Суверен всея Руси, или Что чувствует Путин

Моя колонка на Слоне

http://slon.ru/economics/suveren_vseya_rusi_ili_chto_chuvstvuet_putin-936566.xhtml

Прямой контакт Владимира Путина с народом за последние годы несколько утратил свою информационную притягательность для журналистов, аналитиков, да и всех, кто интересуется политикой. Все это рассматривается как банальный способ национального лидера провести социальную терапию, сделать ряд популистских заявлений и показать свою личную близость к простому россиянину. Все это так. Только в этот раз более рельефно выявились некоторые особенности, которые позволяют тщательнее прощупать настроения самого Путина.
Как правило, «Прямые линии» рассматриваются с точки зрения того, что сказал Путин. Будет ли объявлено о кадровых перестановках? Поругает ли он Медведева? Надерет ли одно место губернаторам? Погрозит ли кулаком Вашингтону? И наконец, как еще изощрится, чтобы посмеяться над внесистемной оппозицией? И, как правило, ничего нового Путин не говорит. В этот раз гораздо большее значение имеет то, какие вопросы задавались Путину, а точнее, та повестка, которую организаторы «Прямой линии» вывели в авангард общения.
А эта повестка дня крайне любопытна. Во-первых, она гораздо более консервативная, чем политическая повестка дня Владимира Путина или власти в целом. Народ требует вернуть смертную казнь (и Путин подыгрывает этому), посадить Анатолия Чубайса, разобраться с Анатолием Сердюковым и его подругой Евгенией Васильевой и так далее. «Прямая линия» становится не чем иным, как презентацией, актуализацией народной повестки дня, на фоне которой внесистемная оппозиция кажется полностью маргинальной, а Путин – умеренным либералом. Это очень четкий сигнал бизнес-элите, Западу и противникам Путина – настроения в обществе имеют ярко выраженный левонационалистический тренд, без сдерживания которого Россию ждет левая диктатура. Путин в такой ситуации очень четко дает понять, что антидемократические тенденции последних лет – это просто детский лепет по сравнению с теми требованиями и запросами, которые предъявляет сегодня абстрактное «большинство» (или условно – «народ») по отношению к власти.
Во-вторых, «Прямая линия», как и ее повестка дня, была весьма деполитизирована. Что интересует народ? Зарплаты, тарифы ЖКХ, цены на бензин. К этому власть уже со своей стороны добавляет пункты так называемой альтернативной повестки дня (то, что властью навязывается) – например положение детей сирот. Политика была периферийной темой. Да и кто про нее спрашивал? Главный редактор «Эха Москвы» Алексей Венедиктов, который, как старательно народу уже проясняли не раз, – занимается «неконструктивной, ангажированной и предвзятой критикой» в адрес власти. При этом Путин значительно смягчил свою риторику в отношении внесистемной оппозиции. Несмотря на то что президент усомнился в ее способности предлагать конкретные решения, он не стал ее унижать (как он это делал ранее, сравнивая, например, белую ленточку с презервативами). Что это означает? Путин чувствует себя на сегодня более уверенно с политической точки зрения, чем год-два назад. Он весьма сдержанно прокомментировал дело Навального, заступился за свободу в интернете и выразил готовность вести диалог с внесистемной оппозицией. При этом тональность по отношению к последней осталась пренебрежительная – он дает понять, что не видит в ней достойных конкурентов.
В-третьих, Путин олицетворяет собой власть в таком целостном понимании, как говорится, со всеми ее достоинствами и недостатками. Путин предстает в качестве монолитного суверена, при котором он есть власть не только в качестве политического лидера, но и институтов, и всех тех кадров, которые находятся «под ним». Он есть система. Именно поэтому неудивительно, что отношения правительства и Кремля – это не дело народа. Медведева в путинской «Прямой линии» просто нет как политического явления (упоминания о нем нейтрально-сдержанные, технические). Медведев прекращает свое существование как субъект российской политической жизни. Путин, проведя 22 апреля совещание «надправительства», уже «уволил» де-факто Медведева с поста премьера, сам заняв это место. У Медведева остается пост без власти, хотя ему позволено, например, решать судьбу собственного решения о переводе стрелок. Но и тут ему, если что, подскажут. На всякий случай, чтоб ни у кого больше не было сомнений в компетентности Медведева, Путин снова вывел на публику Алексея Кудрина – лучшего министра финансов в мире. Кто его уволил?
Главной функцией «Прямых линий» была, есть и, вероятно, пока будет игра на чувстве безальтернативности Путина как политического лидера. Это контракт между Путиным и его «большинством», который позволяет навязывать элитам жесткие правила игры, противопоставлять элиту и общество, выступая гарантом для первой и защитником для второго, арбитром в их отношениях. Однако «Прямая линия» – это и психологический тест Путина, по итогам которого можно с высокой долей вероятности констатировать, что психологически президент ощущает возвращение чувства стабильности, гармонии и непоколебимости его позиций. Единственной проблемой остается только то, чувства могут быть обманчивыми.
Реклама

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход / Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход / Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход / Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход / Изменить )

Connecting to %s