Monthly Archives: Февраль 2014

Russie : La dépendance de la télévision indépendante

Ecrit par Kevin Rothrock
Traduit par Julien Meyer

Ce billet est publié par RuNet Echo, un projet de Global Voices destiné à mieux faire connaitre le Web russe en le traduisant. 

Ces deux dernières semaines, sept fournisseurs d’accès au câble et à la télévision satellite ont décidé d’arrêter de transmettre TV Dojd [«Pluie» en russe], seule chaîne d’information indépendante russe, réduisant ainsi son audience en Russie de plus de 10 millions de foyers à environ deux millions seulement. Le catalyseur des problèmes de TV Dojd provient d’un sondage mené en janvier par la chaîne concernant le siège de Léningrad, que les patriotes russes auto-proclamés ont interprété comme une offense les visant directement. Les flagrantes mesures de répression contre la chaîne ont suscité des vagues de colère parmi les internautes russophones, et beaucoup d’entre eux ont accusé le Kremlin d’obliger ces fournisseurs de TV par câble à ne plus transmettre TV Dojd.

Alexandre Vinokourov, directeur des investissements de TV Dojd, a déclaré lors d’une conférence de presse le 4 février 2014 que la chaîne était “absolument certaine” que les entreprises se détournant peu à peu de la chaîne l’ont fait “sous pression”. Même s’il s’est refusé à désigner nommément des responsables, Julia Ioffe du [journal] New Republic a signalé [en anglais] que le chef de cabinet de Vladimir Poutine, Alexeï Gromov, ainsi qu’un autre haut responsable, Sergueï Tchemezov, avaient téléphoné à plusieurs reprises aux opérateurs de câble et de satellite, exigeant de ces derniers qu’ils “virent” l’antenne TV Dojd de leur réseau.

Alors que les déclarations de Vinokourov du 4 février réaffirment partiellement l’impression largement partagée selon laquelle la chaîne TV Dojd serait aux prises avec la censure politique, elles semblent aussi avoir accéléré en retour un contrecoup visant la chaîne, conduisant certains blogueurs à mettre en lumière son arrière-plan financier, celui-ci relativisant sans doute l’actuel degré de persécution politique en cours.

Dans ses déclarations, Vinokourov a proposé aux opérateurs de câble et de satellite de transmettre TV Dojd gratuitement en 2014. L’analyste Tatiana Stanovaya, écrivant pour le site politcom.ru, se demande pourquoi Vinokourov tente de résoudre un problème politique avec des solutions “marketing” – publiant un peu plus tôt sur Facebook, Stanovaya en vient même à qualifier Vinokourov de “naïf”. Pour d’autres internautes, le contenu de la conférence de presse vers le “marketing” a également détourné l’attention de “la répression par le régime sanguinaire”, renvoyant vers des questions relevant du marché de la télévision et des difficultés rencontrées par la chaîne TV Dojd dans ce secteur.

D’ailleurs, pourquoi l’offre commerciale de Vinokourov n’arrive-t-elle à terme qu’à la fin de l’année 2014 ? A quoi bon s’engager auprès de TV Dojd si les opérateurs doivent ensuite négocier de nouveaux contrats, payants cette fois-ci, dès 2015 ? Stanislav Apetian, blogueur politique connu sous le nom de Politrash (célèbre pour ses liens avec les élites russes et ses attaques visant le leader de l’opposition Alexeï Navalny) a pointé ce détail, écrivant le lendemain dans LiveJournal et Facebook que les problèmes rencontrés par TV Dojd relèvent davantage de la finance que de la politique.

Prenant appui sur une étude parue dans [le magasine en ligne] Forbes.ru de juin 2013, Apetian a examiné la croissance de la chaîne depuis avril 2010, et souligne que ses problèmes avec les opérateurs de câble et de satellite sont aussi anciens que la chaîne elle-même. La question conflictuelle de savoir qui de la chaîne ou des opérateurs, comme “Tricolor”, devaient payer a déjà existé auparavant. Dès la première année d’existence de la chaîne, presqu’aucun opérateur n’a manifesté d’intérêt pour transmettre le contenu de TV Dojd, sauf lorsque celle-ci a accepté de payer son accès au réseau. Le plus important opérateur de câble de Moscou, Akado, n’a transmis la chaîne qu’une semaine en 2010 puis en a arrêté la diffusion aussitôt. Quelques mois plus tard, l’entreprise satellite NTV+ a accepté de diffuser TV Dojd, mais seulement après que Sindeeva [Natalia Sindeeva, fondatrice et directrice de TV Dojd] sollicite Natalia Timakova, une amie proche se trouvant être l’attachée de presse de Dmitri Medvedev, le président alors en exercice.

Fin 2011 et début 2012, Vinokourov, dont la fortune personnelle finance TV Dojd, a cherché activement d’autres investisseurs suceptibles de partager la charge (et les éventuels bénéfices futurs) pour maintenir la gestion de la chaîne. Il a de tenté de persuader Mikhail Prokhorov et Alisher Ousmanov, deux des hommes les plus riches de Russie, chacun ayant des liens étroits avec le Kremlin. Mais Vinokourov n’est parvenu à un accord avec aucun des deux, expliquant à Forbes.ru que leur offre d’investissement respective dans TV Dojd était décevante. L’échec d’un rapprochement entre la chaîne et un grand groupe tel que Prokhorov ou Ousmanov va alors coûter cher à TV Dojd. Il semblerait que Vinokourov et Sindeeva aient alors “misé sur le mauvais cheval” en plaçant leurs espoirs dans le président Medvedev.

Pour autant, dès le début, la loyauté envers Medvedev n’allait pas de soi. Fin mars 2011, Sindeeva a supprimé le programme le plus célèbre de la chaîne, intitulé “Poète et citoyen“, indiquant que les paroles d’une chanson de l’émission visant Medvedev se montraient trop critiques. Après avoir publié un billet sur Facebook expliquant les raisons de la censure, Sindeeva est même apparue en direct sur TV Dojd pour défendre cette décision.

Le président Medvedev visite le plateau de TV Rain, le 25 avril 2011. Service photo du Kremlin, domaine public.
Le président Medvedev visite les studios de TV Dojd. Medvedev au centre, Natalia Sindeeva à droite. 25 avril 2011. Service photo du Kremlin, domaine public.
TV Dojd est souvent décrite comme le produit du dégel politique qui a eu lieu en Russie sous le seul mandat du président Medveded, entre 2008 et 2012. Alors que l’impression dominante suggère que TV Dojd s’est épanouie spontanément, Apetian précise que la chaîne n’est parvenue à attirer une couverture médiatique sérieuse sur le câble ou le satellite qu’après avril 2011, quand le président Medvedev, moins d’un mois après le scandale des paroles de “Poète et citoyen”, s’est rendu en personne pour visiter les bureaux de la chaîne dans le centre de Moscou. Dans les semaines qui ont suivi la visite de Medvedev, Akado diffusait TV Dojd à nouveau, s’acquittant même de droits à hauteur de 28 dollars “symboliques” par mois. Peu après, jusqu’à treize opérateurs la transmettaient dans tout le pays, s’accommodant soudainement du refus de TV Dojd de leur payer quoi que ce soit.

De nombreux opérateurs de câble et satellite prennent dorénavant leurs distances à l’égard de TV Dojd. Certains profitent de l’occasion pour prendre en marche le train de l’indignation morale, accusant la chaîne pour son faux pas concernant le siège de Léningrad, tandis que d’autres pointent du doigt les activités financières. Les cols blancs dirigeant les câbles et les satellites en Russie ont saisi l’occasion de se débarrasser de TV Dojd. Cette opportunité se présente en raison de l’hostilité grandissante des apparatchiks russes et du déclin de l’influence politique de Medvedev. Mais si quelques fanfaronnades à la Douma et quelques coups de téléphones colériques d’un ancien exportateur d’armes suffisent à faire vaciller un secteur tout entier, n’est-ce pas parce que ce même secteur n’attendait q’une seule chose : se débarrasser de TV Dojd ?

C’est la question posée par Anton Orekh, expert [à la radio] Echo de Moscou, qui dans son billet du 4 février sur son blog, explique que les opérateurs de câble et satellite, en laissant tomber TV Dojd, risquent de tuer deux oiseaux avec une seule pierre, rassurant les conservateurs de l’establishment russe et mettant sur la touche un producteur de contenu gênant dont ils n’ont d’emblée jamais voulu.

Les actuels développements de TV Dojd suggèrent que son succès relatif était davantage dû à une protection politique (aujourd’hui révolue) qu’au sens des affaires. La chaîne a perdu son mécène [Vinokourov] avant d’atteindre l’étape de consolidation de son indépendance. Les hommes politiques et les hommes d’affaires semblent aujourd’hui déterminés à la voir s’évanouir et disparaître. Et cela pourrait bien se produire, et bientôt.

Реклама

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Постреволюционная Украина: как должна поступить Россия, чтобы победить

Моя колонка на «Слоне» 

Украинская революция явно стала шоком для Кремля: российская власть оказалась полностью не готова ни к событиям в центре Киева, ни к бегству Виктора Януковича, ни к «сепаратным» (как они воспринимаются в Москве) переговорам политически зависящих от радикалов лидеров оппозиции с европейскими дипломатами, ни к краху Партии регионов, ни к восстанию в Севастополе. Все, на что решилась российская власть, – это назвать устами Медведева Януковича «тряпкой» и потом официально признать все происходящее госпереворотом. Путин продолжает молчать, нервируя российских патриотов и зачем-то бряцая оружием на границе с Украиной. Два слова – истерика и беспомощность. И это при том, что Россия в действительности находится в положении сильной стороны, от которой в будущем зависит положение на Украине. Так что же должна делать Россия именно сейчас?

Главное: выждать время и пока взять тайм-аут для активного вмешательства в украинские дела. На это есть пять ключевых причин.

Причина первая: сильная турбулентность. Ситуация может меняться очень быстро, и то, что актуально сегодня, завтра может утратить всякий смысл. Сегодняшние победители могут оказаться завтрашними проигравшими, а сегодняшние враги России – новыми союзниками. Гибкость и идеологическая маневренность украинской элиты хорошо известны. Объявляя сегодня все происходящее госпереворотом и не признавая никаких законных путей для легитимации новой власти, Россия рискует упустить те возможности, которые несомненно остаются для активной внутриукраинской роли Москвы, которая при этом должна становиться менее агрессивной и менее «имперской».

Вторая причина: страна гигантскими шагами несется к экономическому краху при сохранении политического вакуума. Пока ни один внешний игрок не согласился выделить Украине кредиты (и это было бы безумием). МВФ призывает украинских бизнесменов скинуться на спасение Родины, одновременно предлагая программу шоковой терапии. Те, кто в самое ближайшее время окажется на вершине власти, рискуют сгореть в огне социального гнева.

Третья причина: крайне размытая политическая ответственность за происходящее. При этом поразительно мощной силой остается Майдан, претендующий на право вето при кадровых назначениях министров, и поразительно беспомощными – лидеры оппозиции, которых так гостеприимно принимали у себя западные лидеры. Надо признать: на Украине пока нет и не будет государственной власти, а все политические процессы будут носить хаотичный характер. Неслучайно Юлия Тимошенко не спешит заявлять о своих президентских или премьерских амбициях. Она, как и потенциальные лидеры Украины, которые, безусловно, выкристаллизуются в среднесрочной перспективе, понимает, что надо ждать. Президентские выборы, намеченные на май, ситуацию не сильно поправят: обеспечить единство команды президента и премьера в нынешних условиях кажется невозможным, а значит, конкуренция между главой государства и главой правительства будет одним из факторов, определяющих государственную политику. А это всегда формирует хорошее поле для маневра.

Четвертая причина: политическая дезориентация восточной элиты после революции. Несмотря на крах Партии регионов и полное неприятие «революционерами» чиновничества, работавшего и обслуживающего Януковича, юго-восточный электоральный фактор сам по себе никуда не денется. Вопрос лишь в появлении новых политических лидеров, адекватных времени и готовых встроиться в революционную политическую реальность с опорой на электоральные предпочтения Востока. У России и до революции де-факто было не на кого ставить («пророссийскость» Януковича проявлялась исключительно в коррупционно-коммерческой плоскости). Теперь, как ни странно, у Кремля появился шанс дождаться выращивания более респектабельной и политически ответственной элиты, готовой мыслить не только категориями коммерческих проектов, но и стратегически, с учетом признания объективности российского фактора. Важно пристально следить за восточной элитой, приглядываясь к новым, незамазанным коррупцией лицам, политикам нового времени.

Ну и пятая причина: Европа и в меньшей степени США, поддержав революцию, де-факто разделили ответственность с победителями за дальнейшее развитие страны. Для России тут есть и плюсы, и минусы. Минусы понятны: мы утратили инициативу, столкнулись с новыми геополитическими вызовами. Но есть и плюсы: почему бы не позволить Европе насладиться в полной мере плодами своей активной революционной дипломатии? Отрезвление на фоне осознания катастрофичности ситуации на Украине неизбежно. Точно так же, как и неизбежно смягчение позиции ЕС по отношению к «российскому влиянию», которое может носить не только «деструктивный имперский характер», как многим кажется, но и быть весьма полезным. Через некоторое время ЕС может оказаться гораздо более гибким партнером, с которым можно, в частности, обсуждать проект «совместного патронажа» Украины, что подразумевает и совместное кредитование, и контроль над ГТС, и мониторинг деятельности правительства. Как бы плачевно сейчас ни смотрелось украинское направление российской внешней политики, но уже очень скоро у Москвы появится шанс взять реванш, причем в коалиции с ЕС. Если, конечно, Москва прекратит собственную истерику.

Так что же конкретно следует делать России именно сегодня?

  1. Всячески поддерживать любые процессы институционализации новой власти: президентские и парламентские выборы, референдум по новой Конституции. Политический и государственный вакуум на Украине не отвечает интересам России. Чем быстрее будут сформированы институты власти, тем больше возможностей у России будет проводить свои интересы в рамках «украинского направления».
  2. Заявить о готовности поддержать любого победителя избирательной гонки, тем самым создавая условия для взаимодействия с ключевыми претендентами на президентский пост и пост премьер-министра, законной властью как институтом, без традиционной ставки на одного из игроков. Пока это в значительной степени противоречит озвученной официальной позиции МИДа. Однако если Москва и дальше будет двигаться по пути признания происходящего госпереворотом и отказа в признании легитимности новой власти и выборов, то Россия рискует полностью утратить инициативу в украинских делах.
  3. Вступить в консультации, прежде всего с Германией и Францией (возможно, на инициативу России откликнулся бы и Барак Обама), о проекте «патронажа» Украины, куда может быть включена консолидированная экономическая помощь, обязательства Украины по проведению реформ с целью стабилизации экономического положения, гарантии обеспечения прав русскоязычных, расследование фактов применения силы во время революции обеими сторонами конфликта, мониторинг честности выборов, газовый консенсус (например, создание трехстороннего консорциума по управлению ГТС с предоставлением скидки на газ и, наконец, отказом от реально кабальных газовых соглашений, подписанных с Юлией Тимошенко).
  4. Направить на Украину профессиональных дипломатов (а не «скрепоносителей», ухудшающих отношения России с украинской элитой), которые постепенно налаживали бы контакты со всеми более или менее реальными политическими игроками как на Западе, так и на Востоке страны. Важно учиться диверсифицировать интересы России между различными силами без определенной ставки на конкретных игроков, что угрожало бы конфликтами с конкурирующими силами (возможно, будущими победителями). Пока на Украине не образуется более или менее единый центр принятия государственных решений, нужно учиться маневрировать между разными силами, играя на их противоречиях.

России важно понять, что удержание Украины в поле своего влияния – это не вопрос политической воли России или силы бряцанья оружием возле украинских границ. Россия должна стать привлекательным партнером, на которого можно опереться в трудной ситуации и который при этом не будет требовать оплаты политическими обязательствами. Отношения важно строить на основе взаимопонимания, уважения и равноправия. Банально, но может разочек попробовать?

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Мое участие в конференции ФИНАМ по ситуации в Украине

Политический и экономический кризис на Украине: назад в будущее?

События на Украине развиваются очень быстро. После кровопролитных столкновений в Киеве, Рада вернула Конституцию 2004 года, освободила Юлию Тимошенко и отправила в отставку Виктора Януковича. Против последнего завели уголовное дело, а экс-премьер намерена участвовать в выборах президента в мае. ЕС готов предоставить финпомощь и работать с новой властью. РФ перевела Украине первый транш из обещанных прежнему Кабмину $15 млрд, но евробонды, которые она должна купить, не выпущены.

 

Каким может быть выход Украины из кризиса? Кто поведет ее в будущее и займется реформами? Как может развиваться ситуация на выборах? Как ведет себя украинский крупный бизнес? Каков риск разделения страны? Возможна ли эскалация конфликта? Сколько времени есть для спасения экономики? Могут ли США, Россия и ЕС сотрудничать, помогая Киеву?

Участники конференции:

  • Евгения Войко, доцент, заместитель заведующего кафедрой прикладной политологии Финансового университета при правительстве РФ
  • Дмитрий Болкунец, белорусский политолог и экономист
  • Алексей Власов, директор ИАЦ МГУ по изучению общественно-политических процессов на постсоветском пространстве
  • Владимир Корнилов, директор Центра евразийских исследований
  • Татьяна Становая, руководитель аналитического департамента Центра Политических технологий
  • Виктор Мироненко, руководитель Центра украинских исследований Института Европы РАН

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Кризис украинской государственности

ПОЛИТКОМ

18 февраля прервалось вялотекущее развитие украинского кризиса: конфликт стремительно перерос в силовую стадию. В результате столкновений погибло более 50 человек (по данным оппозиции, более 150), сотни ранены. «Силовики» действовали крайне жестоко, зафиксированы обстрелы протестующих снайперами. Боевое оружие применялось и со стороны оппозиции. В итоге трехмесячный украинский кризис превратился в революцию. Ее следствием стало создание нового большинства в Раде, бегство Виктора Януковича из столицы и его смещение с поста президента, освобождение из заключения Юлии Тимошенко и начало формирования новых органов власти.

Силовые столкновения между силовиками и оппозицией оказались неожиданными: в выходные оппозиция начала разбирать баррикады в центре украинской столица, были освобождены некоторые из захваченных административных зданий. Власть, со своей стороны, согласилась применить закон об амнистии, освободив всех задержанных участников акций протеста. Однако тренд на мирное разрешение политического кризиса изначально был слишком слаб. Во-первых, власть не готова была сдавать свои позиции, прежде всего, касательно изменения Конституции страны. Во-вторых, лидеры оппозиции не имели полного контроля над радикализированной частью украинского протеста.

Спусковым крючком послужило торможение в Верховной раде вопроса о возвращении к редакции Основного закона от 2004 года, что предусматривало значительное ослабление института президентства в пользу парламента. Спикер Верховной рады Владимир Рыбак откровенно затягивал процесс конституционной реформы, жестко отвергнув требование лидеров оппозиции поставить на обсуждение конституционную декларацию, провозглашавшую необходимость возвращения к Конституции 2004 года – такой документ можно было бы принять простым постановлением парламента. Декларация имела бы морально-политическое значение и, кроме того, свидетельствовала бы о складывании в Раде нового большинства из оппозиционеров, части регионалов и независимых депутатов. И то, и другое не устраивало Януковича – особенно второе, означавшее, что президент теряет контроль над Радой, а часть «олигархических» депутатов перестали быть ему лояльны (что демонстрировало и резкое снижение лояльности их патронов-олигархов).

Силовое столкновение было так или иначе «запрограммировано», прежде всего, в силу того, что ситуация не была в полной мере подконтрольна ни властям, ни лидерам оппозиции. Одной из главных загадок ситуации является наличие снайперов на улицах, от пуль которых больше всего погибших. Разрешение на использование оружия и.о. министра внутренних дел Виталий Захарченко дал только 20 февраля, в то время как многочисленные свидетельства подтверждают привлечение снайперов с 18 февраля. На видео и фото из Киева видно, что на снайперах – жёлтые повязки. По одной из версий, речь идет о неких «наемниках», действующих по приказу СБУ, что можно трактовать как одно из подтверждений неспособности Януковича опереться в полной мере на военных. В то же время есть факты и обстрелов со стороны оппозиции, однако это носило единичные случаи. Серьезной силой являлись и так называемые «титушки»: наемники-провокаторы, которые позволяют себе любые силовые действия и действуют как со стороны власти, так и со стороны протеста. Таким образом, до сих пор остается неясным, является обстрел оппозиции провокацией третьей стороны или намеренным угрожающим жестом со стороны «ястребов» внутри власти, давно подталкивающих Януковича к применению силы. Вначале был уволен начальник Генштаба Владимир Замана, а затем в отставку подал его заместитель. Заставить военных стрелять в гражданских оказалось далеко не простой задачей.

В наихудшей политической ситуации оказался Виктор Янукович. В течение последних недель президент формально шел на одну уступку за другой, но при этом всякий раз максимально девальвируя «завоевания» оппозиции. Предложение лидера оппозиции войти в правительство было воспринято как политическая ловушка (и это недалеко от истины). Амнистия была использована для торга с целью показать недееспособность лидеров оппозиции, не способных в полной мере выполнять их собственные обязательства. В итоге «диалог» власти и оппозиции, хотя и шел с разной степенью интенсивности, но был постоянно похож на «пробуксовку». Реальная ценность диалога как инструмента урегулирования ситуации приближалась к нулю.

Даже когда президент все же решился на силовой сценарий, который, как отмечают наблюдатели, явно готовился и тщательно продумывался заранее, для протестующих это выглядело одной из локальных провокаций, которая вовсе не будет развернута в полномасштабную зачистку центральных площадей города. Создается впечатление, что Янукович действовал с очень ограниченным «мандатом», отсюда и быстрая «сдача» центра Киева оппозиции уже на следующий день. Удержать контроль над ситуацией и после применения силы Януковичу не удалось. Можно связать это с двумя причинами. Первая – ограниченность силового ресурса (максимум, несколько тысяч человек), вторая – нерешительность президента, прислушивавшегося к сторонникам то более жесткой, то более мягкой линии из своего окружения.

Кроме того, внутри украинской элиты и ранее наблюдалась заметная эрозия позиций Януковича. Ему было все сложнее удерживать лояльность депутатов и других функционеров Партии регионов. Как отмечалось выше, в течение последних недель актуальным являлся вопрос о переформатировании парламентского большинства. После того, как стало ясно, что «силовая» операция в центре Киева буксует, глава столичной горадминистрации Владимир Макеенко заявил о выходе из Партии регионов. Уже в считанные часы начался исход из партии многих ее функционеров. За два дня ее покинули 28 депутатов Рады, первый заместитель председателя Одесского областного совета, Житомирский городской голова. Фракция партии в Винницком облсовете заявила о самороспуске. Еще более обвальный характер исход из Партии регионов принял в западных регионах, где ее деятельность фактически парализована. 20 февраля в Раде сложилось большинство (свыше 230 депутатов), оппозиционное по отношению к Януковичу – в результате депутаты приняли постановление о выводе «силовиков» из центра Киева, нанесшее сильнейший удар по позициям президента.

Хаотизация ситуации в Украине значительно поднимает роль внешних игроков. США и ЕС активно обсуждали санкции против чиновников, виновных в использовании оружия против протестующих. Запад активно поддерживал Майдан морально и политически. Противоречивую роль сыграла активизация Германии: канцлер Ангела Меркель накануне силовых столкновений встретилась с лидерами украинской оппозиции, что было трактуется как однозначная ставка на противников Януковича. Активизировался и диалог западных игроков с крупных «олигархами». По данным агентства УНИАН Ринат Ахметов призвал стороны воздержаться от насилия (тем самым, осудив и применение силы со стороны власти) после встречи с замгоссекретаря США Викторией Нуланд. США якобы обещали ввести санкции против украинского бизнеса. Ахметов, контролирующий около 40 депутатов Партии регионов, публично старался занимать нейтральную позицию, призывая к мирным переговорам.

В итоге инициатива в выполнении роли медиатора между властью и оппозиции окончательно перешла к Западу: в ночь с 20 на 21 февраля Янукович вел почти восьмичасовые переговоры с министрами иностранных дел Германии Франком-Вальтером Штайнмайером, Франции Лораном Фабиусом и Польши Радославом Сикорским. По итогам стало известно, что Янукович согласился на досрочные президентские выборы, а также возвращение Конституции 2004 года. В последующем планируется в короткие сроки подготовить новый конституционный документ и принять его. В тексте соглашения говорилось, что президентские выборы будут проведены сразу после принятия новой Конституции Украины, но не позднее декабря 2014 года, также будет принято новое избирательное законодательство и сформирован новый состав центральной избирательной комиссии на пропорциональной основе согласно правилам ОБСЕ и Венецианской комиссии.

Подписание соглашения дало импульс полному «обвалу» позиций Януковича. Майдан, несмотря на уступки, жестко потребовал его немедленной отставки – в крайне неудобном положении оказались Кличко, Яценюк и Тягнибок, пошедшие на компромисс с дискредитированным президентом. Неуверенное оппозиционное большинство уже на следующий день после создания превратилось в подавляющее. Вечером 21 февраля уже 361 депутат проголосовал за возобновление действия Конституции 2004 года. Такое единодушие можно было объяснить параметрами соглашения, но дальше последовали новые решения, принятые стремительно. Так, парламентарии проголосовали за отстранение от должности главы МВД Захарченко и за закон, декриминализирующий статьи Уголовного кодекса, по которым была осуждена Юлия Тимошенко – таким образом, она не только освобождается из тюрьмы, но может вернуться в большую политику. За закон, позволяющий Тимошенко выйти на свободу проголосовали 310 депутатов, за постановление об увольнении Захарченко – 322, что значительно больше, чем необходимый минимум.

Видя, что ситуация окончательно вышла из-под контроля, Янукович в ночь с 21 на 22 февраля бежал из Киева в Харьков, где местные лидеры, губернатор Михаил Добкин и мэр Геннадий Кернес организовывали съезд депутатов разных уровней, представляющих Юго-Восток Украины. Появились слухи, что Янукович может прийти на съезд и предоставить в распоряжение его участников единственный оставшийся в его распоряжении ресурс – легитимность. Однако Янукович не решился посетить съезд, а само мероприятие оказалось довольно бледным – многие участники стремились не допускать слишком жестких высказываний, а значительная часть юго-восточной элиты его проигнорировали. В самом Харькове прошел массовый митинг протеста против съезда. Более того, Добкин и Кернес не смогли получить поддержку местных силовиков – и в результате, по сообщениям украинской погранслужбы, были вынуждены спешно выехать в Россию. 23 февраля вернувшийся в Харьков Кернес дал примирительное интервью, в котором заявил, что Янукович более не является президентом и что «любой победитель приумножит свою победу, если сделает врагов своими друзьями».

Тем временем в Киеве новое депутатское большинство начало формирование органов власти. Спикером Рады стал ближайший сторонник Тимошенко Александр Турчинов, ему же депутаты поручили координировать работу правительственных структур. Со своего поста был уволен генпрокурор Виктор Пшонка. Затем депутаты квалифицированным большинством голосов (328) объявили о самоустранении Януковича от исполнения обязанностей и назначила выборы президента на 25 мая. Таким образом, Януковичу официально не был объявлен импичмент, но его бегство сделало возможным фактическое отстранение его от занимаемого поста. Исполняющим обязанности президента стал Турчинов. Это решение, несмотря на его юридическую сомнительность, было признано западными странами, а в поддержку Януковича не высказался никто из знаковых украинских политиков (даже противники новой власти отвергают его фигуру, обвиняя своего недавнего лидера в трусости). Сам Янукович отказался признавать решение Рады, но его мнение уже ничего не значит. Тем более, что вечером 22 февраля стало известно, что пограничники не выпустили Януковича из страны – такая же участь ждала Захарченко, Пшонку и близкого к сыну Януковича министра доходов и сборов Александра Клименко. Из знаковых деятелей свергнутого режима страны удалось покинуть лишь вылетевшему в Россию бывшему первому вице-спикеру Рады Игорю Калетнику, который вел скандальное январское заседание парламента, где «с голоса» были приняты ряд репрессивных законов. Ему помог статус депутата, гарантирующий неприкосновенность. Тем временем победители поделили контроль над силовыми ресурсами. И.о министра внутренних дел был назначен Арсен Аваков, главный конкурент Кернеса в харьковской политике, как и Турчинов, принадлежащий к партии Тимошенко. Валентин Наливайченко из партии «Удар» Кличко стал уполномоченным Рады по контролю над Службой безопасности Украины (он уже возглавлял СБУ при Викторе Ющенко). Уполномоченным по контролю над Генпрокуратурой стал Олег Махницкий из партии «Свобода» — адвокат Олега Тягнибока. Уполномоченным по контролю над Минобороны избран генерал Владимир Замана, смещенный Януковичем с поста начальника Генштаба.

Освобожденная из-под стражи Тимошенко вернулась в Киев, где выступила с яркой речью на Майдане. Теперь именно Тимошенко может стать фаворитом избирательной кампании. Она обладает мощной энергетикой, может опереться на ресурс Турчинова и Авакова, а также не была вовлечена в подготовку и подписание непопулярного компромиссного соглашения с Януковичем. Примечательно, что глава германского МИД Штайнмайер заявил, что именно Тимошенко несет главную ответственность за будущее Украины (это тем более важно, что самым близким к Германии оппозиционным политиком считался Кличко).

Россия, в свою очередь, подчеркнуто публично держалась в стороне от конфликта, на деле, находясь в тесном контакте с украинской властью. В Украине и на Западе доминирует точка зрения, что именно Владимир Путин подталкивал Януковича к наиболее жесткому сценарию подавления «восстания», хотя документально это не подтверждено. Уже во время обвала режима Януковича МИД России назвал действия протестующих в центре Киева попыткой госпереворота, а представитель России при ООН Виталий Чуркин предупредил Запад, что его действия ведут к расколу Украины. Когда соглашение было подписано, оно не было заверено представителем российского президента Владимиром Лукиным, что также свидетельствует о скепсисе России в отношении данного документа. Да и само направление в Украину политически слабого Лукина, уже завершившего свое пребывание на посту уполномоченного по правам человека, свидетельствует о желании России снять с себя ответственность за посредничество (за его результаты полностью отвечает Запад), но при этом сохранить «эффект присутствия».

Харьковский съезд, организованный Добкиным и Кернесом, стал поводом для выражения Россией фактической поддержки наиболее жестко настроенным пророссийским силам. На мероприятие приехали главы комитетов по международным делам обеих палат парламента, Михаил Маргелов и Алексей Пушков, и губернаторы четырех южных областей России. Быстрый провал харьковского съезда продемонстрировал, что ставка на харьковских лидеров как более дееспособных по сравнению с Януковичем, оказалась ошибочной. Теперь России придется иметь дело с новыми украинскими властями, причем аргумент об их нелегитимности выглядит небезупречным (Россия ранее признала свержение президента Киргизии Бакиева). При этом отношение Москвы к конкретным фигурам может быть различным. В свою бытность премьером Тимошенко установила деловые отношения с Владимиром Путиным, который был явно недоволен ее арестом – но, в то же время, Россия в отличие от Запада ничего не сделала, чтобы попытаться добиться ее освобождения. Поэтому и сама Тимошенко вряд ли испытывает симпатии к Москве. Из новых назначенцев сильное раздражение России могут вызвать Наливайченко (тесно сотрудничавший со своими американскими коллегами в бытность главой СБУ) и праворадикал Махницкий. В любом случае события в Украине расцениваются в России как поражение – теперь о сближении с Таможенным союзом не может быть и речи, а внешнеполитическая ориентация Киева вновь станет прозападной. Также неприятие России явно вызывает отмена закона о языках, который позволил русскому языку получить статус регионального на Юго-Востоке страны. Новое большинство обещает принять другой закон по этому вопросу, но, в любом случае, отмена популярного на Юго-Востоке закона может вызвать неприятие не только в Москве, но и у значительной части населения Украины.

Досрочные выборы могут на некоторое время вывести ситуацию в Украине в более управляемое, легитимное поле. Драматические события показали, что плюралистичная страна отвергает даже относительно мягкий вариант авторитаризма. Политическая элита не стала безропотно подчиняться единому центру, олигархов в кризисной ситуации оказалось невозможно «построить» и заставить действовать вопреки собственным интересам. Силовая элита (за некоторыми исключениями) продемонстрировала явное нежелание стрелять в протестующих, очевидно, понимая, что многие ее подчиненные (кроме узкого слоя элитных и по украинским меркам высокооплачиваемых спецназовцев – да и то не всех) могут такой приказ не выполнить. Большинство силовиков стремились позиционировать себя как государственный институт, а не инструмент в руках Януковича. Если неканонический Киевский патриархат и греко-католики поддержали Майдан, то священноначалие Украинской православной церкви Московского патриархата отказалось от идентификации с Януковичем и сосредоточилось на попытках содействовать смягчению напряженности.

В долгосрочной перспективе нынешний кризис – испытание на историческую состоятельность политического класса Украины, геополитически и электорально разрываемого между Россией и Европой. И на способность эффективно действовать в новых условиях, когда полномочия президента будут ограничены, что снижает возможности для принятия авторитарных решений (в том числе раскалывающих страну) и, в то же время, может осложнить проведение осмысленного курса – особенно в условиях, когда нынешняя сплоченность парламентариев явно является временной. И на возможность принимать решения в условиях массы социально-экономических проблем и преддефолтного состояния государственных финансов – теперь за все это будут отвечать уже новые власти.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Новая силовая вертикаль Евгения Школова

Если в твое министерство пришли конкуренты из других силовых структур, которые проводят обыски и потом инициируют арест твоих сотрудников, – значит, ты слабый министр. Министерство внутренних дел в последние дни буквально трясет. Сначала следственно-оперативная бригада СКР, ФСБ и ГУСБ МВД провела обыски в кабинетах и квартирах сотрудников Главного управления экономической безопасности и противодействия коррупции (ГУЭБиПК) МВД РФ – управления «Б». Теперь президент России Владимир Путин уволил замминистра, главу Следственного департамента Юрия Алексеева. Бенефициаром кадровых перетрясок оказывается помощник президента Евгений Школов, который постепенно выстраивает силовую антикоррупционную вертикаль.
Официальной информации об обысках силовики не предоставляют, зато неофициальной в СМИ уже достаточно, чтобы составить некую картину происходящего. Речь идет, как сообщал «Коммерсантъ», о попытке следователей управления «Б» «разработать» Игоря Демина – замруководителя одной из служб 9-го управления ФСБ, отвечающей за обеспечение собственной безопасности. ФСБ считает это «организацией провокации взятки и превышением должностных полномочий», МВД – «оперативным экспериментом»: Демину хотели предложить крышевание бизнеса за $10 тысяч в месяц, испытав его тем самым на прочность. Но усилия следователей МВД оказались тщетными: посредник сдал их фээсбэшникам.
ГУЭБиПК МВД России – одна из самых амбициозных и автономных структур внутри министерства. Руководит им молодой генерал (главой управления он стал в 2011 году, в 34 года) Денис Сугробов, который в свое время принимал личное участие в расследовании целого ряда громких уголовных дел, в частности дела о коррупционных сделках при закупках томографов. Оперативные работники управления занимаются раскрытием и оперативным сопровождением почти всех самых крупных экономических и коррупционных дел в стране.
Сам Сугробов – креатура однокурсника Дмитрия Медведева Валерия Кожокаря и вообще считается ставленником медведевцев. Кожокарь из МВД был уволен в июне 2012 года, после смены министра. Тут наложились друг на друга сразу несколько процессов: зачистка силовых структур от людей Медведева в связи с возвращением Путина на пост президента, кадровые перетасовки в связи с уходом Нургалиева и его команды, а также резкое усиление Евгения Школова, ставшего помощником Путина. Школов, некогда уволенный Медведевым из МВД, взял реванш, искусно расправившись со всеми своими недоброжелателями (прежде всего людьми замминистра Александра Смирного) в системе Министерства внутренних дел.
Однако Сугробов в МВД остался, а его управление, вероятно, с точки зрения ФСБ, полезло явно не в свое дело. В итоге против него была мгновенно развернута контратака, которая и привела к пятничным обыскам, а также к уголовным делам по статьям о провоцировании взятки. Вот только из-за вечной оппозиции Генпрокуратуры по отношению к СКР арестовать «подозреваемых» не удалось: суд инициативу подчиненных Бастрыкина не поддержал. Юристы же сходятся во мнении, что доказать виновность по статье о провокации взятки очень трудно. Политический контекст тоже мешает: Управление по экономическим преступлениям – одно из самых «заслуженных» и успешных, а Путин выносить сор из избы не любит. Иначе что же получается: реформировали МВД три года, а толка так и нет? Чаще всего в таких случаях сцепившиеся в схватке силы Путин разводит в стороны, а наиболее активно рвущихся в бой снимают с переводом на другое место.
И вот на этом фоне появляется еще одна громкая новость из МВД: Владимир Путин подписывает указ об увольнении замминистра, главы Следственного департамента Юрия Алексеева. Алексеев вернулся в МВД из Генпрокуратуры после прихода Владимира Колокольцева на пост министра. Однако человеком из команды нового министра Алексеева назвать нельзя. В свое время он работал под началом однокурсника Путина Алексея Аничина – очень амбициозного генерала, который, однако, был уволен Медведевым в 2011 году. В общем, Алексеев для Колокольцева тоже был фигурой «пристегнутой».
Главным испытанием на посту для Алексеева стала активность главы СКР Александра Бастрыкина, который лоббирует создание на базе своего ведомства единого следственного органа; туда в идеале ему хотелось бы включить и Следственный департамент МВД. Однако Алексеев дал Бастрыкину отпор. И по некоторым данным, отстоять самостоятельность Алексееву помог как раз помощник президента Школов. Мотивы самого Школова, вероятно, связаны с нежеланием способствовать появлению монстра на базе СКР, да еще и под руководством Бастрыкина – весьма противоречивой фигуры, заработавшего политические очки на преследовании оппозиции, но, по сути, не сумевшего пока выстроить авторитет СКР как полноценного следственного органа. СКР сегодня зачастую выступает на побегушках у ФСБ, и многих такое положение дел устраивает.
Нынешняя же отставка Алексеева – это следствие скандалов в Следственном управлении МВД по Москве. Кстати, именно на этом формально погорел и его предшественник Кожокарь.
Так что же, собственно, объединяет одновременный удар по Следственному департаменту и по Управлению по экономическим преступлениям? То, что они создают большой потенциал для кадрового обновления МВД, неформальное влияние в котором на стратегическом уровне закрепилось за фигурой Евгения Школова. С прошлого года Школов – главный куратор борьбы с коррупцией, и кремлевских кабинетов тут мало: нужно иметь своих людей на ключевых позициях в силовых структурах. Таким образом, под свое политическое влияние он может создать и аппаратную вертикаль.
Косвенным подтверждением этого стало еще одно событие: Владимир Путин в пятницу упразднил Комиссию по осуществлению международных договоров в сфере противодействия коррупции, ее главой был медведевец, советник президента Сергей Дубик. Вместо него эти функции будет выполнять глава антикоррупционного управления Кремля Олег Плохой. В конце прошлого года Дубик также был выведен из состава президентского Совета по противодействию коррупции. В общем, антикоррупционная сфера и в Кремле сосредоточивается полностью в руках Школова – Плохого.
Слабость МВД, вероятно, будет компенсироваться наращиванием влияния Евгения Школова, который концентрирует антикоррупционные полномочия в своих руках. Он пользуется доверием президента Путина и, что очень важно, курирует проверку чиновничьих деклараций. Межклановые войны силовиков оказываются ему на руку: Школов получает возможность выступать верховным арбитром между самыми разными интересами и группами влияния среди силовиков. Так что борьба с коррупцией снова превращается в инструмент аппаратного передела сфер влияния.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ОТ ПЕРЕСМОТРА ИСТОРИИ К ГОСУДАРСТВЕННОЙ ИДЕОЛОГИИ НАЦИОНАЛ-КОНСЕРВАТИЗМА

ПОЛИТКОМ

В последние две недели в России поднялась волна споров о границах допустимого в обсуждении исторических событий. Министр культуры Владимир Мединский назвал «полной фантазией» и «враньем» информацию писателя Даниила Гранина (ссылающегося на старую фотографию 1941 г.) об изготовлении ромовых баб для ленинградского партийного начальства во время страшного блокадного голода. А лидер фракции «Единой России» в Госдуме Владимир Васильев во вторник призвал «Эхо Москвы» извиниться за «фашистские» высказывания Виктора Шендеровича, чья статья на сайте радиостанции вызвала большую волну критики. На этом фоне депутат Алексей Пушков предложил законодательно защитить «нашу точку зрения на исторические события».

Активность «охранителей» и консерваторов в попытках «защитить историю» от «врагов» проходит параллельно с усилением давления на СМИ. После кампании против «Дождя», находящегося до сих пор под риском закрытия, прошла кампания против CNN в связи с опросом о самых уродливых памятниках (в рейтинг попал мемориальный комплекс «Брестская крепость» — «Мужество»). Вслед за этим огромная волна критики обрушилась на «Эхо Москвы» за пост Виктора Шендеровича под названием «Путин и девочка на коньках». Оппозиционер и сатирик, отметив успехи олимпийской звезды Юлии Липницкой, поразившей своим талантом весь мир, сравнил ее с толкателем ядра немцем Хансом Вельке на Олимпиаде в Берлине летом 1936 года. «Мы в курсе итоговой цены этого спортивного подвига — цены, в которую вошли и Дахау, и Ковентри, и Хатынь, и Ленинград… Не по вине Ханса, разумеется, но так получилось, что он поспособствовал», — написал Шендерович, буквально взорвав интернет. На требования извиниться главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов написал, что статья была размещена только на сайте радиостанции, и указал на запрет цензуры в российской Конституции. Спустя некоторое время депутат Государственной думы Александр Сидякин с подачи политика Олега Митволя подготовил запрос на имя генпрокурора Юрия Чайки с требованием проверить условия финансирования Сбербанком интернет-проекта Public Post: оно велось через одного из учредителей проекта — ООО «Образование — XXI век», владельцем которого является Венедиктов.

Таким образом, можно говорить о спланированной атаке на главреда «Эха», катализатором или поводом для которой и послужила статья Шендеровича. В феврале должен решиться вопрос, остается ли Венедиктов на своем посту (слухи о его отставке появились в связи с приходом на пост главы «Газпром-медиа» бывшего министра печати Михаила Лесина). Также появилась информация о возможной замене 18 февраля гендиректора «Эха Москвы» на кандидата от «Газпром-медиа» Екатерину Павлову, занимающую пост заместителя гендиректора ликвидируемой государственной радиостанции «Голос России». В настоящее время пост гендиректора «Эха» занимает Юрий Федутинов, давний коллега Венедиктова.

В последнее время можно наблюдать резкое усиление атак на носителей и трансляторов неудобной для власти точки зрения на имеющие политическое значение исторические события. Еще год назад ситуация в этой сфере была кардинально иной. Например, «Российская газета» в январе 2013 года могла позволить себе разместить статью историка Юлии Кантор, в которой блокадное время описывалось так: «В правительственной столовой (Смольного. — Ю.К.) было абсолютно все, без ограничений, как в Кремле. Фрукты, овощи, икра, пирожные. Молоко и яйца доставляли из подсобного хозяйства во Всеволожском районе. Пекарня выпекала разные торты и булочки», — это дневник сотрудника столовой». Тогда ни официальные лица, ни «охранители», ни депутаты на статью не отреагировали.

В этот раз тема блокадных привилегий партийного начальства получила гневную отповедь министра культуры Мединского (отправной точкой стала ссылка на фотографию кондитерской фабрики, изготавливающей ромовые бабы в период ленинградской блокады – фото появилось в книге Даниила Гранина «Человек не отсюда»). Показательно, что речь идет о знаменитом писателе-фронтовике, который недавно выступил с драматической речью о ленинградской блокаде в германском бундестаге, которая произвела сильнейшее впечатление на европейскую аудиторию и стала одним из символов российского патриотизма. Поэтому Мединский позднее был вынужден сообщить, что «урегулировал ситуацию» с Граниным по телефону, «сняв все вопросы». Однако в прокремлевских СМИ развернулась кампания против «публицистов», не работавших с подлинными документами и якобы искажающих историческую реальность. Возникает не очень удобная для кремлевской стороны ситуация, так как в число авторов, высказывавших недопустимые в условиях «консервативной волны» суждения, оказались не только Гранин, но и покойные фронтовики Виктор Астафьев и Александр Солженицын, причем последний был фактически «канонизирован» еще в «раннепутинское» время. Но в условиях перерастания «консервативной волны» в реакцию эти аргументы, похоже, не принимаются во внимание.

Мотивы власти, пытающейся идеализировать или вообще изъять неприятные, болезненные вопросы из обсуждения исторически значимых событий могут быть даже до конца не отрефлексированными, однако они становится все более рельефными. На примере блокады, можно предположить, что сейчас ведется активный поиск исторических моделей, которые могли бы де-факто играть роль тех самых «духовных скреп», про которые говорил президент Владимир Путин. Такая «идеальная» историческая модель из прошлого, как блокада Ленинграда, создаваемая властью, безусловно, проецируется на настоящее как образец «единения власти и народа», героического преодоления нечеловеческих трудностей. В такой модели искусственно исключаются такие категории как социальная несправедливость, блат, привилегии партийной бюрократии и цена победы. Напротив, главными ценностями в такой модели становится патриотизм, готовность власти разделять с народом голод и лишения, консолидация против внешнего врага, приоритет общественного перед частным, победа любой ценой и т.д. Это те «духовные ценности», в поисках которых власть находится на протяжении последних двух десятилетий, пришедших на смену советскому периоду. Однако именно в последний год это приобретает практический смысл: как нащупывание основ государственной идеологии, начинающейся с написания «правильной истории».

Создание «правильной истории» носит и ярко выраженный инструментальный характер: это дает власти моральное право судить носителей «альтернативной» точки зрения и налагать на них «санкции» в самом широком смысле, будь то оппозиционер, средство массовой информации или иной «лидер общественного мнения», который тут же подвергается гонениям. Защита чувств блокадников из абстрактного дискурса превращается в защиту права операторов исключить телеканал «Дождь» из своих сетей. Критика весьма спорной статьи Шендеровича оказывается инструментом надавить на главную либеральную радиостанцию – «Эхо Москвы», повлияв, возможно, и на судьбу Венедиктова.

У «правильной истории» есть и воспитательная функция. Излишне закрывать СМИ, создавая лишний раз повод для обвинений власти в сворачивании свободы слова. Альтернативным путем становится демонстрирование границ допустимого для независимых в своей редакционной политике СМИ. Выход за рамки таких границ будет иметь вполне ощутимые последствия: за счет оттока средств рекламодателей или реакции операторов и провайдеров. В такой ситуации Кремль опирается на быструю «патриотизацию» бизнеса, обеспечивающего инфраструктуру функционирования СМИ и не желающего вступать в конфликт с властью. Понятие политкорректности максимально расширяется, и если раньше пристальное внимание СМИ могли заслужить за откровенно оскорбительное поведение в отношении персоны президента, то теперь нужно еще и принимать во внимание ценности «правильной истории».

Тенденция на защиту «правильной истории» от искажений и оскорблений набирает обороты, провоцируя все новые и новые инициативы. Так, глава комитета по международным делами Алексей Пушков предложил «защитить нашу точку зрения на исторические события», пояснив, что «сейчас идет схватка за историю, когда страны-члены Евросоюза принимают законы, предписывающие определенное отношение к истории». Речь идет об обсуждении в сейме Латвии поправок в законодательство, предусматривающих уголовную ответственность за отрицание советской и нацистской оккупации. Однако конкуренция российской и восточноевропейской трактовок роли СССР во второй мировой войне стала выходить далеко за рамки преследования внешнеполитических целей.

Попытки монополизировать право определять «правильную» историческую трактовку ведет к цепной реакции. Например, Российский союз ветеранов Афганистана призвал пересмотреть политическую оценку боевых действий, которую дал съезд народных депутатов СССР в 1989 году (война была осуждена как аморальная политическая ошибка). Ветеран афганской войны, депутат Госдумы от «Единой России» Франц Клинцевич заявил, что «поспешная оценка» привела к сокращению социальных гарантий ветеранов. А к 25-летию вывода войск из Афганистана по каналу «Россия 24» был показан документальный фильм «Афган», позитивно оценивающий афганскую операцию. Из «авантюры» она все более превращается в публичном пространстве в адекватное (хотя и вынужденное) политическое решение, направленное на сдерживание исламского радикализма, поддержанного Западом. На пропагандистском уровне после двух чеченских войн и терактов 11 сентября в США такая точка зрения может быть воспринята обществом позитивно – хотя обратим внимание на то, что в качестве «исламских радикалов» в 1979 году выступали многие фигуры, которые затем противостояли талибской экспансии и считались «умеренными» (например, известные таджикские командиры Ахмад Шах Масуд и Исмаил Хан).

Эта тенденция вписывается в продолжающуюся антизападную кампанию, в ходе которой последовательно создается и укрепляется образ Запада как безнравственного и жестокого мира, ценностно несовместимого с Россией. Достаточно обратить внимание на международные темы, педалируемые в государственных и окологосударственных СМИ в последние дни – судьба несчастного жирафа Мариуса, убитого в датском заповеднике, и бельгийский закон о детской эвтаназии. Ранее такие сюжеты рассматривались бы в качестве сенсационной экзотики, сейчас же — как доказательства порочности европейского общества на контрасте с демонстрацией высоких нравственных принципов общества российского, где подобные события невозможны.

Показательно, что антизападная волна не была остановлена даже на время проведения Олимпиады, несмотря на совместимую с западным общественным мнением и успешную церемонию ее открытия. Но в этом нет ничего удивительного. Во-первых, церемония открытия готовилась заранее, когда «волна» была еще не столь сильной и, в то же время, ожидалось, что на это мероприятие приедут ведущие западные лидеры. Во-вторых, волна настолько сильна и обрела собственную инерцию развития, что даже во время Игр она продолжает накатывать. В-третьих, и в позднесоветское время, наряду с реакцией, существовали и «модернистские» элементы. Так, в 1973 году в Москве прошла большая выставка картин Марка Шагала, упомянутого на нынешней церемонии открытия в качестве одного из символов «новой России». А в следующем году из страны был выслан Александр Солженицын.

Важнейшей чертой текущего политического периода становится активизация спекулятивной опоры власти на «общественность», представителем которой чаще всего пока выступали такие «консервативные» категории как Всероссийское родительское собрание (выступающее против ювенальной юстиции или усыновление российских сирот иностранцами), ветераны, блокадники (не без помощи «единороссов», подавших иски о закрытии «Дождя»), рабочие. Это своего рода неокорпоративистское построение – иллюзия «единства воли» всей нации, исходящего сверху, разделяемого всем здоровым большинством, исключая чужеродных «бацилл», занесенных извне. Так уже бывало в советское время – в период борьбы с космополитизмом, «обличения» Пастернака или того же Солженицына.

Индивидуальные трактовки исторических событий, даже если они исходят от авторитетных ученых, искусственно ставятся в противоположность позиции «широких слоев», что, по сути, является средством девальвации таких трактовок. «У народа есть несколько, как сейчас это любят называть, «духовных скреп», одна из них — это отношение к Великой Отечественной войне. И когда люди видят публикации на тему того, что из предков некоторых либералов надо было сделать абажуры (так однажды выразилась журналист «Комсомольской правды» Ульяна Скойбеда), о том, что СМЕРШ и гестапо — это одно и то же (такой пост в блоге однажды разместил директор гуманитарных проектов «Роснано» Леонид Гозман), опрос «Дождя» или последний пост Шендеровича, конечно, народ реагирует», — заявил телеведущий Владимир Соловьёв, известный своей прокремлевской позицией. «Народ» в таком понимании мало чем отличается от понятия «партия» в советской пропаганде.

И, тем не менее, «партия» в советском понимании» и представители «правильной общественности» или «народ» в институциональном смысле на сегодня представляют собой несовместимые категории. Отказ поддерживать «правильную точку зрения народа» может не препятствовать успешной карьере, хотя в некоторых сферах и способен ее затруднить. Однако для части либеральной элиты, представленной СМИ, блогерами, журналистами, правозащитниками, партиями, — оскорбление чувств ветеранов или кого-то еще может стать генератором действительно серьезных проблем. В то же время, как представляется, часть либералов перешли к тактике жесткого эпатажа, сознательно идя на обострение ситуации для того, чтобы максимально «раскручивать» в публичном пространстве тему фактического введения цензуры и расширения ее рамок – возможно, с этим связана и статья Шендеровича. Однако при этом они не могут рассчитывать на широкую общественную поддержку – более того, власть использует их риторику для дискредитации оппозиционной субкультуры в целом. Но сама эта реакция свидетельствует о том, что российское общество уже достаточно современно для неокорпоративистских моделей – если их насаждение рождает сопротивление, которое невозможно подавить (так как есть «пространство Интернета»), то модель действует с ограниченной силой.

Тем временем, «национал-консерватизм», похоже, становится привилегированной идеологией в Кремле, обретая свои более четкие черты. На днях, как писали «Ведомости», на Старой площади стартовал первый обучающий семинар для сотрудников двух кремлевских управлений: по внутренней политике и по общественным проектам на темы: «Российский консерватизм. Идеология консерватизма и консервативная политика: отечественный и зарубежный опыт, актуальность в современной внешней и внутренней политике России. Национальная идея и история российского патриотизма». Читать лекции, как выяснила газета, будут завкафедрой истории социально-политических учений факультета политологии МГУ Александр Ширинянц, специалист по «идеологии русского народничества», и замначальника управления по общественным проектам Ольга Васильева, занимающаяся историей РПЦ. «Ведомости» обращают внимание на то, что Ширинянц в автореферате докторской диссертации писал о «принципиальной возможности формирования новой идеологии для России, не заимствуя западные образцы», о концепции «социального консерватизма, сочетающего патриотизм и лояльность культурного консерватизма с социальной идеей права на достойное существование, солидарностью и справедливостью». В качестве идеологов консерватизма слушателям представят доктрины Бердяева, Ильина, Тихомирова, Данилевского, митрополита Филарета (Дроздов), Победоносцева. «Будет объясняться, почему это актуально, каковы системы ценностей, ведь зачастую мы находимся в плену мифов, которые родились в СССР: мол, консерваторы — замшелые мракобесы, — сказал источник «Ведомостей». Показательно, что, исключая Бердяева, речь идет об идеологах, которые в современной европейской системе координат выглядят не консерваторами, а реакционерами.

Идеи «третьего пути», «традиционных ценностей», «духовности» ложатся в основу того ценностного фундамента, который определяет идеологию государственной политики, пока на уровне риторики (хотя и обсуждаются варианты законодательного закрепления «правильных» исторических трактовок). В практической плоскости это уже оказывает влияние на существование независимых СМИ, и тенденция, вероятно, будет только набирать обороты. Однако в атомизированном обществе любая попытка навязать идеологию будет иметь ограниченный успех – механизмы социальной мобилизации уже не будут работать так, как в традиционных авторитарных обществах. Кроме того, общий, ставший очень выраженным тренд нарастания политического спроса на официальную идеологию упирается в отсутствие политических и юридических механизмов для обеспечения монополии на нее. В такой ситуации этот спрос формирует историческую развилку: либо события будут развиваться в направлении создания таких механизмов (как пример, движение в сторону однопартийности и введения фактической цензуры), либо тренд окажется несостоятельным, на что первоочередное влияние может оказать слабость российской экономики и ограниченность ресурсов.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ОНФ – НОВЫЕ ФУНКЦИИ И АМБИЦИИ

ПОЛИТКОМ

Газета «Коммерсант» публикует эксклюзив о кадровых перестановках в Общероссийском народном фронте, а также формировании механизмов взаимодействия Фронта с администрацией президента и правительством, прежде всего, в вопросах контроля над исполнением президентских поствыборных указов. Судя по происходящим в ОНФ изменениям, формально существовавшая практически только на бумаге организация может в скором времени оказаться одним из наиболее влиятельных игроков во внутренней политике России.

ОНФ, созданный по инициативе нынешнего первого заместителя главы администрации президента в 2011 году под выборы для мобилизации всех «здоровых» политических сил вокруг Владимира Путина, обретает и наращивает все новые функции.

Во-первых, это идеологическая функция, которую уже не стоит недооценивать. На фоне споров вокруг значимых исторических событий, традиционных ценностей, духовных скреп, спрос на формирование квазигосударственной идеологии формируется совершенно отчетливо. И ОНФ в такой ситуации оказывается удобной, неинституциональной структурой, которая может позволить себе роль «идеолога». Сразу несколько источников рассказали «Коммерсанту», что влияние на развитие идеологии «Фронта» появилось у заместителя главы управления общественных проектов президента доктора исторических наук Ольги Васильевой. Речь может идти о создании патриотической концепции для движения. Кстати, «Ведомости» уже писали, что Васильева, которая является специалистов по истории РПЦ, вместе с завкафедрой истории социально-политических учений факультета политологии МГУ Александром Ширинянцем, изучающем идеологию русского народничества, будут читать лекции чиновникам из администрации президента про консерватизм и поиски национальной идеи. Получается вполне работоспособный симбиоз: из ОНФ в Кремль поступают идеи о «духовных скрепах», а Кремль укрепляет ОНФ для их активного внедрения в сознание россиян.

Во-вторых, ОНФ наделяется и контрольной функцией: фронт будет следить за исполнением путинских указов. Это не новость. Однако до сих пор это казалось факультативной, институционально не выстроенной работой, скорее имеющей функцию пропагандистского сопровождения деятельности президента и укрепления его позиций в спорах с правительствах. Однако на практике оказывается, что это не так. «Коммерсант» рассказывает, что для проведения мониторинга выполнения указов будет создана НКО, которая будет готовить сравнительные социологические исследования. Заниматься этим будут люди главы экспертного совета ИСЭПИ Дмитрия Бадовского — Екатерина Курбангалеева, и бывший сотрудник управления внутренней политики (УВП) президента выпускник МГИМО Кирилл Солод.

ОНФ в такой ситуации становится приставным «отделом» Контрольного управления президента, главой которого является однокурсник Дмитрия Медведева Константин Чуйченко. Таким образом, Путин получает своего рода противовес человеку Медведева внутри администрации президента в реализации контрольных функций над правительством.

ОНФ из «виртуальной» организации постепенно превращается в некую подвижную силу, занимающую особое место во внутриполитической жизни страны, где-то подменяя собой партию власти, где-то — Счетную палату, а в перспективе, возможно, и претендуя на роль идеологического отдела Кремля. Единственным ее «активом» и ресурсом остается лидер – Владимир Путин, а в аппаратном смысле – разрастающаяся инфраструктура функционирования, выстроенная на влиянии Вячеслава Володина. ОНФ становится «володинской вертикалью», параллельной правительству, которому отводится лишь техническая роль. ОНФ хочет решать судьбы губернаторов, определять идеологический дискурс в повестке дня, влиять на конфигурацию политических опор режима. Пока это кажется слишком амбициозным для организации, ведущей по большей степени виртуальный образ жизни. Однако темпы, с которыми, под нее выстраиваются реальные «институты», заставляют задуматься о тенях их советского прошлого России.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles