Monthly Archives: Март 2014

Сладкий сон Путина о газовых победах

На Украине постепенно наступает паника относительно развития газовых отношений с Россией: при отмене всех скидок Киев будет вынужден платить $480 за тысячу кубометров – значительно дороже, чем Европа, и стране это будет явно не по карману с учетом зафиксированного государственного долга в 53% ВВП. Однако Россия милосердия проявлять не торопится. Напротив, газовое оружие может быть использовано без риска международных санкций и изоляции, но зато с зашкаливающей эффективностью: ведь «газовая война» заставит прислушаться к России не только и не столько Киев, сколько Европу.
«Газовая война» при неизменности нынешних условий неизбежна. Сценарий может быть простой: либо Украина откажется платить $480 за тысячу кубометров (это с учетом отмены прошлогодней скидки и скидки, полученной в результате Харьковских соглашений, которые российская власть на прошлой неделе обещала денонсировать), либо «Газпром» потребует погашения $16 млрд долга и, не получив их, закрутит вентиль.
В Кремле рассуждают очень просто: зачем мы должны идти навстречу этой украинской власти, которую мы не признаем легитимной, которая враждебна нашим геополитическим интересам? В основе газового курса Москвы будут максимальное давление и даже жестокость. Возможный «переход на рыночные отношения» воспринимается большими московскими начальниками даже как своего рода месть за все те репутационные, инвестиционные, финансово-экономические потери, которые Россия понесла, забрав себе Крым. На «газовую войну» Москва пойдет не вынужденно, а с наслаждением, планомерно упиваясь теми конвульсиями, которые охватят сначала Украину, а затем и часть Европы.
Быстро организовать альтернативные поставки газа Украине не удастся. Попытки выстроить реверсные поставки из Европы пока упираются в массу технических и финансово-экономических проблем. Во-первых, ими практически невозможно заместить весь объем российского газа. В прошлом году Киев планировал сократить российские закупки, затянуть пояс до 27 млрд кубометров на 2014 год. В декабре, когда Москва согласилась на новую скидку (в обмен на отказ Киева подписывать соглашение об ассоциации с ЕС), Украина могла позволить себе мечтать о покупках до 30–33 млрд кубов. Однако из Польши и Венгрии Украина может получать максимум 6 миллиардов кубометров газа в год. Спасением выглядит Словакия, откуда очень гипотетически может поставляться до 30 млрд кубометров. Однако на практике с учетом технических возможностей 10–12 млрд – это потолок, и то при самом благоприятном сценарии. В январе – сентябре 2013 года из Европы на Украину поступило всего 1,48 млрд кубометров газа, из которых через Польшу – 809,2 млн, через Венгрию – 680 млн кубов. Так что без российского газа Киеву не обойтись.
Во-вторых, для реверса банально не хватает мощностей, особенно в пиковые моменты, в период холодов, когда Европа резко наращивает потребление газа. И даже для минимальных объемов реверсных поставок придется строить и расширять газовые хабы, а по-хорошему – строить отдельные ветки газопроводов, что требует огромных инвестиций. В России все эти реверсные усилия воспринимаются с иронией. «Что касается вопроса реверсных поставок газа с территории Европейского союза на Украину. Мы хорошо знаем об этих планах, но у нас есть подозрение, что никаких реверсных поставок нет. Вообще-то де-факто – физически газа не предполагается, предполагается использовать газпромовский газ в некий виртуальный реверс, – говорил председатель правления ОАО «Газпром» Алексей Миллер. – То есть газпромовский газ заходит в Европу и тут же поворачивается на Украину».
В-третьих, обеспечение газом Украины путем реверсных поставок, даже в небольших объемах, стоит денег, а платить за украинскую свободу никто не хочет. Премьер Словакии Роберт Фицо заявил, что приоритетом для страны будет гарантия поставок российского газа, а «лишних средств для поддержки Киева» нет. А ведь речь идет всего лишь о 20 млн евро. ЕС пытается надавить на Словакию, но благотворительностью никто заниматься не намерен. Министр энергетики и угольной промышленности Юрий Продан направил письмо еврокомиссару по энергетике Гюнтеру Эттингеру, намекая на возможное отключение транзита российского газа европейским потребителям. Мол, не поможете, сами мерзнуть зимой будете. ЕС же серьезно вкладываться в решение газовых проблем Украины не торопится, понимая, что рычаги все равно остаются в руках Москвы и все затраты просто просочатся, как песок сквозь пальцы.
В общем, сейчас Украина, Россия и ЕС семимильными шагами идут в сторону самой громкой «газовой войны», и Москва ожидает своего звездного часа с нетерпением. Для Москвы практически любой результат этой войны будет позитивным. Задача простая: поставить Украину в максимально невыносимые условия, которые, как это было уже неоднократно, заставят Киев заниматься «несанкционированным отбором» газа, предназначенного Европе. А значит, по вине Киева будут мерзнуть европейские потребители, которым уже будет трудно объяснить, что это на благо демократических ценностей.
«Газовая дубинка» – мощное оружие, которое Россия намерена применить по полной программе, преследуя несколько целей. Первая: склонить Европу к более гибкой позиции в отношении роли «Газпрома» на европейском газовом рынке. Вторая: подчеркнуть уязвимость Украины как транзитной территории и надавить на Киев, подтолкнуть его к уступкам в газовых переговорах. Список того, чего хочет Россия от Киева, слишком длинный, чтобы приводить его в этой колонке. В узком контексте газовых поставок это прежде всего доминирующее влияние России на украинскую ГТС (это может быть двусторонний или трехсторонний формат).
Есть и другая альтернатива. Вполне может быть, что Россия вообще не ставит себе задачу договариваться с нынешней украинской властью и работает исключительно на ее разгром. Разоряя украинский бюджет, Москва рассчитывает подстегнуть социальное недовольство, расширить базу для новой революционной волны, которая, кстати, уже назревает. Социальное недовольство вполне может быть подхвачено радикалами, рассорившимися с нынешними бенефициарами революции. А там недалеко и новая революция, куда более жестокая и одиозная. И можно представить, что Европа от новых головорезов будет шарахаться, виновато поглядывая на Россию. Не это ли сладкий сон Путина?

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

БЛЕФ «ШЕСТЕРКОЙ»: ЗАЧЕМ МОСКВЕ ЯНУКОВИЧ?

ПОЛИТКОМ

Практически всю неделю в СМИ нагнеталась ситуацию вокруг готовящегося нового выступления президента Украины Виктора Януковича, который должен будет, якобы, обратиться к России за военной помощью и начать «крестовый поход» на Украину в сопровождении российских танков. Потом появилась информация, что 28 марта он выступит на пресс-конференции в Ростове-на-Дону. Однако в итоге в СМИ было распространено лишь его письменное обращение, главной новостью в котором стал призыв к регионам инициировать референдумы об определении своего статуса.

Судя по всему, «карта» Януковича, которую Кремль сохраняет в игре, слишком быстро теряет свою ценность. Однако отказываться от нее Москва не намерена. Более того, разного рода пропагандистскими ухищрениями, она будет разыграна, оставаясь одним из ключевых инструментов российского блефа. Суть этого блефа состоит в том, чтобы поддерживать ожидания и опасения, что Янукович в любой момент может быть задействован для начала новой кампании России в отношении Украины в целом или ее восточных регионов, при прямой военной поддержке России или при угрозе таковой.

В реальности же надо понимать, что все это не более чем продолжение тактики давления на Украину с целью провоцирования внутриполитической дестабилизации. Из обращения Януковича можно взять лишь один пассаж, ради которого оно писалось: «призываю каждого здравомыслящего гражданина Украины — не дайте самозванцам вас использовать!.. Требуйте проведения референдума об определении статуса каждого региона в составе Украины». Все остальное – повторение того, что неоднократно говорилось со стороны российской власти, да и самим Януковичем.

Зачем же сейчас Кремлю понадобилось выводить на сцену Януковича, да еще и виртуально, с подобным обращением? Задача у Москвы одна – испытывать территориальную целостность Украины на прочность изнутри, подталкивая революционные и сепаратистские, да и любые протестные настроения против новой власти любыми доступными средствами. Вот, например, газ для Украины будет теперь стоить порядка 480 долларов за тысячу кубометров. Сам Кремль, как Путин и обещал, инициировать новую кампанию не будет. Зачем «мараться» самим, если есть возможность при помощи имеющихся инструментов расшатывать ситуацию изнутри? Вопрос риторический.

Обращение Януковича сейчас рассчитано на подрыв ситуации изнутри Украины ближе к президентским выборам. Ведь мало кто задумывается, что будет в Украине конкретно 26 мая, на следующий день после президентских выборов. Теоретически, восточные регионы вполне могут подняться, не признавая кампании и не подчиняясь новому главе государства. Так почему бы им не помочь, рассуждают в Кремле, подсказав верный путь – проведение собственных референдумов. При этом вполне можно допустить, что Москва вовсе не рассчитывает на «крымский сценарий» в отношении восточных областей Украины (пока). Цель на сегодня более земная – подорвать основы новой украинской власти, усиливать риски противостояния и силовых столкновений внутри страны, ввергнуть Восток в хаос.

Янукович же в такой ситуации – лишь инструмент, который в нынешней ситуации оказывается своего рода заложником. Можно ли представить ситуацию отказа Януковича от подписания по настоятельной просьбе Кремля обращения, в котором может быть прописано что угодно, вплоть до раздела территории Украины на несколько государств. Янукович перестал был субъектом украинской политики, и его виртуализация – это сознательный шаг Москвы, связанный с банальным стремлением избежать насмешек над политическим инвалидом.

Можно легко предположить, что в кремлевских кабинетах уже составлен подробный план на месяцы вперед с регулярными обращениями Януковича к украинскому народу: это как витамины – не лечат, но вроде помогают здоровью (только в данном случае подразумевается обратный эффект). Вот Януковича будут применять в небольших дозах, как медленный яд, который будет одним из многочисленных факторов дестабилизации (причем далеко не самый сильный, а просто, до кучи) ситуации в Украине. Так что скоро он снова обратится, точнее те, кто приватизировал за собой право распоряжаться его именем.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Arrests of oppositionists, suspected of disorders at rallies, resumed

ITAR-TASS

The arrests of people, who are suspected of staging massive disorders at a protest action on May 6, 2012 in Moscow, resumed after they were stopped for some period of time. In the view of experts, the risk of criminal persecution is turning into the main lever of pressure of the Russian state authorities on the off-system opposition.

On May 6, 2012, the March of Millions, which the Moscow authorities permitted in Bolotnaya Square, grew into the clashes between the demonstrators and the police. The opposition accused the police of hampering the march and the rally. The disorders broke out and more than 400 people were detained. According to the organizers, about 20,000 people were participating in the protest action, and about 8,000 people, according to the police reports.

Last Wednesday, one more person was detained in the criminal case over the May 6 disorders. The detainee is Alexander Margolin, 41, who is an editor of the magazines, civil activist and a participant of massive protest actions. He became the 21st figurant in the “Bolotnaya Square criminal case”. The lawyers stated that the second wave of detentions is rolling over the country and linked it with the fact that the investigation was finalized against the first 12 defendants last December.

The Russian Investigation Committee reported that during massive disorders in Bolotnaya Square Margolin “resorted to violence, knocked down a policeman to the ground and hit the latter with the legs several times.” The Investigation Committee said in a statement that this offence is proved “by the available video recordings, the testimony of the witnesses and the injured party and other materials of the criminal case.”

Margolin became the 21st figurant of this criminal case. The previous detention in this criminal case was made on February 6. Then member of the Russian National Democratic Party Ilya Gushchin, 24, was detained. On February 7, he was arrested for two months. Gushchin is accused of the offence that he was pulling a policeman by the clothes during the riots. The opposition activist stated in court that he really grabbed the OMON riot policeman by his uniform, and, in his words, he was seeking to protect another demonstrator, whom another policeman was beating up.

Gushchin became the first detainee in the “Bolotnaya Square criminal case” after quite a long interval. The latest detention of activist of the RPR-Parnas Party Sergei Krivov was made last October.

One verdict was already passed in the “Bolotnaya Square criminal case” in early November 2012, when Maxim Luzyanin, who concluded a plea bargain and pleaded guilty, was sentenced to 4.5 years in prison. Moscow resident Alexandra Dukhanina, 18, who is being kept under house arrest, pleaded guilty partially. She is accused of “inflicting physical pain” to a policeman, hurling a piece of asphalt at him.

“The repressive machine has begun working again,” the Novye Izvestia daily quoted lawyer Dmitry Agranovsky as saying. Agranovsky defends two defendants in the “Bolotnaya” criminal case. In the view of the lawyer, this is probably caused by the fact that the investigation against 12 defendants was completed last December. “The investigation took serious efforts, and the Russian Investigation Committee just had neither available forces nor time for other actions at that moment,” he explained. “After the investigation was finalized, new defendants were needed. Most probable is that Gushchin and Margolin will be also accused of participation in massive disorders and the use of violence against the law enforcers,” he noted. Meanwhile, the lawyer noted that there were no such cases in the world legal practice, when the participants were punished so severely for such protest actions.

The experts believe that the criminal persecution is one of the main ways of pressure of the state authorities on the opposition.

“Before the beginning of Vladimir Putin’s third presidential term the Kremlin gave some place for the off-system opposition in the Russian political system,” head of the analytical department of the Centre of Political Technologies Tatiana Stanovaya wrote on the website politcom.ru. “Without real chances to run in the elections (expect for local ones) and quite narrow opportunities to hold authorized protest actions, the opposition could exist at least, hold its actions, set up different structures, which were competing constantly between each other and did not pose any serious political threat for the state authorities. In the last few years one gets an impression that the strategy of the state authorities has changed and the off-system opposition is exposed to purges,” she said.

This strategy pursues several tasks, the political expert believes. The first task is to neutralize most potentially dangerous opposition leaders, including criminal proceedings against them. The second task is to obstruct the political activities of the off-system opposition as much as possible. The third task is to withdraw more moderate oppositionists from the non-system opposition into the systemic opposition (the registration of the RPR-PARNAS Party). “Thus, the activities of the opposition will continue to face different difficulties and will remain under a close control from the law enforcement agencies,” Stanovaya predicts.

A next massive protest action in Moscow will be held on May 5-6, 2013 and will be timed to the anniversary of the disorders in Bolotnaya Square. The Opposition Coordination Council has taken the foresaid decision on Saturday, February 16. The format and scenario of the protest action has not been determined yet.

The members of the council did not support the proposals for other protest actions before May 6, voicing concerns that frequent protest actions will affect negatively their numerical strength.

The latest large-scale opposition action in Moscow and several other Russian big cities was held on January 13. Its main slogan became the protest against the law, which bans U.S. adoptions of Russian children. The protest action showed that the protest movement is not on the decline in Russia, but is becoming less politicized.

1 комментарий

Filed under Mes Articles

POUTINE, UN SUPER POUVOIR ANACHRONIQUE

Les Echos

http://archives.lesechos.fr/archives/2014/Enjeux/00307-038-ENJ.htm?texte=TATIANA%20STANOVAYA

Enjeux Les Echos n° 307 du 01 Février 2014 • page 80

Journaliste, chroniqueur à France Culture, Brice Couturier repère les grandes controverses qui agitent les think tanks du monde entier. Ce mois-ci : où en est la Russie avant les JO de Sotchi ?

2013 a été une bonne année pour Vladimir Poutine, écrit Tatiana Stanovaya sur le site Institute for Modern RussiaDu moins, sur le plan diplomatique. En offrant une porte de sortie au président américain, qui n’avait aucune envie réelle d’engager son pays militairement dans la guerre civile en Syrie, il a sauvé son protégé Bachar el-Assad. En brandissant l’arme du pétrole, il est parvenu à bloquer l’évolution de l’Ukraine vers l’Europe. Il a aussi empêché la Géorgie de rejoindre l’Otan. En 2014, il tentera d’afficher le retour de la puissance russe sur la scène internationale lors des sommets du G8, que la Russie présidera, et à travers les Jeux olympiques d’hiver. Ces JO de Sotchi s’annoncent en tout cas comme les plus chers de l’histoire : 36 milliards d’euros au total, dont 17 déboursés par l’Etat.
bit.ly/Enjeux-Imrussia

Certes, le « corporatisme d’Etat » russe semble s’éloigner toujours plus des standards démocratiques occidentaux. Et la libération surprise de Mikhaïl Khodorkovski, après dix ans de bagne, a confirmé « la domination quasi-totale de la scène politique par Poutine », comme l’écrit Andrew Weiss du Carnegie Endowment. Cet analyste estime que le système oligarchique poutinien présente bien des traits comparables à celui des boyards qui, dès le XVe siècle, ont gouverné la Russie d’une main de fer. Un petit groupe d’hommes extrêmement riches et très puissants, qui doivent leur position au président, domine tous les secteurs stratégiques. Mais leurs violents conflits d’intérêt risquent, à tout moment, de gripper le système ; ainsi, la bagarre qui oppose le patron du groupe pétrolier Rosneft, Igor Setchine, à Gennady Timchenko, le propriétaire de Volga Group (compagnie spécialisée dans les transports et l’énergie). Vladimir Poutine consacre une grande part de son temps à arbitrer ces rivalités.
La Russie utilisera le G8 pour faire avancer ses préoccupations. Elle réclamera une coopération internationale accrue dans la lutte contre le terrorisme et le trafic de drogues. Moscou souhaite mettre à profit le départ des Occidentaux d’Afghanistan.
bit.ly/Enjeux-Carnegie

Sur le plan intérieur, la situation est moins favorable. Face à une opposition qui, même si elle ne menace pas réellement le pouvoir, est parvenue à s’installer dans le paysage politique, Poutine manie la carotte et le bâton. Des procès contre les opposants qui, comme Alexeï Navalny (35% des voix aux élections municipales de Moscou), refusent de reconnaître son autorité. Des postes et des sinécures pour ceux qui, comme l’oligarque milliardaire Mikhaïl Prokhorov, savent faire preuve de « flexibilité » — on a laissé ce dernier se faire élire maire d’Ekaterinbourg, la quatrième plus grande ville de Russie. Mais c’est tout le système russe qui est en train d’être mis à l’épreuve, selonTatiana Stanovaya : l’énorme bureaucratie, très corrompue, jumelée à l’oligarchie d’Etat, affecte le système de prise de décisions. Nina Krouchtcheva, l’arrière-petite-fille de Nikita Khrouchtchev, dresse pour Project Syndicate un parallèle convaincant entre le régime de Poutine et celui de Perón. Comme le président populiste argentin, Poutine a pris le pouvoir en promettant de mettre au pas les profiteurs de la privatisation et de rendre au pays, humilié par la perte de son empire, le sentiment de sa grandeur. Comme Perón encore, Poutine a accumulé une énorme fortune personnelle (estimée entre 40 et 70 milliards de dollars), grâce à un capitalisme d’Etat dont vivent de larges fractions de la population. C’est pourquoi, estime-t-elle, le régime survivra à son fondateur.
bit.ly/Enjeux-Krouchtcheva

Mais c’est aussi l’une des causes du très sensible ralentissement de la croissance russe. La Berd la situe, pour 2013, à 1,3% et anticipe un taux de 2,5%, pour 2014, très inférieur au potentiel du pays. La note de conjoncture mensuelle du Gaidar Institute note un regain d’inflation en fin d’année (6,5% en taux annuel) et un affaiblissement préoccupant du rouble, dû en partie à un solde commercial qui se dégrade. Le fameux économiste Sergueï Guriev, contraint à l’exil, attribue ces maigres performances à l’incertitude que fait peser sur les investisseurs un cadre juridique peu protecteur des droits de propriété. L’élite politique au pouvoir, ajoute-t-il, n’a aucun intérêt à réformer un système dont elle vit. Et Sergueï Guriev de menacer la Russie d’un « scénario type années 70-80 » — une stagnation prolongée -, le pays ayant épuisé les avantages des hausses de prix du pétrole.
bit.ly/Enjeux-Gaidar
bit.ly/Enjeux-Guriev

Le think tank bruxellois CEPS organisait, le 24 janvier dernier, un colloque consacré à l’économie russe. Le ralentissement de sa dynamique est attribué à une concurrence insuffisante et à une excessive dépendance envers les exportations de pétrole et de gaz. L’Union européenne aurait tout intérêt à utiliser cette dépendance dans sa stratégie envers la Russie. C’est l’une des conclusions d’une réunion d’experts européens et américains qui s’est tenue à Trakai, en Lituanie, en janvier et dont rend compte le think tank Carnegie.
bit.ly/Enjeux-CEPS
bit.ly/Enjeux-CarnegieEurope

Ses participants ont estimé que la Russie, qui n’est ni une véritable démocratie ni un acteur économique de premier plan, n’aurait pas dû être admise au G8. Sur le site de Carnegie Moscow Center, Lilia Shevtsova avance que les sommets biannuels Russie-Union européenne sont sans intérêt, tant les relations se sont détériorées depuis l’affaire ukrainienne. Joschka Fischer pense que le président ukrainien, Viktor Ianoukovitch, a fait semblant de négocier l’accord d’association avec l’Union, pour faire monter les enchères côté russe. L’ancien ministre des Affaires étrangères allemand estime que les Européens n’ont pas su proposer à l’Ukraine une alternative crédible à sa dépendance au gaz russe et que l’Europe risque de le payer cher.
bit.ly/Enjeux-Shevtsova
bit.ly/Enjeux-Fischer

De son côté, toujours pour Project Syndicate, Shlomo Ben-Ami, ex-ministre israélien des Affaires étrangères, argumente que le poutinisme, qui « se réduit à l’arme nucléaire et au pétrole », aux menaces d’une « armée défraîchie » et des « valeurs conservatrices », est anachronique. La Chine ne se laissera pas entraîner dans une alliance anti-américaine. Reste que le nationalisme de Poutine suscite l’admiration des dirigeants européens d’extrême-droite. Comme le raconte l’Institute of Modern Russia, Marine Le Pen a été reçue à Moscou avec beaucoup d’égards.
bit.ly/Enjeux-BenAmi
bit.ly/Enjeux-LePen

 

BRICE COUTURIER

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЙ ВИРАЖ

ПОЛИТКОМ

18 марта президент России Владимир Путин выступил с обращением к парламентариям, темой которого стала подготовка к принятию республики Крым и города Севастополь в состав России. Сразу после этого прошла церемония подписания международных договоров о присоединении двух территориальных образований к РФ в качестве новых субъектов федерации. Значимость этого события выходит за рамки решения конкретной территориальной проблемы — Россия пересматривает ключевые принципы своей внешней политики…

Выступление Владимира Путина в его историческом контексте может иметь как актуальное значение для текущего момента, так и менее очевидное, долгосрочное. Причем последнее может в итоге оказывать самостоятельное влияние на саму российскую элиту.

Еще в начале своей речи Путин фактически выстроил мотивы поведения России таким образом, что на первый план вышли исторические права страны на Крым. Делая экскурс в историю, российский президент оперировал такими понятиями как «справедливость», «обстоятельства», «правда». Осудив передачу Никитой Хрущевым Крыма Украине в 1954 году, президент квалифицировал эти действия как «антиконституционные». По сути, Путин дал понять, что теперь у России при некоторых обстоятельствах появилось право и возможность исправить некогда допущенную советскими властями ошибку, что на практике также означает и присваивание нынешней российской властью права пересмотра границ исходя из квалификации принятых в прежние исторические периоды решений по критериям исторической справедливости и конституционности.

Анализ речи Владимира Путина позволяет выделить два ключевых мотива, которые дали ему основание присвоить себе это право. Первое – это слабость России в период распада СССР (невозможность защитить свои «законные» в его понимании интересы) и право частичного реванша. Говоря о разрушении Советского Союза, президент указал, что «наша страна находилась тогда в таком тяжёлом состоянии, что просто не могла реально защитить свои интересы. Но люди не могли смириться с вопиющей исторической несправедливостью. Все эти годы и граждане, и многие общественные деятели неоднократно поднимали эту тему, говорили, что Крым – это исконно русская земля, а Севастополь – русский город». Второе – непризнание легитимности февральской революции в Украине. «Главными исполнителями переворота» Путин назвал «националистов, неонацистов, русофобов и антисемитов», указал на отсутствие легитимной исполнительной власти. Россия пока не видит для себя партнера для переговоров среди победителей «революции», названных «самозванцами».

Однако дело не только в истории и текущей политике. Путин напомнил, что Россия признавала Крым частью Украины, но при условии, что между двумя странами установлены «хорошие отношения», и «они не должны быть заложником тупиковых территориальных споров». В долгосрочной перспективе подобная логика открывает широкие возможности для обоснования прав на те или иные территории, что кардинальным образом меняет роль России в мировой политике. Если до присоединения Крыма Россия вела преимущественно внешнюю политику, опираясь на защиту своих уже обозначенных внешнеполитических приоритетов и национальных интересов от посягательств со стороны иных игроков, то теперь внешнеполитический курс приобрел элементы экстенсивности. Москва впервые после падения СССР позволила себе выйти далеко за рамки своих собственных внешнеполитических установок. Причем произошло это не в результате стратегически выверенного курса, заранее продуманного и прописанного, а в рамках спонтанно развивающегося процесса, в котором политические решения принимались Кремлем по ходу развития событий. Решение о присоединении Крыма было принято за две недели до референдума, и обосновано практической простой реализацией данного сценария при невозможности ни Украины, ни мирового сообщества реально помешать России.

Значимость присоединения Крыма в данной ситуации выходит за рамки решения конкретной территориальной проблемы — Россия пересматривает ключевые принципы своей внешней политики. В первую очередь, это принцип территориальной целостности, который Россия при Владимире Путине особенно жестко отстаивала, а теперь ставит в подчиненное положение по отношению к праву наций на самоопределение. Путин признает соответствующим международному праву объявление независимости только на основании Устава Организации Объединённых Наций, «в котором говорится о праве нации на самоопределение».

Однако, согласно Декларации о принципах международного права, принятой Генеральной ассамблеей ООН в 1970 году, в действиях государств «ничто не должно истолковываться как санкционирующее или поощряющее любые действия, которые вели бы к расчленению или к частичному или полному нарушению территориальной целостности или политического единства суверенных и независимых государств, соблюдающих в своих действиях принцип равноправия и самоопределения народов». Участие же России в «крымском сюжете» было определяющим. Заметим, что убедить мировое сообщество в опасности для русскоязычных в Крыму, России не удалось. Примечательно, что слова президента о том, что русский народ – самый разделенный народ в мире, можно трактовать в самом широком смысле, в том числе и как сигнал русским общинам активнее защищать свои национальные права.

Пересматривается также и принцип невмешательства в дела других государств: это касается и оценки революции в Украине, и требований к новой украинской власти. В речи Путина этого не было (подобные слова в устах президента в данном контексте выглядели бы ультиматумом). Однако МИД России (вначале на переговорах с госсекретарем США Джоном Керри, а затем в официальном обращении, обнародованном 17 марта) выдвинул условия для начала международного реагирования кризиса: федерализация Украины (более похожая на конфедерацию), государственный статус русского языка, нейтральный статус Украины, гарантии прав национальных меньшинств, нейтральный военно-политический статус, а также набор традиционных демократических требований – свобода слова, верховенство закона и т.д.

Для того, чтобы оправдать действия России в отношении Крыма, а также сами крымские решения, Москва пошла и на фактический отказ от своей позиции по Косово, указывая на косовский прецедент как на достаточное основание для решения Крыма об отделении от Украины (хотя при обсуждении в Международном суде российский представитель отстаивал прямо противоположное мнение и отрицал право народа Косово на самоопределение). Отметим, что косовский прецедент был признан уникальным случаем, где общий контекст был задан этническими чистками и длительным периодом нахождения территории под администрацией ООН. Путин также сослался на письменный меморандум США от 17 апреля 2009 года, представленный в Международный Суд в связи со слушаниями по Косово. «Декларации о независимости могут, и часто так и происходит, нарушать внутреннее законодательство.

Однако это не означает, что происходит нарушение международного права», — процитировал Путин, тут же подвергнув критике Запад: «Сами написали, раструбили на весь мир, нагнули всех, а теперь возмущаются. Чему? Ведь действия крымчан чётко вписываются в эту, собственно говоря, инструкцию. Почему-то то, что можно албанцам в Косово (а мы относимся к ним с уважением), запрещается русским, украинцам и крымским татарам в Крыму. Опять возникает вопрос: почему?»

Тут рождается еще одно противоречие. С одной стороны, российский президент осуждает Запад за прежнюю практику, с другой стороны, подобной практикой объясняет собственные действия. Это означает, что Путин подверг ревизии российскую позицию, которая существовала ранее в отношении действий США в Югославии, а также в отношении косовского прецедента. Однако публично сформулировать новую позицию оказывается невозможно, так как она в этом случае оказывается в той или иной степени идентична позиции США и Запада в отношении Косово. Представляется, что Россия переходит в таких вопросах к ситуативному реагированию. Так как, с ее точки зрения, никто в мире больше не придерживается универсалистских принципов в международной политике, то и она не считает нужным быть исключением. Поэтому признания Косово Россией не произойдет.

В выступлении Путина просвечивается и еще один мотив, который определял политику России в отношении Крыма: это понимание, что ценность отношений с Западом резко упала, и потенциал на взаимодействие на доверительной основе приближается к минимальным значениям. В отношениях между Россией и Западом не осталось ничего, ради чего стоило бы остановиться в крымской кампании. Путин пришел к выводу, что на сегодня западный мир не готов принять Россию как часть своего мира, с едиными угрозами и ценностями. А значит, Россия может позволить себе иногда и сыграть по своим правилам. Растущая ценностная дистанция, а также заметная эволюция самого Путина, который в последние годы глубоко разочаровался в готовности Запада выстраивать с Россией какие бы то ни было единые системы, отвечающие совместным стратегическим интересам (сколько было попыток предложить и совместную ПРО, и проект европейской безопасности), — все это стало для Путина достаточными аргументами, чтобы «выйти из игры» по тем правилам, которые определялись часто в симбиозе международного права и интересов крупнейших западных держав.

«Нас раз за разом обманывали, принимали решения за нашей спиной, ставили перед свершившимся фактом. Так было и с расширением НАТО на восток, с размещением военной инфраструктуры у наших границ», — заявил Путин, давая понять, что теперь ценность отношений с Западом для России заметно девальвирована, хотя при этом и не подменена стремлением к конфликту (отсюда апелляция Путина к немецкому и американскому народам через «голову» элит). «Сегодня необходимо прекратить истерику, отказаться от риторики «холодной войны» и признать очевидную вещь: Россия – самостоятельный, активный участник международной жизни, у неё, как и у других стран, есть национальные интересы, которые нужно учитывать и уважать», — призвал российский президент, убеждая, что Россия не намерена переходить черту от дружелюбности к враждебности. Критично важными стали заверения президента в отсутствии у России намерений способствовать отделению других регионов Украины.

И тут появляется другая, системная проблема новой риторики главы российского государства после присоединения Крыма. С одной стороны, это решение получило огромную поддержку внутри страны. Рейтинг одобрения работы президента достиг максимума за последние пять лет на фоне ситуации на Украине, референдума в Крыму и триумфального выступления российской паралимпийской сборной, отмечают социологи ВЦИОМ, проанализировав данные опросов. По данным исследования, проведенного 15-16 марта, рейтинг одобрения Путина составил 75,7%. Неделю назад, во время аналогичного опроса 8-9 марта, этот показатель был на уровне 71,6%. С другой стороны, имеет место девальвации доверия к российскому руководству со стороны международного сообщества. Причем это касается не столько геополитических интересов России, сколько непредсказуемости и усугубляющегося ценностного противопоставления. Еще в 2012 году, казалось, что пусть и с рядом важных оговорок, но Россия идет одной дорогой с Западом, даже при ее стремлении сохранить «культурно-исторический колорит» своей демократии. Теперь для международного сообщества направление движения России выглядит как минимум неопределенным, а как максимум – угрожающим.

Внешняя политика России после Крыма выглядит туманно не только потому, что ее трудно сформулировать, но и потому, что Россия позволила себе выйти из той системы координат, которая была более или менее прозрачна, понятна ее западным партнерам. Новая система координат не создана и вряд ли может быть оформлена: ведь только 4 марта Владимир Путин заявил, что Россия не намерена присоединять к себе Крым. Через несколько дней позиция была пересмотрена на противоположную: фактор непредсказуемости российской власти становится для Запада определяющим и угрожающим.

Что же касается украинского кризиса, то окончание юридического оформления присоединения Крыма к России дало Москве возможность подвести черту под «спецоперацией» и завершить, по сути, «игру на повышение ставок». Получив Крым, Россия может позволить себе несколько смягчить позицию и в отношении новой украинской власти, и в отношении роли Запада в украинских событиях. Неслучайно несколько реверансов было сделано в отношении «братской» Украины. Однако теперь, прежде всего, со стороны самой Украины, где Верховная рада признала действия России «оккупационными», возможности по нормализации отношений минимизировались, запрограммировав длительный период конфронтационных отношений и напряжённого негативного эмоционального поля.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Может ли ЕС напугать Путина санкциями?

Моя колонка для «Слона»

Можно ли наказать того, от кого ты зависишь? Вопрос, ответ на который хорошо прочитывается по разнице в санкциях, на которые пошли США и ЕС в отношении России. Первые решились на весьма дерзкий шаг, ударив по реально «слабому месту» Путина – близкому к нему бизнесу, второй ограничился повторением (с некоторыми непринципиальными расхождениями) списка официальных лиц, в отношении которых вводятся визовые ограничения, а также замораживание активов и счетов (о наличии которых, впрочем, ничего не сообщается). Европа, очевидно, не может позволить себе сделать то, что доступно США. Над санкциями ЕС Россия посмеется, а санкции США в отношении «друзей Путина» станут скорее мобилизующим фактором для российской элиты. Что же тогда может действительно остановить Путина?

Много лет президент Владимир Путин пытался быть «хорошим парнем» на международной арене: в дела других государств не лез, международное право защищал, требовал для любых волюнтаристских и сомнительных шагов наиболее активно рвущихся в бой стран санкций СБ ООН, оберегал принципы территориальной целостности, уговаривал Запад на дружбу и даже предлагал строить общую ПРО. И тут сорвался. Сорвался причем вовсе не по собственной злой воле и не из-за гегемонистских устремлений или геополитических амбиций. Сорвался потому, что «наш», совершенно родной каждой советской душе Крым вдруг сам поплыл к нему руки. Вот только «хорошим парнем» после этого оставаться будет непросто.

Ключевая ошибка многих сегодняшних критиков Путина – говорить, что вот, мол, вышли наружу все его истинные устремления, показал он свое реальное лицо «империалиста». Но в том-то и лирика момента: Путин вряд ли еще месяц назад даже мог себе вообразить, что 18 марта министры будут рассчитывать пенсии жителям Крыма, а ФМС выдавать паспорта.

Эйфория – это то, что сегодня определяет и настроение, и речи. Посмотрите только на МИД, который заговорил языком Дмитрия Киселева, или на постпреда России в ООН Виталия Чуркина, который весьма своенравно общается со своими коллегами. Многие обратили внимание и на особую стилистику речи Путина: сколько эмоций, радости, гордости, долгожданной справедливости и правды, которую, как он говорит, мы так легко отстояли, «без единого выстрела».

Однако однажды эйфория, как любое аффективное эмоциональное состояние, проходит, и наступает отрезвление. Важно признать, что, во-первых, Путин превзошел свои собственные ожидания (а это случается, особенно когда планка «максимального успеха» изначально была гораздо ниже). Во-вторых, аннексия Крыма противоречит всему тому, что Россия делала и говорила на протяжении всей своей современной истории после развала СССР. Это классический случай срыва: долго быть «примерным» членом международного сообщества без права на полноценное вознаграждение (а оно рассматривалось в виде признания Западом традиционных прав России и ее национальных, геополитических интересов, которые вполне были совместимы с интересами Запада, по крайней мере, в понимании российской элиты), длительное геополитическое воздержание, империалистический аскетизм и тут на тебе – Крым тянет свои ручки, а в Киеве – полный бардак. Как же не воспользоваться? Получение Крыма не стало результатом упорной реализации долгосрочной, тщательной, продуманной стратегии. Путину, надо признать, повезло: украинское государство и государственные институты Украины оказались беспомощными, а Крым – таким доступным.

Но ошибочно также  думать, что Путин, взвешивая все за и против крымской «кампании», беспокоился о санкциях со стороны Запада. Не этого он боялся. На чаше весов напротив Крыма был вовсе не страх перед возможными лишениями или нытьем друзей-«госолигархов». На чаше весов был тот потенциал «российско-западной дружбы» (не какой-то эфемерной, а с совместными РЛС в Азербайджане и противоракетами где-нибудь в Европе, единое безопасное и экономическое пространство от Ванкувера до Владивостока), за который Путин на протяжении двух первых своих сроков так активно боролся и так быстро, на наших глазах разочаровывался в реальности, где приставной стульчик с надписью «Russia» в G8 продавался нам как «полноценное членство». Взвесив перспективу получить Крым и перспективу утратить этот «потенциал российско-западной дружбы», Путин вдруг понял, что, выбрав Крым, он на другой чаше не теряет ничего, кроме разве что миража его воображаемой ранней исторической миссии. А ЕС говорит «санкции»… Цена игры для Путина была в совсем другой весовой категории.

Крымская кампания – этот тот момент истины, когда участник телевизионной игры, боровшийся за главный приз, принимает решение «взять деньги» и уйти. Мы больше не в G8, зато у нас есть Крым. И наверняка Путин в глубине души даже надеется, что внутриукраинский кризис однажды зайдет так далеко, а радикалы заговорят так громко, что Европа прозреет и скажет: «Вова, а ты был прав, мы ошибались».

Но что Россия имеет теперь вместе с Крымом и куда она будет двигаться? Ряд исследователей уже пишут, что Путин двигается в сторону тирании. Это логично, но это лишь один из вариантов. На самом деле у Путина сегодня нет долгосрочного видения пути, и в этом его слабое место. Захлопнув перед собственным носом дверь с табличкой «полноправный член G8», мы стоим к этой двери лицом и не знаем, куда податься… Можно постоять, подождать, может, оно там все успокоится, эмоции улягутся, Украина от нас все равно никуда не денется, и попробовать постучать снова… Тогда надо и самим отойти от эйфории, смягчиться, пойти на уступки, хотя бы сделать вид, что демократия и международное право – это не пустой звук. А можно развернуться и пойти. Но идти в таком случае Россия будет не куда-то, а в обратном направлении от того, к чему она стремилась как новая относительно молодая демократия после развала СССР. Тогда можно и «Дождь» под гром оркестра выселить, и оппозиционных лидеров пересажать, и выборы выиграть одной партией «православного консерватизма и исторической справедливости». У Путина есть выбор, и у страны есть выбор. И не все еще потеряно.

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

My commentary for The Moscow Times

Putin, Showing Resolve, Signs Crimean Treaty

By Anatoly Medetsky Mar. 19 2014 00:00

President Vladimir Putin on Tuesday signed a treaty to add Ukraine’s breakaway region of Crimea to Russia, expanding the country for the first time since the Soviet collapse, despite the threat of Western reprisal.

In a 45-minute speech preceding the accession agreement signing, Putin sent a message to the West that Russia would not dismember Ukraine further, as pro-Russian rallies in Ukraine’s southeastern provinces bordering Crimea could have suggested.

He used harsh language to lash out at the U.S. and Europe for what he described as their «might makes right» global policy, accusing them of stoking violent pro-Western riots in Ukraine’s capital Kiev, which led to the ouster of the country’s president last month.

Putin started the speech in the Kremlin’s St. George Hall — a delivery filled with raucous applause — by highlighting Crimea’s longstanding close ties to Russia, since the Russian Empire annexed the Crimean Khanate in 1783.

«Literally everything in Crimea is imbued with our common history and pride,» Putin told Cabinet and parliament members and three top officials from Crimea. «It is here in ancient Chersonesus that Prince Vladimir was baptized.»

The baptism of Vladimir the Great of Kievan Rus in what was part of the Byzantine Empire in 988 is considered the start of the conversion of Russians to Orthodox Christianity.

The Crimean officials present during the speech — Sergei Aksyonov, acting prime minister of Crimea, and Vladimir Konstantinov, speaker of Crimean parliament — are under both U.S. and European Union sanctions for their role in Crimea’s secession from Ukraine, which the West has branded as running counter to international law. They took seats in the front row between Russia’s second person in the executive chain of command, Prime Minister Dmitry Medvedev, and the third person, Federation Council Speaker Valentina Matviyenko, the latter being under U.S. sanctions for the same reason.

In an apparent attempt to soothe the opposition of native Tatars to the region’s new allegiance, Putin said their mother tongue would rank as a state language in Crimea equal to Russian and Ukranian, an upgrade from its status in Ukraine. Tatars suffered a deportation order by Stalin on the grounds that they were not loyal to the Soviet government during World War II. They have since then returned home but remain wary of Russia.

Putin continued by lamenting the handover of Crimea to Ukraine by Soviet leader Nikita Khrushchev in 1954, which was a formality when the Soviet Union was one country. But the breakup of the union left Russia feeling «robbed» of its territory, he said.

Recent History

The president then commented on the protests in Kiev that swept away the government of President of Viktor Yanukovych last month. Putin said he was able to understand peaceful rallies against officials that neglected the lives of ordinary citizens. Regarding the overall depressed economic situation in Ukraine, he said about 3 million Ukrainians worked in Russia last year, earning $20 billion, which constituted 12 percent of Ukraine’s gross domestic product.

Going on, Putin reiterated the stance that Russia was unable to tolerate threats to ethnic Russians in Ukraine from «radicals» that, he said, controlled the new government in Kiev. He rejected the accusations from the West that the referendum in Crimea didn’t comply with international law.

Putin fired back at the leading Western powers, blaming them for trying to tailor this law to their own needs. He cited NATO’s intervention in Serbia and Kosovo, and attacks on Afghanistan, Iraq and Lybia.

«Led by the U.S., our Western partners prefer in their practical politics to be guided not by international law, but by might-makes-right law,» Putin said. «They have come to believe that they are chosen and exceptional; and that they have the license to decide the fate of the world; and it is only they that can always be right.

«That’s how things went in Yugoslavia … in 1999. It was difficult to believe. I could not believe my eyes, but at the end of the 20th century one of the European capitals came under bombing raids for several weeks, and then a real [military] intervention ensued.»

Putin said the West had crossed the line in Ukraine, apparently implying that Western diplomats stoked the protests. As a home to millions of Russians, Ukraine is too important to Moscow, he said.

«If you push a spring too hard, it will bounce back with force at some point,» he said. «This should always be remembered.»

Putin urged the West to «stop the hysterics» and «Cold-War rhetoric» and accept that Russia is an «independent and active player» in global politics, which has its own national interests.

In reference to Ukraine’s potential to join NATO, Putin said, I’d prefer NATO sailors arrive in the port of Sevastopol as our guests, and not that we arrive as their guests.

Maxim Shemetov / Reuters

Putin addressing the audience during a rally at Red Square on Tuesday.

Addressing the World

He made a point of offering some other similarities between Crimea’s secession and previous events. Appealing directly to Americans, Putin said a people who made a declaration of independence and put freedom above everything else should understand the craving of Crimea to make a free choice. «Understand us,» he said.

Germans went through a post-World War II division of their country and are bound to support the joining of two Russian lands, he said, especially since Russia so whole heartedly supported German reunification.

He finally turned to Ukrainians, saying that Ukrainian nationalists were responsible for the divisions in the country. Putin promised Russia would not lay claim over other Ukrainian regions.

«I want you to hear me, dear friends. Do not trust those who scare you with Russia, and yell that other regions will follow Crimea. We do not want a division of Ukraine. We do not need it,» Putin said.

Under the accession agreement signed Tuesday, Crimea will hold elections for local authorities in September next year.

Reactions

Crimea’s capital Simferopol on Tuesday largely continued to celebrate the reunion with Russia. People were chanting «Russia!» while listening to Putin’s speech in central cafes and bars.

But some of the students at the Crimea Medical University were not ready to stay at what suddenly became a foreign country.

Yulia, 17, a first year student, said that she, along with a few fellow students, will ask for transfer to a Ukrainian university.

«I am not against Russia … but I want to study in my own country,» she said at the university’s lobby. «I will go to Ukraine.» She declined to give her last name, citing privacy concerns.

In Moscow, tens of thousands of people on Tuesday attended a rally on Red Square and Manezh Square in support of Russia’s acquisition of Crimea.

Many of those present represented various state companies and organizations, with media reports saying that employees are either forced to attend the rally by their management or given incentives to do so.

Sergei Burov, a 36-year old specialist who said he had been sent by geodesy company Mosgorgeotrest, said that he supported Russia’s takeover of Crimea, though he was against a war with Ukraine.

«Historically, Crimea should be a part of Russia,» he said.

A group of activists of the Young Guard, United Russia’s youth branch, shouted «We believe Putin!»

Polina Rednik, a 16-year old member of the group, said that Alaska, purchased by the US from Russia in 1867, would be Russia’s next acquisition after Crimea.

A flood of people started leaving Red Square immediately after the rally began. Some posters, reading «Putin is right» and «Obama, take care of Alaska» were left on the ground.

Tatyana Stanovaya, a France-based analyst of the Center of Political Technologies, said the message Putin sent in his speech was that Russia didn’t want to be isolated. He is offering a chance to mend relations with the West on his terms: the West closes its eyes on the Crimean secession, and Moscow will not escalate the situation in Ukraine, she said.

As some other bargaining chips, Putin could defuse some tensions by pushing Yanukovych to formally step down as Ukrainian president, thus allowing Russia to recognize the current government in Kiev, she said. Moscow could also give Kiev some slack with the huge debts Kiev has racked up for natural gas, she said.

Lilit Gevorgyan, a Russia analyst in London at consultant IHS, agreed that Putin appeared to assure the West that Moscow wasn’t willing to chip off more of Ukraine.

 

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles