «часов» особенности инициатив так и не стали достоянием СМИ, что может быть связано с недовольством украинских властей тем, что президент Швейцарии сделал такое заявление в Москве без согласования с ними (в Киеве опасаются, что «большие игроки» договорятся без него). В свою очередь, в России были бы заинтересованы в скорейшем обнародовании плана без учета позиции Украины – впрочем, как представляется, это было невозможно.

Россия же, по сути, сделала первые «уступки», которые правильнее воспринимать как некий предварительный аванс, взнос Москвы в процесс деэскалации. Как и любой аванс по своей природе, он лишь указывает на предварительное согласие, которое может быть отозвано, пересмотрено или реализовано в виде дальнейших шагов в зависимости от ряда условий.

Российский аванс был представлен в виде двух ключевых заявлений. Первое – просьба к представителям юго-востока Украины, сторонникам федерализации страны перенести намеченный на 11 мая текущего года референдум, «с тем чтобы создать необходимые условия для этого диалога». Второе – допущение возможности признать легитимность президентских выборов, намеченных на 25 мая. «Хочу подчеркнуть, что намеченные в Киеве президентские выборы – само по себе движение в правильном направлении, но они ничего не решат, если все граждане Украины не будут понимать, как будут гарантированы их права после проведения этих президентских выборов», — сказал Путин.

Почему Путин пошел на смягчение позиции, можно понять, анализируя его стилистику принятия решений. Как правило, российский лидер действует пошагово в соответствии с тактическими краткосрочными задачами. Долгосрочные, стратегические задачи при этом не меняются. В отношении Украины стратегические интересы более или менее понятны: это создание таких механизмов, которые позволили бы наделить Юго-Восток своего рода «правом вето» в отношении государственных решений, определяющих вектор развития страны. Речь идет о возможности блокировать интеграцию в НАТО, притеснение русского языка и другие решения, которые рассматриваются как критично важные с точки зрения национальных интересов России. В качестве способа давления на Украину используется лозунг федерализации, которая в нынешних условиях может стать этапом на пути к сецессии и, в любом случае, ослабит центральную власть настолько, что она не сможет самостоятельно принимать значимые решения в области внутренней и внешней политики.

Тактически же Путин был вынужден пересмотреть свой подход, и решающую роль тут сыграло понимание невозможности добиться переноса президентских выборов. Добиваясь как можно более скорого начала конституционной реформы, Кремль использовал два рычага: дестабилизация через поддержку сторонников федерализации и угроза непризнания легитимности будущего президента. Расчет был на то, что Киев просто не решится проводить голосование в условиях, когда восток практически вышел из-под контроля. Глава украинского ЦИКа, например, признавал, что существует проблема составления списков избирателей на востоке. Практически невозможно было организовать полноценный процесс голосования в некоторых регионах, сформировать избирательные комиссии и т.д. Однако буквально за день до встречи с главой ОБСЕ, Киев совершенно четко дал понять, что выборы не будут перенесены ни при каких обстоятельствах, а Ангела Меркель по итогам встречи с президентом США Бараком Обамой назвала «красной линией» (за переход которой последуют новые санкции) срыв президентских выборов 25 мая. Иными словами, также как для России Крым был неторговой позицией, для Запада и для Украины вне рамок переговоров было проведение президентских выборов.

Тем не менее, признание-непризнание президентских выборов является очень гибкой и обратимой позицией. Это очень призрачный «аванс», который Путин вполне может взять назад, заявив 26 мая, что выборы прошли с нарушениями. Москва также всегда может обвинить Киев в невыполнении женевских обязательств (а Киев отказываться от борьбы с сепаратистами не намерен, что показала жесткая силовая акция в Мариуполе 9 мая, когда штурмом было взято здание МВД, погибло несколько человек).

Гораздо более важным является призыв к сторонникам федерализации отложить референдум. Ключевым фактором является невозможность организовать полноценное голосование: контроль над органами власти в Луганской и Донецкой областях носит лишь частичный характер. Обе области существуют в условиях где-то вакуума власти, а где-то двоевластия, а где-то банальной блокировки органов, причем фигурами, маргинальными для значительной части восточной элиты. Референдумы никто не признает легитимными, а явка не поддается проверке. Ситуации накануне референдумов в Луганской и Донецкой областях и ситуация накануне референдума в Крыму отличаются кардинально. В первом случае Москва не имеет военно-политического контроля над процессом подготовки и проведения голосования, не может гарантировать высокую явку и чистоту процедуры, не в состоянии выстроить организацию референдума хотя бы по минимальным стандартам, не опирается на поддержку местных элит (которые заняли выжидательную позицию) и при этом рискует спровоцировать события, ведущие к бОльшей крови и силовым сценариям. Вероятно, особое влияние имели и события в Одессе, которые показали, что даже в городе, где сторонники Майдана и антимайдановцы были способны относительно мирно уживаться, избегая столкновений, ситуация может выйти из-под контроля и привести к десяткам жертв.

Еще два не менее важных фактора, оказавших влияние на решение Путина – это риски введения новых санкций, прежде всего, со стороны ЕС и неблагополучная ситуация в российской экономике. 7 мая стало известно, что страны-члены Евросоюза достигли предварительной договоренности о расширении санкций против России и включении в него, помимо физических лиц, ряда российских компаний: 9 мая было объявлено, что под санкции попадут 15 российских граждан и 5 компаний, представленных в Крыму. Это выглядит значительно более слабым вариантом ограничительных мер, чем ожидалось, однако это достаточно громкий сигнал о том, что ЕС готов двигаться по пути ужесточения своей линии. Рецессия вместе с угрозами секторальных санкций создавали кумулятивный эффект и могли вполне рассматриваться Путиным как фактор среднесрочной дестабилизации.

В любом случае нынешние уступки российского президента, во-первых, условны (зависят от готовности Киева выполнять определенные требования – прекращение АТО, разоружение «Правого сектора», диалог с регионами по конституционной реформе и т.д.), а, во-вторых, обратимы. Влияние России на Юго-Восток Украины будет оставаться существенным как за счет превалирования антимайдановских настроений, так и за счет тесной связи «сторонников федерализации» с Москвой.

И тут как раз возникает своя интрига. Сепаратисты практически сразу негативно отреагировали на предложение Путина отложить референдумы. Луганский общественный совет и «Донецкая народная республика» отказались переносить референдумы. В итоге получается, что, либо Россия блефует, призывая перенести голосование по самоопределению, но на практике не желая действительно оказывать влияние на сторонников федерализации, либо Москва просто не в полной мере контролирует ситуацию. В обоих случаях – это ослабляет дипломатические позиции, и сужает возможности для отстаивания своих интересов в рамках урегулирования украинской ситуации.

При этом важно обратить внимание на информационную поддержку, которую сепаратисты продолжают получать в прокремлевских СМИ. Например, в газете «Взгляд», уже после призывов Путина, поддержку получила озвученная 6 мая идея украинского депутата и радикального противника нынешней киевской власти Олега Царева о создании федеративного государства Новороссия – спекуляции вокруг вероятности появления такого государства является одним из элементов российской антикиевской кампании. Уже сейчас очевидно, что Москва будет придерживаться двойственной позиции: мягко обозначив целесообразность отложить референдумы, активности сепаратистов при этом никто препятствовать не будет. В такой ситуации Кремль всегда может предъявить это как доказательство самостоятельности пророссийских сил, для которых мнение Москвы представляется лишь рекомендацией, а не приказом.

Все это ведет к заметной девальвации «уступок». Причем на Западе смягчение позиции хотя и приветствовали, но восприняли с большим скепсисом. Недоверие к словам российского лидера остается сильнейшим фактором. Заявлений Путина оказалось недостаточно и для того, чтобы хотя бы допустить пересмотр возможности отказа от новой порции санкций. Политика «сдерживания» продолжает набирать обороты, как будто никакого смягчения риторики со стороны Путина и не было. Власти США объявили об отмене торговых льгот в отношении ряда российских товаров, которые ранее позволялось в рамках программы содействия развивающимся странам ввозить беспошлинно. Министерство финансов США не намерено возобновлять переговоры о присоединении России к закону о контроле иностранных счетов (Foreign Account Tax Compliance Act, FATCA) из-за позиции Москвы в украинском конфликте. Такое заявление сделал помощник министра финансов Соединенных Штатов Дэниел Глейзер, выступая на заседании в сенатском комитете по иностранным делам, посвященном событиям на Украине, писал РБК. В июне 2013 года с просьбой к Центробанку присоединиться к подготовке соглашения по FATCA обратилась заместитель председателя правления Сбербанка Белла Златкис. По ее словам, если бы ЦБ не поддержал российские банки, то уже через полгода они могли бы оказаться в сложнейшей ситуации. «Нам придется либо прекратить платежи в долларах США, либо на свой страх и риск что-то сообщать американским властям», — отмечала она. Нагнетается обстановка и военной сфере. НАТО в ближайшее время рассмотрит вопрос о размещении на постоянной основе группировки своих войск в Восточной Европе.

В то же время совместное заявление по Украине канцлера ФРГ Ангелы Меркель и президента Франции Франсуа Олланда показывает, что часть западных лидеров пытаются нащупать возможности для компромиссных решений. В заявлении есть призыв к украинским силам безопасности «воздержаться от проведения наступательных действий» в преддверии президентских выборов 25 мая и напоминание о том, что «законное использование силы для защиты людей и объектов инфраструктуры должно быть пропорциональным». Кроме того, лидеры двух стран выступили в поддержку «общенационального диалога», который должен начаться до выборов 25 мая «с участием представителей народа Украины и всех регионов страны» и настаивают, чтобы руководство Украины в ближайшие дни представило проект конституционной реформы, который начнет реализовываться сразу после выборов. В обмен на это России предлагается не препятствовать проведению выборов 25 мая, признавая тем самым легитимность новой украинской власти. Также она должна «предпринять видимые шаги по снижению уровня боеготовности» вооруженных сил, размещенных близ границы с Украиной, и «воздержаться от действий, которые могут нанести ущерб украинской экономике, особенно в сфере энергопоставок».

Более того, по данным источников французской Le Monde, Меркель и Олланд фактически признали, что программа «Восточное партнерство», запушенная по инициативе Польши и стран Балтии, себя не оправдала, и в первую очередь потому, что не учитывала интересы России. Показательно, что президент Польши Бронислав Коморовский, в свою очередь, потребовал от Германии проводить более жесткий курс в отношении России: «Я не совсем понимаю, как некоторые сегодня в Германии смотрят на Россию. Возникает подозрение, что некоторые немецкие политики выбирают такой внешнеполитический курс, который Польше будет сложно принять».

Таким образом, Запад явно сигнализирует, что сделанных Путиным шагов явно недостаточно, но при этом ведущие европейские лидеры готовы искать компромиссы. От России ждут конкретных действий, которые могли бы стать фактором деэскалации – безусловного признания выборов, смягчения политики в газовом вопросе, освобождения административных зданий на востоке Украины. Россия пока готова ограничиться лишь риторикой. А это означает, что до снижения напряженности пока далеко.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политически технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles