Monthly Archives: Декабрь 2013

«ОСОБЫЙ ПУТЬ» РОССИИ

Итоги года на «Политкоме»

2013 год завершается для России трагически: двойным терактом в Волгограде. Это вообще был очень непростой год, дающий больше оснований для пессимизма, чем надежды. Декабрьская оттепель, которая последовала весьма неожиданно, и казалось бы, вразрез с логикой развития политической ситуации в стране, выглядит противоречиво: то ли Владимир Путин решил «отпустить вожжи» в преддверии Олимпиады, то ли это попытка нащупать более адекватный политический курс. И то, и другое означает, что российской власти не удалось избавиться от своей главной «болезни» — неспособности выработать долгосрочную стратегию и действовать в соответствии с ней, не оглядываясь на краткосрочно возникающие трудности.

Уходящий год можно без сомнения назвать годом политических репрессий и усиления давления на оппозицию, даже несмотря на милосердие президента под Новый год. Отмена прямых выборов губернаторов (на усмотрение отдельных, как правило, менее эффективных руководителей), принятие целого комплекса спорных законов, эмиграция Сергея Гуриева, осуждение Алексея Навального, «болотное дело».

Всякий раз, когда Владимир Путин принимал или одобрял жесткое решение в отношении своих оппонентов, через какое-то время от сдавал назад. Алексей Навальный, против которого было заведено пять уголовных дел (возможно и больше), был осужден на пять лет условно, несмотря на попытку «силовиков» добиться для него реального срока. Региональные выборы, которые в целом были проведены весьма грязно, с большим числом снятий, равно как и значительно возросшим числом марионеточных партий-спойлеров (или бизнес-проектов), преподнесены обществу как шаг в сторону демократии. Ключевую роль в этом сыграла московская кампания, к которой Алексей Навальный не только был допущен, но и достиг неожиданно успешного результата – 27%, а также выборы в Екатеринбурге. Создается впечатление, что со своими непримиримыми критиками власть пытается нащупать новую тактику: сначала сильно надавить, фактически угрожая уголовными сроками, а затем приманить и пригласить к диалогу. Сначала принимается закон об НКО – иностранных агентах, а затем Вячеслав Володин подвозит на своей машине главу Московской Хельсинской группы Людмилу Алексееву: «Коммерсант» в своей статье по итогам года называет это одним из примеров противоречивости нынешней власти в уходящем году.

Однако это только выглядит противоречивостью. В действительности отрабатывается новый формат отношений власти и ее оппонентами, в которой четко распределены роли между плохим и добрым следователями. Только с одним лишь «но»: их действия не служат единой цели, а их тактические противоречия основаны на преследовании своих, часто взаимоисключающих, аппаратных интересов. Владимир Путин, который должен бы исполнять роль арбитра, все чаще вмешивается лишь в последний момент, когда игра зашла уже слишком далеко, а ставки для исполнителей достигли стратегически важных высот.

Уходящий год стал годом квазиуправления. Институты и законы подменяются странными, лишенными в полной мере легитимности структурами и механизмами. Реформа ЖКХ разрабатывается ОНФ, «дорожные карты» по улучшению инвестиционного климата – Агентством стратегических инициатив. Их никто не избирал, никто не назначал. Под ними не прописаны законы. С управленческой точки зрения нынешнее правительство давно пора бы отправить в отставку. И причин тут найдется множество: отсутствие авторитета, декоративные функции и проекты, неспособность (в том числе и политическая) к выработке и реализации долгосрочной стратегии. Если Путин не доверяет кабинету министров, почему он его не сменит? Логика у президента тут та же, что и в отношениях с оппозицией: пусть будет, но влиять не дадим.

Иными словами, правительство превращается в такую же декорацию, как и системная оппозиция, которая стала еще более системной, как партия власти, которой в затылок дышит ОНФ, как парламент, который все больше увлекается воспитанием народа, нежели развитием правовых институтов. Точно также как с правительством власть поступает и с коррупционерами: поймали, но сажать не будем. Приоритет стабильности оборачивается нарастающей нерешительностью власти принимать решения, которые затрагивают ее изнутри. «Национализация элит», заявленная в начале путинского третьего срока, обернулась пшиком.

Профанация государственного управления становится отличительной чертой нового режима. Ведущими силами развития (принятия институциональных решений) становятся внегосударственные или около государственные структуры, такие как госкорпорации или «друзья Путина», готовые застроить всю Россию за бюджетные средства, ОНФ и АСИ. Некоторая либерализация правил игры на выборах и допуск к ним внесистемной оппозиции оборачивается в действительности консервацией сложившейся системы.

Под конец года Путин проявил милосердие, отпустив лишь некоторых фигурантов «болотного дела», амнистировав девушек из Pussy Riot на 4 месяца раньше положенного срока, а также помиловав Михаила Ходорковского. Однако логика у президента далеко не милосердна. ОМОН получил карт-бланш из уст главы государства на большой пресс-конференции (Путин заявил, что ОМОНовец не способен и пальцем тронуть женщину), виновные в «избиении» «омоновцев», вероятно, сядут. Ходорковский вышвырнут из страны, дабы не стал героем через 9 месяцев после освобождения. А если что, «дело экспертов» будет живее всех живых (судя по заявлениях правоохранительных органов, пока его никто закрывать не собирается). А Толоконникова и Алехина уже и так отсидели достаточно, могут поработать и на имидж российского руководства перед Олимпиадой.

Нынешний год создает впечатление, что власть превращает политическую арену в минное поле, планомерно, у всех на глазах ставя растяжки и зарывая мины. К игре на поле приглашаются команды, которые одним фактом своего участия должны поддерживать видимость минимальной легитимности системы, в которой реальные решения принимаются совсем в других кабинетах. Приближающаяся Олимпиада поможет Кремлю еще некоторое время придерживаться приличий. Этому также будет способствовать и непростая социально-экономическая ситуация. За рамками этих ограничителей Кремль может пойти на заметную перенастройку режима, включая и переписывание Конституции. Время у Путина еще много – за 10 лет он будет эволюционировать вместе со страной, ведя ее «особым путем» к «традиционным ценностям».

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Психологическая ломка Путина, или Какой дорогой идем, товарищи

Подвожу итоги года на «Слоне»

Полтора года Владимира Путина на посту президента после «медведевской оттепели» не утихают споры: какой он, Путин 3.0? В 2000 году нас убеждали, что новая власть спасает страну от развала и восстанавливает, укрепляет государство. Эта работа была «сдана» в 2007-м, когда Путин мог позволить себе поставить на четыре года местоблюстителя, разрешив ему даже в какой-то момент поверить в свою самостоятельность. В 2012 году, взяв обратно свой пост, Путин начал первым делом «прибираться» после преемника, восстанавливать права обиженных силовиков, устраиваться, так сказать, поудобней. Но что же дальше? Какова стратегическая цель Путина на ближайшие десять лет? И что, если никакой цели больше нет?

Уходящий год, к сожалению, показывает, что корабль под названием «Россия» хаотично передвигается в пространстве, меняя траекторию движения в зависимости от смены настроения капитана. Владимир Путин пришел на пост премьер-министра России в августе 1999 года, когда была война: война на Северном Кавказе, война региональных элит против федеральных, война в окружении Ельцина, война парламента против правительства; и все это – на фоне растущей ненависти народа к власти, институтам государства. Путин был поставлен спасать страну, как последняя надежда первого президента новой России, так сильно боявшегося коммунистического реванша, как гарант «олигархов», уверенных в своей не только финансовой, но и политической мощи. Он должен был спасать страну от Лужкова – Примакова, от развала, он должен был прекратить войну всех против всех. И он справился. Даже если пришлось «зачистить» тех, кто стоял за его спиной в процессе передачи власти.

Наверняка он искренне в первые четыре года пытался проводить рыночные реформы, ругался с бизнесом, не желающим вступать в ВТО, помогал Джорджу Бушу после терактов 9/11. Он очень хотел быть правильным президентом, который  хорошо понимал, куда  ведет страну. Во время своего первого срока и даже в первые годы второго – Путин вел страну к статусу полноценного члена «Большой восьмерки»: как ему хотелось быть наравне с гигантами мировой политики, в клубе избранных, сильных, решающих судьбы других народов, определяющих вектор мирового развития и делающих ставки на «победителей» в региональных конфликтах. Наверняка ему даже казалось, что вот именно он может завоевать для России такой авторитет, который позволит сразу решить и проблему ПРО, и расширения НАТО на восток. Он мечтал стать «своим» для Запада, без холодных войн, недоверия и взаимной слежки с нацеленными друг на друга ракетами. И Путина ждало сильнейшее разочарование его жизни, обреченность его миссии: для Запада Россия так и осталась скорее объектом интересов или источником угроз, нежели полноправным партнером. Предательством Путин посчитал «цветную революцию» на Украине, очень остро реагировал на выход США из договора по ПРО, планы по развертыванию ПРО в Европе. Какие же мы «свои», если у нас силой отнимают принадлежащее нам по историческому праву (влияние на Украину) и приставляют к виску револьвер? Мюнхенская речь 2007 года – венец самого большого разочарования президентства Путина, заложившая основу в разворот его политического вектора.

Последующие четыре года, с 2007 по 2011-й, Путин пережидал в «засаде». С поста премьера он наблюдал, как Медведев совершает ошибку за ошибкой (как казалось Путину, и с его же позволения). «Перезагрузка» не привела к разрешению проблемы ПРО, отказ от вето по Ливии в СБ ООН – проявление слабости в противоречии с национальными интересами, – думал Путин. Главное – переждать, а потом он все исправит, говорил он себе, де-факто начав возвращать полномочия с сентября 2011 года, съезда партии власти, ставшего политической капитуляцией Дмитрия Медведева и похоронами всех надежд на плюрализацию.

Вернувшись, Путин оказался в ситуации стратегического кризиса. Управленческая система выстроена, все под контролем, руки на руле, нога готова надавить на газ. Но КУДА? Разочарование «лицемерным Западом» усугубилось, к нему прибавился и растущий страх перед вмешательством извне. «Они» нам не доверяют, «они» ждут, когда мы развалимся, «они» готовы содействовать этому всеми доступными способами. Мечта о полноценном членстве в G8 сменяется попыткой построить большую Евразию. И непременно с Украиной. Украинский вектор становится центральным во внешней политике России в последние два-три года. На этом, пожалуй, внятность стратегического целеполагания путинской России 3.0 заканчивается.

Завершив формирование вертикали и надежной системы управления, Путин вдруг столкнулся с тем, что теперь пора куда-то двигаться. Но каждый раз практически каждое решение, начинаясь с информационного грохота, заканчивается пшиком или отводом назад. Занося дубину, Путин на полпути передумывает, наслаждаясь испуганными глазами и похлопывая по-отцовски по плечу. Майским указам помешал кризис, но для секвестра бюджета не хватает политической воли. Борьба с коррупцией – реальность или блеф? В первые месяцы третьего президентства Путина в СМИ проносится слух, что «свыше» дано указание избавиться от зарубежных активов – курс на национализацию элит. Искренне? Конечно! Путин искренне убежден, что вот сейчас, во враждебном окружении, нужно предпринять набор важных превентивных мер, которые лишат загнивающий Запад возможности давить изнутри и снаружи. Но принимаемые меры буксуют. Закон о национализации элит приняли в ограниченном виде: чиновникам разрешили иметь зарубежную недвижимость. Не хватило Путину смелости продавить закон в изначальном виде. Именно смелости: а что, если все посыплется, ведь там, на Западе, центр интересов буквально каждого чиновника-депутата, их дальних-близких родственников, помощников-советников. Кто-то имеет там дома, кто-то уже гражданство, не говоря о счетах, бизнесе и детях. Путин поставил перед собой нереальную задачу, от которой был вынужден отказаться под давлением обстоятельств, оказавшихся ему неподвластными. Путин – президент нереальных задач. Это одна из типичных особенностей новой путинской власти, и в этом управленческая слабость президента.

Коррупция? Он искренне верил, что его авторитета и цыканья хватит, чтобы хотя бы снизить масштабы разворовывания, которые перешли все границы приличия. Элите велено умерить аппетиты, назначен «смотрящий» чекист, бывший мент Евгений Школов, который вместе с Сергеем Ивановым сдают народу в ноябре каких-то давно уволенных и разжалованных пешек, хвастаясь большими разоблачениями, которых просто нет. Борьба с коррупцией сводится к попыткам по-тихому надавить на чиновников, потому что иначе – страшно. Всех не пересажаешь, говорит себе на ночь Путин. А что же Сердюков? Ну не может себе позволить Путин такой роскоши, как «посадка» бывшего министра обороны, – это приведет к значительному падению реальной лояльности элиты, живущей за счет близости к бюджету с высочайшего путинского позволения (побочный эффект восстановления государства). Лояльность в обмен на возможность воровать – это была сделка Путина с бюрократией. Нарушение условий сделки приведет к совершенно новой внутриэлитной войне с такими подставами, которые не оставят от вертикали и костей.

В этом еще одна особенность Путина 3.0: вынужденное пренебрежение к перегибам со стороны «своих». Мочить Сердюкова в СМИ Путин, возможно, не давал указания, лишь – разобраться. А дальше наступает большая инерция, которая выливается в самодеятельность, построенную на расширенном понимании путинского «добро». Арест Навального в зале суда 18 июля и освобождение на следующий день – один из самых знаменательных сюжетов уходящего года, где так ярко проявляется рассогласованность власти в решении одних и тех же задач. Одному (Володину) поручено провести конкурентные выборы в Москве, другому (Бастрыкину) – «заняться» внесистемной оппозицией: каждый из них прикрывается путинским поручением, пока Путин занят геями.

Сейчас режим работает исключительно и только на самосохранение, на войну с любыми внутренними угрозами. Консервативная волна, которая сначала приняла вид безумных законов, а затем начала очень быстро идеологизироваться и обвешиваться «традиционными ценностями», как новогодними игрушками, оказывается ни чем иным, как попыткой прикрыть отсутствие движения вперед. «Смысл консерватизма не в том, что он препятствует движению вперед и вверх, а в том, что он препятствует движению назад и вниз, к хаотической тьме, возврату к первобытному состоянию», – цитировал Путин Бердяева в своем послании. Зачем Путин убеждает нас, что мы не идем назад? А куда мы идем? Ни назад ни вперед? Мы стоим на месте, потому что теперь, видимо, путь на Запад закрыт (а это и ценностный ориентир), путь на Восток – только в придатки. Теперь у Путина нет иного пути, кроме как «третьего». А значит, будем строить свою «суверенную демократию» с традиционными ценностями, которые вот-вот пропишут в Конституции.

И ведь как Путину не хочется быть злодеем, насколько сильны в нем внутренние ограничители, не позволяющие ему идти по пути лукашенизации! Это внутреннее сопротивление при одновременной внутренней психологической ломке ведет к зигзагам политических решений. «Двушечка» для Pussy Riot – амнистия, третье «дело ЮКОСа» – помилование Ходорковского, закон об «иностранных агентах» – гранты «агентам»-НКО. Игры? Блеф? Запугивание? Ответ прост: это кризис стратегического целеполагания. Путин, привыкнув к роли спасителя, оказался в ситуации, когда спасать приходится исключительно свою власть, и как-то ему все это неудобно. Нужны же великие цели, великие миссии! А какая миссия в удержании власти? Это отчаянная попытка оправдать свои 12 лет президентства, которые рождают страхи и злость в глазах этого «бездушного» «креативного класса». Только дай ему волю… Хочется «давить», но быть праведником, угрожать, но оставаться милосердным. Путину хочется войти в историю любимым, но не получается. Реформировать, сажать коррупционеров – значит, скоро «погибнуть»; «закручивать гайки» – значит, растить ненависть в сердцах оппонентов.

Парадигма первых двух сроков «достойная жизнь достойного человека» сменяется парадигмой «духовных скреп и традиционных ценностей». Тут нет ничего антизападного, это попытка навязать Россию всему миру такой, какая она есть, другая, не всегда «европейская», но духовная, семейная и патриотическая. Путин хочет быть принятым на Западе таким вот особенным, но ни в коем случае не отвергнутым. Как же он гордился своей ролью в Сирии! «Особый путь» – это и попытка обосновать народу, что безальтернативность Путина приобретает иное качество: он несменяем, потому что таких «одухотворенных» больше нет. А альтернативные модели управления по западным образцам разрушают не только государства, но и души. Путину нужна новая легитимность на ближайшие десять лет. Легитимность для того, чтобы не дать порулить другим, чтобы выиграть время. Ему так кажется… Но мы можем позволить себе быть более честными. Режим Путина 3.0 – большая и деструктивная инерция большого хаотично движущегося корабля, чей капитан теряет направление, а свита перехватывает руль.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

ИСТОРИЯ ОДНОГО ОСВОБОЖДЕНИЯ

ПОЛИТКОМ

Статья написана при участии Алексея Макаркина

С помилованием Михаила Ходорковского завершается десятилетнее противостояние одного из самых сильных правителей России, с одной стороны, и успешного, амбициозного «олигарха» 90-х годов, рискнувшего бросить вызов главе государства, с другой. 20 декабря Михаил Ходорковский вышел на свободу, вылетев в Германию. В последующие два дня он дал большую пресс-конференцию, а также интервью трем российским СМИ – телеканалам РЕН-ТВ и «Дождь» и журналу New Times.

Несломленный

Значение «дела ЮКОСа» для отношений относительно новой на тот момент путинской власти и крупного бизнеса в долгосрочной перспективе трудно переоценить. С ареста Ходорковского началась совершенно новая эпоха, в которой больше не было «олигархов», способных оказывать прямое влияние на органы власти: крупный бизнес подвергся политике «равноудаления». Тогда же была заложена основа для понятия «социальной ответственности» бизнеса, куда включалось три ключевых тезиса: отказ от оптимизации налогооблагаемой базы, инвестирование в политически значимые для власти проекты и отказ от финансирования политических партий и организаций без санкции Кремля. Дело ЮКОСа лежит в основе и новой нефтяной «империи» Игоря Сечина, которого называют главным «идеологом» уголовного преследования Ходорковского.

О причинах уголовного преследования Ходорковского написано и сказано многое. Поворотной точкой стала знаменитая встреча Путина с представителями РСПП, на которой глава ЮКОСа, на тот момент крупнейшей нефтяной компании страны, позволил себе намекнуть на коррупционную составляющую при покупке «Роснефтью» компании «Северная нефть». Однако тогда это было уже следствием имевшей место вражды. Наблюдатели говорили, что Путин крайне болезненно реагировал на премьерские амбиции Ходорковского, якобы договорившегося о своей поддержке со стороны США и готовящегося через влияние в парламенте провести конституционную реформу, ослабляющую власть президента. По другой версии, Путин воспринимал дерзость Ходорковского как прямой вызов. В числе одной из версий также фигурируют планы ЮКОСа построить трубопровод в Китай, что якобы рассматривалось как угроза усиления китайского влияния на Дальний Восток. Хотя в итоге планы Ходорковского были реализованы уже руками госкомпаний, а «китайская» версия не очень стыкуется по своей геополитической специфике с «американской».

Через девять месяцев Михаил Ходорковский должен был выйти на свободу. Отсидев почти 11 лет, он вышел бы как победитель в длительной схватке с властью, «силовиками» и лично Путиным, как моральный авторитет для либеральной оппозиции, человек с серьезным политическим багажом, выстрадавший свою реабилитацию в глазах недолюбливающего олигархов народа. Вряд ли в 2003 году, когда состоялся арест главы ЮКОСа в виде беспрецедентной спецоперации с захватом самолета, идеологи уголовного преследования Ходорковского, равно как и сам глава ЮКОСа были готовы к подобному развитию событий. Первые рассчитывали, что Ходорковского удастся быстро сломить, а он, в свою очередь, неоднократно признавался журналистам, что морально не был готов к аресту, хотя и предполагал подобное развитие событий. После двух лет в СИЗО он был приговорен к 9 годам лишения свободы за мошенничество и уклонение от уплаты налогов (потом суд снизил этот срок на год).

На ближайшие 10 лет после ареста Ходорковский превратился в одну из самых неприятных «головных болей» Владимира Путина: без вопросов о бывшем главе ЮКОСа не обходилось практически ни одни переговоры с западными лидерами. Выход из этой ситуации для власти был только один — раскаяние Ходорковского, признание своей вины, что, казалось, не произойдет никогда. Однако не оправдались ни надежды власти на то, что Ходорковского удастся быстро сломить, ни надежды самого бизнесмена, что в случае его ареста он получит поддержку бизнеса и Запада. С ноября 2003 года Ходорковский остался один на один с Путиным: конфликт приобрел характер межличностного противостояния и взаимного презрения. Против Ходорковского было и общественное мнение: политика Кремля против ЮКОСа, жесткая риторика и популизм легли в основу «антиолигархического тренда», который в значительной степени ослабил и либеральные партии на думских выборах 2003 года: нижняя палата парламента была сформирована без правоцентристов в лице СПС и социал-либерального «Яблока». Кризис либералов продлился практически 10 лет, пока не заявил о себе «разгневанный городской класс», проголосовавший на президентских выборах за Михаила Прохорова, а в сентябре этого года за Алексея Навального на выборах мэра Москвы.

В августе 2005 года казалось, что бывший глава ЮКОСа дрогнул: в «Ведомостях» вышла его знаменитая статья «Левый поворот», в которой он говорил о неизбежности и пользе прихода к власти в России левых сил, отзываясь критично о правых. Некоторые наблюдатели тогда предположили, что Ходорковский договорился с Кремлем о «правилах игры» и «левизна» бывшего главы ЮКОСа – часть такой сделки. Однако Ходорковский отказывался от главного – признания своей вины.

За несколько месяцев до предполагаемого освобождения в 2011 году, в декабре 2010 года Ходорковский приговаривается к 14 годами лишения свободы по совокупности приговоров с учетом ранее отбытого срока. Весь уголовный процесс по «делу ЮКОСа» и особенно второе обвинение Ходорковского в хищении всей добытой его компанией нефти стало одним из факторов глубокой дискредитации российской судебной и правоохранительной систем. Сам Михаил Ходорковский и его партнер по бизнесу Платон Лебедев были признаны Amnesty International «узниками совести». Второе уголовное дело показало, что Кремль к компромиссам не готов, а ставки в игре против Ходорковского уже слишком высоки.

Долгий путь к освобождению

Тем не менее, в 2011 году на фоне медведевской «оттепели» складывалось впечатление, что внутри правящей элиты началось как минимум серьезное обсуждение вопроса о возможном освобождении опального бизнесмена: через УДО, помилование или амнистию. Достаточно заметны были и разночтения в этом вопросе между президентом и тогдашним премьером Владимиром Путиным: Медведев даже позволял себе критиковать своего коллегу, указав на недопустимость комментировать судебный процесс до вступления в силу приговора.

«Смягчающим обстоятельством» было и решение ЕСПЧ, который не признал первое уголовное дело политически мотивированным (хотя ЕСПЧ нашел в обстоятельствах ареста и содержания под стражей массу нарушений, был удовлетворен иск Ходорковского к России за незаконный арест и необоснованное содержание под стражей). По поручению Медведева Совет по правам человека при президенте, состав которого пополнился авторитетными правозащитниками, настроенными критически в отношении власти, провел экспертизу второго дела ЮКОСа. По ее итогам была дана рекомендация пересмотреть дело, мотивируя это серьезными нарушениями в ходе разбирательства, «свидетельствующими о допущенной при его разрешении судебной ошибке». Следственному комитету предложено возбудить производство по вновь открывшимся обстоятельствам, а также поставить перед генеральным прокурором вопрос о подаче представления на приговор по делу для его отмены.

Для освобождения Ходорковского тогда были более благоприятные политические условия. Однако для принятия решения не хватило политической воли власти (расхождения в понимании ситуации были слишком глубокими между либеральным окружением Медведева и Путиным, продолжавшим занимать жесткую позицию). Сразу после избрания Владимира Путина на пост президента начинается формирование мощной консервативной волны, «силовики» возвращают себе утерянные позиции, а в СМИ «всплывает» «третье дело ЮКОСа», направленное против экспертов, анализировавших для СПЧ второе дело ЮКОСа. Внутренние ограничители власти как будто стали растворяться: вопросы репутации все меньше принимались во внимание Кремлем, одиозные решения, ужесточающие режим, положение правозащитников, регулирующие частную жизнь граждан (контроль над интернетом, борьба с пропагандой нетрадиционных отношений, навязывание традиционалистских ценностей ) шли одно за другим. Резкий разворот в сторону консерватизма, казалось, внес некоторую определённости в дальнейшую судьбу Ходорковского – по данным представителей Генпрокуратуры, он мог получить еще до 7 лет лишения свободы за попытки организации преступной группы с целью давления на органы власти и либерализации уголовного законодательства.

Под конец 2013 года у Кремля появился выбор: либо инерционно «принять» ситуацию, в соответствии с которой Ходорковский должен был выйти на свободу в 2014 году, либо доводить «третье дело», «или «дело экспертов», до суда и «закрывать» Ходорковского еще на несколько лет. Вероятно, второй вариант был бы для части путинского окружения гораздо более привлекательным, чем первый, который в действительности мог показаться даже недопустимым. Выход на свободу так и не сломившегося Ходорковского, к которому заметно смягчилось и отношение общества, в период политической и социально-экономической непредсказуемости было бы слишком опасно.

Однако Кремль не пошел (по крайней мере, пока) на развитие «дела экспертов». Путин в рамках своей пресс-конференции дал понять, что у дела нет перспективы. Андрей Кондауров, бывший топ-менеджер ЮКОСа, заявил «Дождю», что развитие третьего дела было формой манипуляции властью общественным сознанием: для создания чувства, что Ходорковский был именно сломлен перед рисками нового преследования. Версия о блефе власти, намеренно раздувшей слухи о «деле экспертов» стала одной из наиболее обсуждаемых (об этом говорил, например, Станислав Белковский).

Но, вероятно, логика была все-таки иная. «Дело экспертов», хоть и получило ход, могло иметь крайне опасные политические последствия, сопоставимые с ущербом, нанесенным «делом ЮКОСа». В данном случае противостояние Путина и Ходорковского вышло бы далеко за рамки противостояния двух фигур. «Дело против экспертов» затрагивало слишком много системных, авторитетных, конструктивно работающих при власти структур и институтов, прежде всего, Высшую школу экономики, принимавшей непосредственное участие в консультациях правительства и Кремля, а также Совет по правам человека при президенте. К этому добавилось и устойчивое падение темпов экономического роста: распугивать инвесторов и без того обеспокоенных выходом за рамки приличий со стороны «силовиков», власти, вероятно, не хотелось. Вопрос касался уже не просто темы инвестиционной привлекательности, но и способности государства создать условия для восстановления роста, для сохранения макроэкономической устойчивости, и как итог – стойкой способности к выполнению социально-политических обязательств перед обществом. Источники «URA.ru» обратили внимание и на то, что Путин готовился к освобождению Ходорковского еще год назад. Однако против этого выступал Игорь Сечин, попросивший президента подождать завершения сделки по покупке «Роснефтью» ТНК-BP: после этого никаких юридических перспектив у исков против «Роснефти» у Ходорковского не будет. По данным источника портала Слон.Ру, на решение Путина оказало влияние арбитражное дело акционеров ЮКОСа к российскому правительству, которое должно быть рассмотрено в следующем году. Представители власти уже дважды проигрывали в Международном арбитражном суде дело «ЮКОС против России».

В итоге на одной чаше весов был неприятный для власти выход Ходорковского на свободу с высоко поднятой головой, на второй – политически разрушительное «экспертное дело». Помочь сделать выбор Кремлю помог уже, вероятно, сам Ходорковский.

Наиболее адекватная версия решения Ходорковского принять помилование из рук Путина была высказана бывшим юристом ЮКОСа Дмитрием Гололобовым в его колонке на «Слон.Ру». «Почему-то мало кто обратил внимание на недавнее интервью Ходорковского TheNewYorkTimes от 11 ноября 2013 года. А оно дает четкий и однозначный ответ на вопрос о том, зачем он попросил помилования и почему именно сейчас. «Сейчас маме почти 80 лет. Опять рак, опять операция. Ее сын уже десять лет в тюрьме, и есть большая вероятность никогда не встретиться на свободе», – говорит Ходорковский. В подобной ситуации любой человек написал бы просьбу о помиловании. Даже если на протяжении многих лет был категорически против. Путин и ЮКОС – это одно, а мать – совершенно другое», — написал Гололобов.

Помилование дает Кремлю весомый козырь – говорить о признании Ходорковским своей вины, прямо или косвенно. Для самого Ходорковского вопрос его освобождения уже, вероятно, перестал быть вопросом противостояния с Путиным, на первый план вышли личные мотивы. Для него было важно не подписать документ, в котором содержалось бы признание вины. И формат прошения о помиловании дал ему такую возможность в условиях, когда Кремль впервые отказался от жесткого требования признать вину как условия для освобождения.

Свою роль в помиловании могло сыграть и приближение Олимпиады. Репутация российской власти и государства в целом настолько испорчены, что проведение Олимпиады, в которую Владимир Путин искренне вложил все свои ресурсы, включая и морально-психологические, могла быть омрачена набором бойкотов со стороны западных лидеров. Уже известно, что на Игры не поедут президент США Барак Обама, президент Франции Франсуа Олланд, президент Германии Йоахим Гаук. Олимпиада в Сочи была своего рода тестом на дееспособность России, готовой продемонстрировать всему мира и самый дорогой за всю историю Игр проект Олимпиады, и достижения спортсменов, и глобальный инвестиционный проект – сочинские объекты должны были стать местом притяжения инвестиций и международного туризма. После вложения стольких усилий и ресурсов успех стал быстро девальвироваться ухудшением репутации России в мире. Помилование Ходорковского, равно как и амнистия, призваны показать дружелюбие России и ее цивилизованность.

Что касается роли Германии в освобождении Ходорковского, то оно может быть связано с историей людей, известных как супруги Аншлаг, – летом нынешнего года они были приговорены в Германии к тюремному заключению по обвинению в том, что являлись «нелегалами» российской спецслужбы и занимались разведывательной деятельностью. Уже тогда в прессе сообщалось, что супругов обменяют, но было неясно, на кого (напомним, что в 2010 году произошел российско-американский «шпионский» обмен, но в настоящее время в местах лишения свободы в России нет агентов германской разведки, которые могли быть задействованы в подобной операции). Обмены диссидентов на разведчиков имели место в советское время – именно так в результате сложной «обменной» операции в 1986 году на Западе оказался один из наиболее известных деятелей советского правозащитного движения, профессор-физик Юрий Орлов. Учитывая интерес Ангелы Меркель к проблемам прав человека, такая версия не выглядит невероятной – разумеется, она может подтвердиться только в случае освобождения супругов Аншлаг в ближайшем будущем.

Уже находясь в Германии, Ходорковский предстал в публичном пространстве как деятель, не желающий заниматься политикой и бизнесом. Отказ от участия в политической деятельности содержался в письме, которое Ходорковский направил Путину незадолго до освобождения. Также в этом документе, по словам Ходорковского, шла речь о гуманитарной ситуации с его семьей – и, что немаловажно для Путина – отказ от экономических претензий по «делу ЮКОСа» (такое заявление, как и отказ от политической деятельности, могли быть неформальными условиями для освобождения). Впрочем, Ходорковский и ранее давал понять, что ЮКОС как компания является для него пройденным этапом (он концентрировал внимание только на судьбах его преследуемых сотрудников и продолжает это делать и сейчас), а его позиция может быть неактуальна для других бывших акционеров компании, которые продолжают отстаивать свои интересы в зарубежных судах.

Ходорковский 2.0

При этом Ходорковский предстал перед аудиторией как человек, который хотел бы заниматься общественной деятельностью (возможно, в том числе в сфере защиты прав заключенных) и не намерен уходить в частную жизнь, по крайней мере, на долгое время. Он проявил солидарность с остающимися в России политзаключенными – под которыми Ходорковский понимает не только оставшихся фигурантов «дела ЮКОСа», но и других людей, например, участников «болотного дела». «Есть долги людям, которым хуже, чем мне, которые сидят в тюрьме. И долги российскому обществу, которому очень важно немножко измениться, чтобы мы в России жили получше. Вот это то, чем я бы хотел заниматься», — заявил Ходорковский.

Перед журналистами предстал человек, который не намерен мстить своим противникам (но при этом не забывший «дела Алексаняна» — самой драматичной части «дела ЮКОСа») и оценивающий многие процессы существенно иначе, чем в свою бытность главой одной из крупнейших компаний, занимавшимся «жесткими играми». Он выдвигает на первый план моральный фактор, не торопится совершать резкие движения и, в целом, ведет себя предельно осторожно (так, он весьма сдержанно отнесся к Путину, обратив внимание на лояльность, проявленную в отношении его семьи, а также выступил против бойкота Олимпиады). Хотя интерес к пресс-конференции свидетельствует о том, что несломленный в тюрьме и лагере Ходорковский стал фигурой международного масштаба. Показательно, что пресс-конференция Ходорковского состоялась в музее Берлинской стены, которая была символом «железного занавеса», а ее разрушение воспринимается на Западе как победа свободы над тоталитаризмом.

Вопрос о возвращении на Родину для него откладывается, как минимум, до решения Верховного суда об отмене штрафа в 550 млн. долларов, наложенного на него и Платона Лебедева (при этом нет никаких гарантий, что такое решение будет принято). Неясность с этим вопросом может создать значительные проблемы для публичной деятельности Ходорковского. Общественной деятельностью можно, разумеется, заниматься и за границей, однако ее эффективность в этом случае будет существенно меньшей. Кроме того, в Кремле склонны расширительно толковать понятие «политической деятельности», что нашло свое отражение в законе об иностранных агентах – под ней подразумевается не только участие в выборах и партийном строительстве, но и любая деятельность, оказывающая влияние на принятие государственных решений, от правозащиты до экологии. Поэтому неясно, сочтет ли Кремль общественную деятельность Ходорковского заходом за «красные флажки», или нет.

В свою очередь, для Кремля «публичный дивиденд» окажется ограниченным. Обстоятельства освобождения, напоминавшие спецоперацию, неспособность предусмотреть элементарные обстоятельства (дать Ходорковскому возможность позвонить матери до вылета, вывоз из колонии без переодевания в обычную – нелагерную – одежду, конвой до трапа самолета) свидетельствуют о том, что государство более «правовым» не стало. А обстоятельства случившегося напоминали времена авторитарных режимов, которые под давлением были вынуждены освобождать политзаключенных, но не меняли к ним своего отношения. Быстро затихли комментарии о «покаянии» и признании вины; дальше в публичном пространстве выигрывать будет только Ходорковский – как «лидер мнений», а не политик.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Putin shakes up state news media

 

Vladimir Putin has dissolved state-run news agency RIA Novosti, ordering its assets to be handed over to a new international news service run by one of Russia’s most conservative TV pundits.

Dmitry Kiselyov, a TV host famous for lambasting gays and comparing supporters of Russian opposition leader Alexei Navalny to followers of Hitler, will be the head of the new Rossiya Segodnya (Russia Today) service, which will aim to better publicise Russia’s views, the Kremlin said.

The shake-up is the latest example of the Russian state tightening its grip on local media. In November, Gazprom’s media arm acquired Profmedia from billionaire Vladimir Potanin, giving the state energy group access to a collection of high-profile radio, TV, print and online outlets. The deal came just weeks after Gazprom Media hired Mikhail Lesin, a former Kremlin adviser, to run the group.

Sergei Ivanov, head of the presidential administration, said the Kremlin had decided to shut down RIA Novosti because of concerns about the group’s efficiency at managing its budget and effectiveness in spreading the Russian state’s message.

“Russia is pursuing an independent policy and firmly protecting its national interests. It is not too easy to explain this to the world, but it can and should be done,” Mr Ivanov told journalists.

The Kremlin did not say what relationship Rossiya Segodnya would have to international English-language TV channel RT, originally called Russia Today. But Tatiana Stanovaya, an analyst at the Russian Centre for Political Technologies, suggested the overhaul could lead to a new state media giant encompassing Rossiya Segodnya and RT, as well as newspaper Rossiyskaya Gazeta and the All Russia State Television and Broadcasting Company, which operates most of the state-owned TV and radio channels.

Mr Kiselyov comes from the main state broadcaster Channel One, where he has fiercely defended key Kremlin policy points on his weekly Sunday talk show, becoming increasingly controversial.

On an episode of his show earlier this month, Mr Kiselyov declared that the recent pro-EU demonstrations in Kiev had been a scheme organised by Sweden, Poland and Lithuania, which he claimed were still smarting from Russia’s victory at the Battle of Poltava in 1709.

In an episode this summer, Mr Kiselyov said homosexuals should be banned from donating sperm or blood and that when they died their hearts should be “buried in the ground or burnt” rather than used for transplants. This September, he compared Mr Navalny’s Moscow mayoral campaign to the campaigns run by Hitler and Goebbels in Germany under the Third Reich.

Igor Yakovenko, former secretary of Russia’s journalists union, said the RIA Novosti move was probably spurred by international public opinion siding against Russia in cases such as its five-day war with Georgia in 2008 and the current protests in Ukraine.

“Our constant failures in foreign policy have traditionally been explained by us losing the information war . . . There are always conversations [in the government] that if we strengthen our international propaganda, everyone will understand us and join our side,” Mr Yakovenko told Russian daily Kommersant.

Mr Ivanov said the state would decrease its overall spending on media outlets through Rossiya Segodnya’s creation, although it was not immediately clear whether there would be job cuts.

While RIA Novosti, which occupies a fortresslike structure in central Moscow, was never free from state influence, independent Moscow journalists voiced concern that its successor would lose objective news reporting altogether and become a mouthpiece for the Kremlin.

“Under tough conditions, RIA did many things of high quality and sometimes even good deeds,” said Yuri Saprykhin, editor of Russia news outlet Rambler and magazine Afisha. “These things will now be impossible and no one will be better off.”

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

О пресс-конференции Путина и помиловании Ходорковского

ПОЛИТКОМ

В Москве завершилась большая пресс-конференция Владимира Путина, которая была одной из самых скучных за все время проведения подобных мероприятий: президент, по сути, ушел от ответов на большинство политически значимых вопросов. Особенностью нынешнего общения стал и эмоциональный и содержательный минимализм Владимира Путина, что выглядит продолжением линии, взятой в недавно оглашенном послании Федеральному собранию. Главными же новостями стало решение Путина помиловать Михаила Ходорковского, а также амнистия четырех фигурантов «болотного дела». Российская власть всерьез готовится к сочинской Олимпиаде, пытаясь сгладить восприятие путинской политики на Западе.

От нынешней пресс-конференции ждали, прежде всего, прояснения ситуации вокруг достигнутых на днях договорённостей между Россией и Украиной. Общественность, журналисты откровенно не понимают: какова реальная «цена» выданного кредита в $15 млрд и предоставления значительной скидки. Вполне логично предположить, что за уступчивостью Москвы скрываются некие неформальные договоренности, прежде всего, касательно вступления Украины в Таможенный союз. Также понятно, что пока политическая ситуация в Украине остается крайне напряженной, объявление о подобных договорённостях могло бы слишком дорого обойтись президенту Виктору Януковичу.

Однако объяснения Владимира Путина для прояснения ситуации не дали практически ничего. Глава государства лишь указал на то, что Россия не могла оставаться в стороне от тех трудностей, с которыми столкнулась братская страна. Заявление немного лукавое, учитывая, что еще совсем недавно Россия грозила Украине дефолтом и торговыми войнами, откровенно выкручивая руки и требуя рыночных отношений. «Вот эти 15 миллиардов, о которых я сказал, – это возвратные деньги. Ещё раз хочу напомнить, 5 процентов с купона, размещены на Ирландской бирже, – по-моему, по английскому праву, поэтому они защищены. Я здесь не вижу никакого расточительства с нашей стороны», — заявил Путин, в конце своего ответа добавив про необходимость «договориться о некой долгосрочной совместной работе». При этом, говоря про Украину почти полчаса, он даже не упомянул про Таможенный союз, о котором журналист спрашивал президента напрямую: входят ли договоренности о присоединении Украины к ТС частью политических гарантий выделения кредита. При этом стоит отметить, что сегодня же Виктор Янукович пояснил, что Украине может подписать часть документов по ТС. Россия в такой ситуации пока публично самоустраняется, ожидая инициативы от Киева.

В остальном ожидания от пресс-конференции были уже достаточно скептическими. Понятно, что Путин пришёл всерьез и надолго (вопросы о преемнике уже мало кого вдохновляют, да и сам Путин их уже игнорирует), судьба правительства превращается в один из вечно подвешенных вопросов. Здесь глава государства как раз весьма четко дал понять, что отставки ждать не стоит: у кабинета еще есть потенциал, а сама работа оценивается как удовлетворительная. Интрига с отставкой исчезла. Вероятно, для российского лидера сейчас важно показать элитам, что политическая ситуация будет оставаться стабильной и никаких кадровых пертурбаций ожидать не стоит.

Однако в целом обращает на себя внимание нежелание Путина вообще говорить по существу политических проблем, которые поднимались независимыми от государства журналистами. Так, отвечая на вопрос о том, кого Путин считает вторым после него политиком, президент начал политически приподнимать лидеров парламентских партий, ставших одним из основных элементов управляемой демократии. Отношение же Путина к внесистемной оппозиции осталось брезгливо-пренебрежительным и даже пошлым: глава государства порекомендовал оппозиции «не потерять штаны», выпрыгивая из них в борьбе «за главное». «Без порток можно остаться. Но хорошо, если есть на что посмотреть, а если особенно нечем похвастаться, конфуз может быть, конец карьере», — сказал Путин.

Главной же новостью на фоне пресс-конференции стало амнистирование 4 фигурантов «болотного дела» причем несмотря на достаточно жесткую публичную позицию президента в отношении насилия против сотрудников правоохранительных органов. Большой резонанс вызвали слова Путина о неспособности «омоновца» поднять руку на женщину, когда в интернете можно найти массу фото и видеоматериалов, доказывающих обратное. И, наконец, как гром среди ясного неба прозвучала новость о намерении Путина подписать прошение Михаила Ходорковского о помиловании. Помилование так или иначе подразумевает признание своей вины (даже если некоторые юристы считаю это формально необязательным фактором). Два года назад слухи о вероятности помиловании при условии признания вины были достаточно распространенными. Путин также заявил, что не видит перспективу у третьего дела ЮКОСа.

Если амнистирование четырех представителей «болотного дела» сегодня кажется ожидаемым, пусть и демонстративным жестом доброй воли со стороны государства, которое, оставаясь на своей позиции, тем не менее, проявляет такое «великодушие», то помилование Ходорковского вызвало настоящий шок. На протяжении всех 10 лет уголовного преследования бывшего главы ЮКОСа, Кремль убеждал общественность в кровавых злодеяниях и не знающих аналогов в истории преступлениях руководства нефтяной компании. До сегодняшнего дня складывалась и уверенность, что за вторым делом последует и третье, о чем говорили представители СКР.

Помилование выглядит разворотом на 180 градусов. Объяснение, вероятно, опять же связано с приближающейся Олимпиадой. Путину крайне необходимы «добрые дела», которые по достоинству были бы оценены Западом. Важно послать сигнал такой громкости, которая перекрыла бы весь тот поток реакционных решений и заявлений, который в последние полтора года льется из органов государственной власти. С самим Ходорковским, судя по реакции его адвокатов, даже не стали консультироваться или торговаться: с конца 2011 года власть сталкивается с новыми типами политических угроз, у Ходорковского появились сильные конкуренты в противостоянии с властью, а сам бывший олигарх заметно потускнел на фоне «болотных протестов». Страх перед Ходорковским постепенно был замещен страхом перед спонтанным уличным протестом, нашедшим своих лидеров. Помилование Ходорковского – главный итог полутора лет третьего срока Владимира Путина.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Обманул ли Янукович Путина

Моя колонка на «Слоне»

Владимир Путин и Виктор Янукович договорились о выделении Украине $15 млрд из российского Фонда национального благосостояния и заметном снижении цены на газ. Россия обхитрила «братскую» Украину, чтобы не ушла к другому, то есть в ЕС? Но не обхитрил ли Янукович Путина и не обернется ли российская геополитическая победа над Украиной очередной пустой благотворительной акцией за наш счет? Ответ зависит от того, достигнуты ли по итогам переговоров скрытые от общественности договоренности. Создается впечатление, что о реальных итогах мы узнаем несколько позже, возможно, на большой пресс-конференции Владимира Путина. Однако существо истинного торга и так лежит на поверхности.

Итак, главное – интеграция в Таможенный союз. Официально нам уже заявили, что о ТС президенты даже не вспоминали. Но верится в это с трудом: именно интеграция в евразийские проекты России – главный предмет торга между Россией и Украиной за последние 12 лет. А ведь мы все это уже проходили! Путину еще в 2003 году удалось уговорить Леонида Кучму на подписание соглашения о формировании Единого экономического пространства, а также о создании газотранспортного консорциума. Ситуация очень похожа на то, что происходит сегодня в отношениях между Россией и Украиной. Тогда Сергей Глазьев тоже грозил, что если Киев не войдет в ЕЭП, то Украину ждет экономическая катастрофа. Принятие всех нужных документов по ЕЭП Украина в итоге саботировала, а потом дело кончилось «оранжевой революцией». Киев начал активно тормозить процесс интеграции, предлагая России создание зоны свободной торговли и категорически отказываясь входить в Таможенный союз. После избрания Виктора Ющенко Москва и вовсе перешла на язык шантажа и выкручивания рук.

Сейчас Россия упорно идет в направлении тех же «граблей». Путин, судя по его заявлению в рамках Послания Федеральному собранию, согласился с присоединением Украины к Таможенному союзу «в любом формате». Это серьезная уступка Кремля, сделанная, кстати, не Виктору Януковичу, а Евромайдану. В Москве прекрасно понимают, что подписание Януковичем документов о вступлении в ТС – это прямая дорога к «революции 2.0». Цена дешевого газа в данной ситуации может оплачиваться договоренностью об отложенном присоединении Украины к ТС, что может носить пошаговый характер. Сначала в виде формата «3+1» (Украина получает статус наблюдателя при ТС), как предлагал Киев, а затем и полноценно. При этом надо всегда держать в голове, что все, что Россия предпринимает сейчас и последние годы в отношении Украины, направлено исключительно и только на «присоединение» Украины к Таможенному союзу. Остальное – это вопрос выбора пути к своей цели.

Янукович не мог сейчас говорить о ТС по двум причинам: это станет вторым «ледяным душем» для ЕС, который уже испытал это на себе в конце ноября. И второе – это Евромайдан, который почему-то никак не хочет рассасываться. Поэтому, о чем договорились Путин с Януковичем, мы, скорее всего, узнаем с некоторым запозданием.

А дальше все становится на свои места. Если Янукович в силу уважительных причин не может интегрироваться в ТС здесь и сейчас, то и снижение цены на газ будет «условным». Ведь в чем суть газовой проблемы? В том, что Украина не просто не хочет платить дорого, но и борется за гарантии сохранения адекватных цен в будущем. Иными словами, Киев уже три года пытается снять удавку со своей шеи. Газовые контракты, подписанные Юлией Тимошенко в январе 2009 года, действительно носят кабальный характер: формула ценообразования прописана так, что российский газ обходится Украине дороже, чем для Европы. И эта удавка накинута на шею Украины до 2019 года. Януковичу, сразу после избрания, удалось добиться скидки в $100 за тысячу кубометров взамен на продление аренды базы Черноморского флота. Однако эта тактическая победа оказалась стратегическим проигрышем. Москва Киев надула. Смешно вспоминать, что президент Дмитрий Медведев после подписания контрактов с Тимошенко говорил, что цена на газ для Украины вскоре может снизиться в 2–2,5 раза (из-за возможного падения цены на нефть). Однако она поднялась с $360 почти до $500 за тысячу кубометров (не считая «дружеской скидки», предоставленной в рамках «харьковских соглашений»).

В России решили, что пересмотра контрактов не будет до тех пор, пока не подписано соглашение о вступлении Украины в ТС. Причем у России тут позиция сильного: кто бы ни был главой Украины, у Кремля сохраняется мощный рычаг давления на бюджетную ситуацию. Пока, в качестве предварительного жеста доброй воли, Киеву предоставлена очередная скидка, которую, в отличие от контракта, можно и отменить. Ассоциации с ЕС? Завтра газ снова будет стоить $500. Не платите? Отключим. Воруете? Ускорим строительство «Южного потока», выставим многомиллиардной счет, да еще и поддержку замерзающей Европы получим – там сразу поймут, как ошибались насчет претензий к «Газпрому». Вероятно, именно так и рассуждают в Кремле. Тогда газотранспортная система Украины превратится без российского газа в «зарытый в землю металлолом», о чем Путин уже высказывался.

Ну а покупка украинских евробондов на $15 млрд – это «плата за вход». Вероятно, за эту помощь Януковичу придется прибавить гибкости в теле, блефуя с ЕС (вероятно, с высочайшего разрешения «старшего брата»), причем так, чтобы сгладить противостояние с Евромайданом (важность этого хорошо понимают в Кремле), но при этом ни в коем случае не взять на себя никаких обязательств по евроинтеграции.

И Янукович, скорее всего, с этими обязательствами справится. С двумя «но». Первое – это позиция Запада, который может (чисто гипотетически) помахать перед носом украинского лидера парой десятков миллиардов, и разворот Киева в сторону ЕС будет решительным и бескомпромиссным. Просто пока у российских конкурентов за влияние на постсоветском пространстве не так сильна мотивация. Украина оказалась нужна только России, готовой доказать это рублем. Второе «но» – это слишком сильная «европейская мечта», альтернативу которой Москва предложить не в силах. Против лома нет приема: против «революции» тоже. Эти два фактора могут легко и быстро обесценить все «инвестиции» России в Украину, которая в один прекрасный день может пересмотреть свой евразийский курс, махнув рукой на обещания Путину. В Кремле тоже должны понимать, что для достижения своих геополитических целей у России осталось не так много времени – до 2019 года. Когда же газовые контракты прекратят свое действие, уже ничто не будет удерживать Украину от европейской интеграции.

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Анализ политической части президентского послания

ПОЛИТКОМ

12 декабря, в день 20-летия российской Конституции, президент России Владимир Путин обратился с ежегодным посланием к Федеральному собранию. События последних недель сформировали мнение о том, что власть может закрепить и ужесточить свой консервативный вектор. Это подогревалось слухами о возможной отмене выборов мэров крупных городов, ликвидацией «РИА Новости» и реакцией российской власти на события в Украине. Однако послание оказалось неожиданно технологическим, конкретным, с дозированным идеологическим консерватизмом.

Послание было оглашено в юбилей Конституции России, что накладывалось сразу на две в некотором роде противоречащих друг другу тенденции. Первая тенденция – это активизация элиты в обсуждении возможных изменений Основного закона. Причем общий вектор такого обсуждения оказывается заметно более консервативным, чем риторика официальной власти и Путина лично. Например, в Госдуме отдельные депутаты предлагают снять запрет на государственную идеологию или ввести возможность закрепления в Конституции особой роли православия. Политическая база Путина становится все более агрессивно консервативной, что создает некоторое давление и на политику самого президента. Вторая тенденция – это, напротив, защита нынешней Конституции от кардинальной правки, попытка уберечь каркас Основного закона.

В своем послании Путин лишь обозначил некоторые красные линии, за пределами которых правка Конституции, на его взгляд, нецелесообразна. Речь идет, прежде всего, о второй главе, посвященной правам и свободам человека. Однако, как раз эта глава в минимальной степени формирует базис российской политической системы. Получается «подвешенная ситуация»: Путин публично открывает дверь, приглашая к «точечной правке» Основного закона, но с другой стороны, умалчивает о наиболее одиозных инициативах, появлявшихся в последнее время в СМИ. Возможность введения «государственной идеологии» дезавуирует Дмитрий Песков, а о нецелесообразности упоминания православия в Конституции говорит Сергей Нарышкин (с одной стороны, власть дистанцируется от этих инициатив, но, с другой, отсутствие личной реакции Путина свидетельствует о том, что они хотя бы теоретически могут быть актуализированы в будущем).

Кроме того, ничего не сказав про тот вариант реформы, который накануне «всплыл» в СМИ и вел к отмене прямых выборов мэра, Путин также и не поставил никакого барьера в отношении реализации в будущем подобной схемы муниципальных преобразований. В послании лишь говорится о том, что местная власть должна стать ближе к людям (а именно этот аргумент использовался представителями ОНФ для продвижения идеи понижения уровня местного самоуправления до поселков и районов), а Всероссийскому совету местного самоуправления, Конгрессу муниципальных образований, губернаторам и членам Федерального Собрания предложено подумать о более справедливом распределении полномочий между уровнями власти. Иными словами, прозвучало приглашение к обсуждению реформы, однако ее основные параметры Путиным пока не заданы.

Тем не менее, как позитивный знак была воспринята ссылка Путина на Земскую реформу 1864 года – в следующем году ей будет 150 лет: как ценностный ориентир это скорее указывает на желание Кремля сохранить независимость и выборность местного уровня власти, что опять же, формально, не противоречит реформе, предложенной ОНФ. Впрочем, на выборность низового уровня местного самоуправления никто никогда не покушался – речь шла об отмене выборов мэров крупных городов, что может быть согласовано в публичном пространстве с «земской» идеей.

Стилистика управления Владимира Путина все больше подходит под термин, который использовал Рэнсис Лайкерт для описания управленческих стилей. «Великодушная автократия предполагает, что руководство удостаивает подчиненных некоторым доверием, но как хозяин слугу. Часть решений делегируется вниз, но принимаются они в строго предписанных границах. Вознаграждение здесь действительное, а наказание – потенциальное, и оба используются для мотивации работников. Взаимодействие осуществляется в терминах снисходительности со стороны руководителя и осторожности подчиненного. Неформальная организация существует, но только отчасти противостоит формальной». Нынешнее послание, по сути, закрепляет сложившуюся тенденцию: перераспределение консультационных функций в отношении президента от официальных институтов к квазигосударственным, формально «общественным», структурам.

Речь идет о трех тезисах Путина. Первый – это принятие закона «Об общественном контроле», который вызывает серьезную критику со стороны независимых НКО и правозащитников. Законопроект, который еще два года назад был разработан Общественной палатой вместе с СПЧ, долгое время находится в «подвешенном состоянии». Новую жизнь ему дала активность ОНФ, которая пролоббировала внесение в текст законопроекта упоминания Фронта. Суть законопроекта состоит в законодательном закреплении набора «общественных игроков» (они должны будут получать регистрацию на специальном портале), которые наделяются правами проводить свои расследования и проверки органов власти и запрашивать нужные документы. Правозащитники обращают внимание, что такая «общественная инфраструктура» является попыткой подменить реально существующее гражданское общество на имитационное и подконтрольное власти.

Второй тезис – это реформа Общественной палаты, где половина членов по президентской квоте будут теперь назначаться на профессиональной и социальной основе. Это означает, что представителей интеллигенции (пусть и тщательно просеянной) будут вытеснять представители массовых (в том числе рабочих) профессий. Это имеет как аппаратный, так и политический смысл. В первом случае речь идет о ликвидации остатков влияния в ОП бывшего заместителя главы администрации президента, а ныне помощника главы государства Владислава Суркова. С политической же точки зрения, предпринимается попытка встроить Общественную палату в линейку «общественных» опор Владимира Путина лично, причем с усилением корпоративистских тенденций в этом органе. В этой связи наблюдается тенденция на все более заме

тное разграничение функций между официальными и неофициальными (неформальными) институтами и структурами, участвующими в принятии государственно значимых решений. Причем в отношении такого официального института, как правительство, на вооружение взята линия на дискредитацию и максимальное ослабление. Для неформальных структур, таких как ОНФ, напротив, создаются привилегированные условия для самовыражения.

На этом фоне актуальной остается судьба правительства, которое удостоилось весьма негативных оценок. Однако это становится уже среднесрочной данностью: именно в таком виде правительство и нужно президенту, с учетом всех тех социально-экономических рисков, которые несет в себе текущая ситуация в стране. Владимир Путин, снова потребовав выполнения его майских указов, оговорился, что поставленные задачи реальны, но при условии проведения достаточно либеральных, но локальных по своей сути реформ. Среди таких реформ Путин назвал «эффективный контракт и проведение аттестации специалистов», «внедрение подушевого финансирования», «развитие реальной конкуренции, открытие бюджетной сферы для НКО и социально ориентированного бизнеса. И, безусловно, это оптимизация бюджетной сети за счёт сокращения неэффективных расходов и звеньев, снятие барьеров для самостоятельности бюджетных учреждений», — сказал Путин, тут же задав вопрос: «Где все эти меры?». «То ли делается так, что это вызывает негативную реакцию в обществе, то ли вообще ничего не делается. Конечно, при такой работе мы не достигнем поставленных целей», – констатировал президент, демонстрируя раздражение работой кабинета министров.

Политическая критика работы правительства компенсируется подключением к выполнению его задач президента, который пошёл на озвучивание вполне конкретных мер социально-экономической политики. Это касается проведения мониторинга качества услуг социальных учреждений, а также перехода на реально «страховой» принцип функционирования российского здравоохранения.

В сфере отношений со странами постсоветского пространства Путин предложил целый комплекс мер, обеспечивающих возможности для поступления в российские ВУЗы граждан СНГ, назвав это «очень серьёзным инструментом укрепления культурного, интеллектуального влияния России в мире». Открывая двери российских ВУЗов для иностранных студентов с целью последующего привлечения квалифицированной рабочей силы, Путин одновременно ужесточает миграционную политику в отношении тех, кто находится на территории России «без определённой цели». В то же время понятно, что иностранные студенты могут стать объектом нападок со стороны националистов (это уже происходит с учащимися в России африканцами) и оказаться участниками конфликтов. Внешнеполитические задачи входят в клинч с внутриполитическими проблемами и резким снижением межэтнической толерантности. Путин в своём послании ограничился фиксацией сбалансированной позиции, дистанцировавшись как от «кавказцев», так и «националистов», пожурив и правоохранительные органы. «Это своего рода аморальный интернационал, в который входят и распоясавшиеся, обнаглевшие выходцы из некоторых южных регионов России, и продажные сотрудники правоохранительных органов, которые «крышуют» этническую мафию, и так называемые «русские националисты», разного рода сепаратисты, готовые любую бытовую трагедию сделать поводом для вандализма и кровавой бузы», — заявил Путин. Однако предложенные меры направлены по большей степени против нелегалов, в то время как конфликты возникают из-за роста числа именно легально проживающих на территории страны граждан стран ближнего зарубежья (кроме того, часть конфликтов происходит с участием граждан России «неславянских» национальностей).

Нынешнее послание, в отличие от прошлогоднего, где термин «духовные скрепы» стал едва ли не нарицательным (причем, скорее, в негативном смысле), в этот раз Путин сократил идеологическую часть (хотя формулировка о «добре и зле», которые путает Запад, является очень сильным посылом). Основные ценности в рамках «здорового консерватизма» — традиционная семья (желательно с тремя детьми), воспитание личности в школах, патриотизм. Сохранилось и выраженное противопоставление «традиционных ценностей» западной модели. Путин позиционирует Россию в своем послании как «гаранта глобальной и региональной стабильности», оговорившись, правда, что у Москвы нет цели мировой гегемонии.

Нарастает и военная риторика: «другие центры влияния внимательно следят за усилением России», — сказал президент, давая понять, что в его понимании Россия находится во все более враждебном внешнем окружении. Особое внимание было уделено проблеме ПРО, а также поддержке российского ОПК. Путин своим посланием, по сути, заявляет, что к войне Россия готова. Тем не менее, антизападная риторика в послании носила дозированный характер. Путин провозгласил «разворот России к Тихому океану», обосновав это нарастающими трудностями в диалоге с западными партнерами.

Сейчас среди российских интеллектуалов развернулась дискуссия о том, является ли новый курс Путина поворотом в прошлое, шагом в сторону изоляционизма или это политика внешнеполитической экспансии, претензии на завоевание пророссийских позиций даже в западном мире? Вероятно, Путин претендует на соединение этих элементов. Производится искусственное размежевание на «западное» и «незападное». С первым Россия начинает действовать в изоляционистских традициях, вступая в идеологическое противостояние. Однако, что касается «незападного» мира, то тут Россия уже пытается взять на себя роль не простого наблюдателя, а активногоигрока, продвигающего свои интересы и ценности. Пример Украины – наиболее показательный, но далеко не единственный. Москва активно стремится выйти за предел «зоны своего традиционного влияния»: вероятно, сказывается эйфория от сирийского успеха.

Впервые в послании Путина почувствовались амбиции лидера, который пытается наделить Россию ролью носителя альтернативных по отношению к Западу ценностей и готового прийти на защиту этих ценностей в случае конфликта в других странах. «Сегодня во многих странах пересматриваются нормы морали и нравственности, стираются национальные традиции и различия наций и культур. От общества теперь требуют не только здравого признания права каждого на свободу совести, политических взглядов и частной жизни, но и обязательного признания равноценности, как это не покажется странным, добра и зла, противоположных по смыслу понятий. Подобное разрушение традиционных ценностей «сверху» не только ведёт за собой негативные последствия для обществ, но и в корне антидемократично, поскольку проводится в жизнь исходя из абстрактных, отвлечённых идей, вопреки воле народного большинства, которое не принимает происходящие перемены и предлагаемой ревизии», — заявил Путин. Западную модель продвижения своих ценностей он назвал путем к варварству, а российскую консервативную позицию, словами Николая Бердяева, препятствием к хаотической тьме и возврату к первобытному состоянию. Пока осторожно можно предположить, что политика невмешательства, которой Путин придерживался в периоды первых двух своих сроков, будет вытесняться политикой отстаивания «традиционных ценностей» уже в глобальном масштабе. И речь идет далеко не об изоляционизме, а лишь о попытке составить конкуренцию в диалоге с ключевыми мировыми игроками.

Нынешнее послание Путина создает противоречивый эффект. С одной стороны, заметно более умеренная риторика, технологичность (особенно в экономической части). Однако, с другой стороны, это послание создает на будущее значительный потенциал для поднятия новой консервативной волны. Можно назвать две вероятные причины такой «коррекции». Первая – это подготовка к сочинской Олимпиаде и нежелание российской власти усугублять те репутационные проблемы, которые уже накопились по отношению к Росси и политике Путина третьего срока. В этом случае по окончании Олимпийских Игр, можно ожидать возвращения к агрессивному консерватизму и на законодательном уровне, и на институциональном, и на уровне риторики. Вторая вероятная причина – это влияние на позицию власти негативных тенденций в социально-экономической сфере. Дефицит ресурсов может играть ограничивающую роль как для правительства, так и для Кремля.

Татьяна Становая – руководитель Аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles