Monthly Archives: Апрель 2013

Кто лоббирует отставку Медведева?

http://slon.ru/russia/kto_lobbiruet_otstavku_medvedeva-932955.xhtml

Lifenews в своей традиционной манере «слил» информационную бомбу: видео с закрытой части совещания, прошедшего в Элисте вчера, на котором президент Владимир Путин как будто грозит правительству отставкой. То, что глава государства уже давно думает об этом – не секрет. Это выдает его раздражительность по отношению к министрам, его желание взять управление кабинетом министров в свои руки. Но также пока очевидно, что Медведева увольнять он не намерен (даже если и очень хочет). В связи с появлением видео возникает другой вопрос: кто дал санкцию на столь смелый «слив»? И был ли он санкционирован самим Путиным?

Конечно, все уже обратили внимание на то, что видео появилось за два часа до ежегодного отчета Дмитрия Медведева в Госдуме. Цель «слива» прозрачна – нанести удар по Медведеву. Скорее всего, авторы этой нехитрой комбинации рассчитывают оказать именно психологическое давление на главу правительства. Ведь мало кто сомневается в способности Путина сменить правительство при наличии такого желания.
Анализируя происходящее, можно обратить внимание на несколько деталей. Во-первых, на совещании не было самого Медведева. Всем понятно, что критика адресована и ему тоже. Он принимает на себя ответственность за кадровые решения в правительстве и подбор министров (которые, кстати, оказались политически крайне слабы). Он несет и ответственность за эффективность работы правительства. Но тем не менее важно признать, что Путин критикует именно министров. «Если мы этого не сделаем, то нужно будет признать, что либо я работаю неэффективно, либо вы все плохо работаете и вам нужно уйти. Обращаю ваше внимание на то, что я склоняюсь ко второму варианту», – добавил Путин. Иными словами, Путин не исключил полного переформатирования правительства. Медведев при этом вполне может сохранить свой пост, но так, что при нем окажется какой-нибудь «тяжеловес», а ключевые посты займут люди Путина. Это один из вариантов полной политической и аппаратной нейтрализации Медведева без обязательного его увольнения. Как мы знаем, Медведев готов стерпеть многое.
Во-вторых, похоже, что Путин прекрасно знал, что делал. Это не были просто эмоции после обсуждения острой проблемы. На лице президента появилась его знаменитая ухмылка, предваряющая заранее продуманные заготовки – информационные бомбы. Попросив выключить камеры, он явно получал удовольствие от будущего эффекта, который произведет его речь. Выходит, президент сознательно пригрозил правительству отставкой, подтвердив, что он постоянно держит этот вариант в голове и рано или поздно может им воспользоваться?
В-третьих, и это главное, – знал ли Путин о готовящемся «сливе»? Дмитрий Песков, пресс-секретарь Путина, прилагает усилия, чтобы убедить общественность в том, что «ничего такого не было»: Путин угрожал отставкой губернаторам, а не министрам. «Нам очень досадно, что подобное уважаемое издание допустило такие непрофессиональные неточности», – заявил пресс-секретарь президента, говоря о Life News.
Только многие ли сегодня верят Пескову? И для этих сомнений есть понятные основания: в совещании Путина принимали участие 15 человек, из которых только четверо губернаторы (Вячеслав Наговицын, Алексей Орлов, Александр Жилин и Владимир Груздев). Правда, и членов правительства было тоже всего четверо: Антон Силуанов, Дмитрий Козак, Андрей Белоусов и Игорь Слюняев. Но все-таки видно, что основная критика Путина была адресована именно кабинету министров. Президент упомянул о «поверхностной» работе по заключению соглашений – речь идет о соглашениях между фондом ФКЖ и регионами, – а также неэффективном исполнении его майских указов. Это давние претензии Кремля к кабинету Медведева.
Можете ли вы себе представить, чтобы «уважаемое издание» Life News обнародовало такое видео без санкции сверху? Достаточно вспомнить, какой разнос однажды устроил Игорь Сечин (еще работая в правительстве) после утечки закрытых документов к журналистам. Порядок работы СМИ в Белом доме тогда был резко ужесточен. Санкционировать такой «слив» мог либо сам президент, либо очень близкий к нему человек, готовый взять на себя ответственность за политические последствия утечки и гарантирующий «безопасность» для Life News. Правда, последствия все-таки имеют место: журналистов издания, по словам Пескова, могут выставить из президентского пула.
Кто может быть инициатором «слива»? Возможно, глава президентской администрации Сергей Иванов, который резко наращивает свое влияние последние месяцы. Ходят слухи, что это он стоял за появлением в интернете дискредитирующих документальных фильмов против Медведева о войне в Южной Осетии и позиции России по Ливии. Именно он теперь стоит во главе кампании по проверке деклараций о доходах и расходах. Кстати, у Иванова непростые отношения с Дмитрием Песковым. Поэтому изгнание журналистов Life News из кремлевского пула тут кажется логичным.
И скорее всего, Путин все-таки не знал о предстоящем «сливе». Хотя видео, безусловно, будет играть на повышение его рейтинга. Никаких очевидных минусов для президента в обнародовании видео нет. Единственный риск для Путина – что Медведев хлопнет дверью, чего многие ждут в Кремле уже давно. Но ведь добиться увольнения Медведева по указу президента этим заинтересованным лицам пока не удастся.
Реклама

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Медведев во всем виноват: вам тоже показалось?

СЛОН
За два дня до ежегодного отчета премьер-министра России Дмитрия Медведева в Госдуме РФ президент Владимир Путин провел весьма двусмысленную встречу со своим бывшим преемником. Пока КПРФ обсуждает вопрос, ставить ли вопрос о доверии, Путин очень осторожно, как бы между строк, в этом доверии отказывает. С девальвированным политическим ресурсом Медведеву будет гораздо сложнее противостоять депутатам 17 апреля.

 

 

На первый взгляд, это была рутинная рабочая встреча. Такие проходят регулярно, официоз показывают по телевизору, и, как правило, это мало кого волнует. Но в этот раз все было как-то не так. Странно подобранные слова, тональности и акценты сразу заставляют обратить внимание на то, что Путин правительством недоволен. «Мы неоднократно (!) с вами обсуждали», «вынуждены констатировать», «кризис приобретает все более опасные формы» – президент явно нагнетал ситуацию в своем вступительном слове.

 

 

Вслед за этим он указал на снижение темпов экономического роста, сокращение реального сектора, негативное влияние на доходы населения. «Зарплаты стали поменьше – правда», – как будто очень тонко намекает Путин на неудовлетворительную работу правительства. Пока оппозиция точит ножи для скорой встречи премьера в стенах нижней палаты парламента, Путин добавляет масла в огонь. Похвалил он лишь добывающий сектор – привет Игорю Ивановичу Сечину.

 

 

Вслед за этим Путин, как хитрый лис, подступает к главной теме – предстоящему отчету Медведева в Госдуме. «В целом прошедший год был неплохой», – говорит президент, явно давая понять, что это не совсем так. А дальше просто шедевральная фраза: «Я рассчитываю, что вам удастся, не только используя все наработанные ранее механизмы выхода из кризиса, но и вновь создаваемые инструменты использовать для того, чтобы поддержать те ростки, которые я указал, в частности, в добывающем секторе, чтобы распространить на всю экономику и добиться консенсуса в Государственной думе».

 

 

Эта фраза достойна учебника по политической риторике. В одном очень официозном предложении Путин нанес Медведеву сразу четыре удара. Фраза «Я рассчитываю, что вам удастся» сразу вызывает сомнение в том, что Медведеву вообще что-то удается. «Используя все наработанные ранее механизмы» – намек на результаты, безусловно, эффективной, как считает Путин, работы его прежнего правительства. Говоря о «вновь создаваемых инструментах», которые еще неясно, удастся ли Медведеву «использовать» для поддержания ростков экономического роста, Путин сомневается в наличии каких-либо результатов у нынешнего правительства. Далее президент буквально дает указание распространить рост в добывающем секторе (опять спасибо Сечину за это) на всю экономику. То есть правительство пока свою работу делает плохо. Ну и последнее – Путин надеется, что Медведеву удастся достичь консенсуса в Госдуме. Уже известно, что не удастся: КПРФ намерена ставить вопрос о доверии, а ЛДПР – об отставке ряда министров.

 

 

Конечно, вотум недоверия правительству – сценарий фантастический. Цель Путина иная – поставить Медведева в максимально дискомфортное положение перед его приходом в Госдуму. Более того, Путин как бы указывает, что получение Медведевым поддержки парламентского большинства – это приоритет. «Уверен, что правительству удастся, опираясь на большинство в Государственной думе, найти оптимальные решения», – сказал Путин, открывая перед парламентариями все возможности для критики кабинета министров, но без права инициировать вопрос о его отставке.

 

 

Ответ Медведева Путину менее интригующий: премьер валит вину за снижение темпов экономического роста и снижение зарплат на мировой экономический кризис. Он дает понять, что правительство делает все возможное в его положении, что все варианты просчитаны и выбраны оптимальные решения. И что ряд решений носит вынужденный характер. Медведев оправдывается, как школьник, говоря, что уже дал поручение позвать экспертов (а что он делал до этого?), найти выход из ситуации (как будто все это свалилось на его голову именно сейчас).

 

 

«Все эти аргументы я, конечно, передам нашим коллегам из Государственной думы <…>, чтобы они понимали, в каком состоянии находится и наша экономика, и мировая экономика», – сказал Медведев. Видимо, премьер полагает, что депутаты просто не в курсе ситуации и искренне заблуждаются насчет уровня компетентности правительства.

 

 

Ну и в конце встречи контрольный выстрел Путина: «Давайте <…> пригласим и экономический блок правительства, и часть сотрудников администрации президента, которые занимаются этой проблематикой, и, может быть, представителей экспертного сообщества, так чтобы послушать разные точки зрения и в конце концов найти оптимальный подход».

 

 

Что это значит? Правительству Медведева за два дня до выступления премьера в Госдуме отказано в доверии. Путин выразил явное сомнение в том, что кабинет министров способен управлять экономикой без помощи администрации президента и экспертов, не говоря уже о Сечине с его добывающим сектором. Президент, по сути, подстрекал депутатов активнее критиковать министров, отказав половине правительства в праве участвовать в будущей встрече «надправительства». Он также дал понять, что именно такое, битое всеми, правительство пока ему и нужно. Медведев в неформальной системе принятия решений становится статс-секретарем кабинета министров, замкнутого на Кремль.

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Медведев против «Ростелекома»: пиррова победа

Слон

http://slon.ru/economics/medvedev_protiv_rostelekoma_pirrova_pobeda-924169.xhtml

Правительство Дмитрия Медведева все-таки добилось смены главы «Ростелекома»: вместо Александра Провоторова новым главой компании станет Сергей Калугин, которого называют человеком, близким к Юрию Ковальчуку и Сулейману Керимову, сообщает сегодня деловая пресса. Отставка Провоторова – действительно успех премьера Медведева, давно добивавшегося этого. Однако что остается от этого успеха, если на место гонимого топ-менеджера пришел гораздо более влиятельный игрок, способный дать отпор кабинету министров?

Вероятность смены главы «Ростелекома» стала обсуждаться сразу после того, как Константин Малофеев продал свои 10,7% акций Аркадию Ротенбергу. Малофеев, хотя и был миноритарием, считался одной из ключевых фигур в руководстве «Ростелекома». Именно его человеком был и Провоторов – выходец из компании Marshall Capital, основанной Малофеевым. С осени прошлого года премьер-министр Дмитрий Медведев, глава Минсвязи Николай Никифоров, а также вице-премьер Аркадий Дворкович пытаются добиться смены менеджмента компании и прежде всего увольнения команды Marshall Capital. По данным СМИ, за Малофеевым стоит бывший министр связи, помощник президента Игорь Щеголев. Кроме того, по некоторым слухам, Малофеев в свое время скупал акции компании не в своих интересах, а в интересах сына главы президентской администрации Сергея Иванова (сам он это в недавнем интервью Forbes опроверг).

В Кремле к попыткам правительства снять Провоторова относились негативно и раздраженно. Щеголев до конца отстаивал своих людей в «Ростелекоме». В апреле 2012 года совет директоров не без боя утвердил изменения в трудовой договор Александра Провоторова. Контракт с топ-менеджером был продлен на три с половиной года, а оклад вырос втрое, до 3,1 млн рублей, писал «Коммерсантъ». «Золотой парашют» топ-менеджера составляет 200 млн рублей, что выглядело явной подготовкой Провоторова к вероятной досрочной отставке.

Но и правительство Медведева не сдавалось. Занятны инструменты, которые премьер использовал для борьбы с руководством «Ростелекома». Во-первых, это правоохранительные органы (к вопросу о либерализме Медведева). Осенью прошлого года было заведено дело о хищении Marshall Capital кредита ВТБ, были проведены обыски в квартирах и офисе Малофеева и Провоторова. Верховный суд Великобритании недавно снял арест с активов Малофеева, наложенный по иску группы ВТБ, но расследование в России продолжается. Во-вторых, Малофееву помешали избраться сенатором (по данным анонимных источников, он пытался таким образом получить иммунитет). В-третьих, это публичная критика, которая уже много месяцев адресуется руководству «Ростелекома» со стороны вице-премьера Аркадия Дворковича, министра связи Николая Никифорова. Доставалось и от Эльвиры Набиуллиной, которая вскоре станет главой ЦБ России.

Все это означает, что прямо повлиять на смену руководства «Ростелекома» кабинет Медведева не мог, а понимания в Кремле не находил (смена главы «Ростелекома», как и ряда других компаний, согласуется с президентом). Противостояние между правительством и Щеголевым, помощником Путина, могло бы длиться еще достаточно долго, если бы не вероятное вмешательство Владимира Путина. Путин принял, как всегда, соломоново решение: развести конфликтующие стороны по разным углам, а сам конфликт разрешить на свой лад. То есть исход нынешней ситуации носит прежде всего пропутинский характер.

Разруливание конфликта было проведено в два этапа. Этап первый – продажа акций Малофеева Ротенбергу. Ротенберг никогда не вкладывал в телекоммуникации, и, вероятно, он так и останется в роли арбитра-гаранта стабильности компании. Зато менеджерские функции были переданы человеку Юрия Ковальчука, еще одного друга Путина. Руководителем стал Сергей Калугин, один из основателей провайдера широкополосного интернет-доступа и платного ТВ «Национальные кабельные сети» (НКС). Скорее всего, его рекомендовал Сулейман Керимов, за которым сохраняется пакет в 6% акций «Ростелекома» и который в свое время был одним из акционеров НКБ (после чего пакет акций продали как раз Юрию Ковальчуку). Калугин – профессионал на этом рынке, и его задачей в ближайшее время будет найти точки соприкосновения с правительством, деполитизировав работу «Ростелекома».

Но что же это означает для Медведева? Формально – это победа, ведь он добился смены главы «Ростелекома». Однако это лишь тактическая победа, которая в действительности может стать долгосрочным проигрышем. Сдаться, чтобы победить, – вот, вероятно, лозунг команды Щеголева, который намерен завершить реформирование «Ростелекома» и «Связьинвеста» под своим контролем. И Медведеву там вряд ли найдется достойное место.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Как Дмитрий Медведев пытается найти своему правительству работу

Слон

http://slon.ru/russia/dalniy_vostok_i_vostochnaya_sibir_ni_sebe_ne_lyudyam-927051.xhtml

За последние десять лет российский Дальний Восток и Восточная Сибирь манили российских чиновников и «государственных олигархов» своими богатствами. То предлагалось создать госконсорциум по освоению природных ресурсов (2003–2005), то госкорпорацию, то налоговый рай. На практике выстроить эффективный механизм развития региона пока так и не получается, что и неудивительно. На ум приходят строчки из знаменитого детского стихотворения Елены Камневой: «Мы делили апельсин, много нас, а он один». Поделить контроль над регионом властям пока не удается.

 

Значительный всплеск интереса Кремля к богатствам Дальнего Востока и Восточной Сибири можно было наблюдать еще в 2003 году: государство набиралось политической мощи, бюджет – нефтедолларов, Игорь Сечин пошел войной на ЮКОС, заставив частный бизнес уважать власть и играть по новым правилам. Инициатива была захвачена властью, которая начала искать пути централизованного освоения природных ресурсов. Плохо лежащие ресурсы Восточной Сибири и Дальнего Востока (а к таковым относились и месторождения, контролируемые, например, частными компаниями) сулили многомиллиардные прибыли при условии подключения к их освоению бюджетного донора. Тогда, в 2003-м, и появилась первая суперидея – «Газпром» в партнерстве с другими государственными и окологосударственными компаниями («Роснефть» и «Лукойл») совместно выступили с инициативой создания консорциума по разработке месторождений Восточной Сибири. В начале 2004 года уже «Газпром», «Роснефть» и «Сургутнефтегаз» даже подписали соглашение о его создании. Однако реализовать задуманное компаниям не удалось из-за конфликтов между собой. Госкомпании не могли поделить самые лакомые месторождения между собой, особенно остро развивался конфликт между «Газпромом» (ему симпатизировал Медведев) и «Роснефтью» (находившейся под неформальным контролем Сечина). В итоге во время уже второго президентского срока Путина Дальний Восток и Восточная Сибирь были оставлены в покое, тем более что и госолигархам было чем заняться: они вступили в борьбу за месторождения в индивидуальном порядке.

 

При Медведеве, понятно, близкий к Путину бизнес притих, подняв голову лишь после того, как было объявлено о возвращении Путина на пост президента. И тут сразу же появилась новая сверхидея – создание госкорпорации по развитию Дальнего Востока. Ее авторство приписывают Сергею Шойгу. Он назывался и вероятным кандидатом на пост ее руководителя. Однако наивно полагать, что дело тут просто в хорошей идее: она как нельзя кстати подходила и нравилась тем, кто давно мечтает о мобилизации ресурсов государства для «освоения» региона. Это и крупные энергетические госкомпании, и множество федеральных и региональных игроков, которые просто мечтают вывести 60% территории страны из-под контроля слабого правительства Медведева. Ведь если вспомнить подробности изначальной идеи, то в рамках ее речь шла о специальной юрисдикции госкорпорации, которая выводилась из-под действия российского законодательства и наделялась нормотворческими функциями. Эта откровенно безумная идея (это было в начале прошлого года) буквально шокировала экспертов.

 

Госкорпорации в итоге пока так и не получилось по двум причинам. Первая – Кремлю непросто найти кандидатуру на должность ее главы. Шойгу оказался востребован сначала как глава Московской области, а затем как министр обороны. Среди других претендентов фигурировали фамилии первого вице-премьера Игоря Шувалова и даже главы «Базэла» Олега Дерипаски. Каждый из них по-своему проблемен. Вторая причина – против создания госкорпорации выступает правительство Медведева. Конечно, это недостаточное основание, чтобы ломать схему создания корпорации. Однако Кремлю приходится брать это в расчет. Медведев убедил Путина в том, что правильнее создать Министерство по развитию Дальнего Востока. Его главой стал полпред президента в Дальневосточном федеральном округе Виктор Ишаев – Медведев ему симпатизировал. Это походило скорее на попытку административного замораживания проблемы: Ишаев – политически слабая фигура, и маловероятно, что Кремль реально доверил бы ему огромные финансовые и промышленные ресурсы для «поднятия» Дальнего Востока России. Президента такой вариант устроил. Тем более что всегда остается возможность для его пересмотра.

 

Этим пользуются как раз противники Ишаева. Интересно, что в период президентства Владимира Путина эксперты очень любили наблюдать за внутриправительственными спорами. Теперь, при премьере Медведеве, эти споры относительно минимальны, за одним исключением – как раз темой развития Дальнего Востока и Восточной Сибири. В начале марта источник в правительстве рассказал «Интерфаксу», что первый вице-премьер Игорь Шувалов направил в конце февраля письмо на имя президента. В нем говорится, что система управления развитием Дальнего Востока и Забайкалья неэффективна, а работа профильного министерства – Минвостокразвития – ставит под угрозу выполнение поручений президента. «Подготовленный Минвостокразвития проект госпрограммы («Социально-экономическое развитие Дальнего Востока и Байкальского региона», в настоящий момент обсуждается в правительстве. – «ИФ») не соответствует методическим рекомендациям и принципам программно-целевого подхода. Бюджетные ассигнования, запрашиваемые Минвостокразвития на реализацию госпрограммы, составляют более 5,7 трлн рублей, что значительно превышает возможности бюджета РФ», – цитирует письмо источник «Интерфакса». В письме также говорится, что работа над проектом госпрограммы показывает: Минвостокразвития не в состоянии подготовить качественный документ, что ставит под угрозу исполнение поручения президента об утверждении госпрограммы в I квартале 2013 года.

 

Это весьма ощутимый удар со стороны Шувалова по позициям Ишаева, который и так не нравился президенту. Путин уже не раз критиковал министра. В ноябре прошлого года глава государства на заседании Госсовета признал, что «Министерство по развитию Дальнего Востока пока не оправдало своего предназначения». Финансовые и материальные ресурсы размываются, а планы зачастую так и остаются на бумаге, происходят «размывание ответственности и провалы в работе», признал президент. Тогда же Путин и послал весьма четкий сигнал: не подумать ли над созданием госкорпорации? Эту идею поддерживает и министр экономического развития Андрей Белоусов. А вот Ишаев называл эти идеи «глупостью». Дмитрий Песков говорил, что создание госкорпорации не означает ликвидации министерства Ишаева. Однако понятно, что в таком случае у ведомства останутся чисто номинальные функции.

 

И вот на фоне этой подковерной борьбы неожиданно Дмитрий Медведев предлагает создать на Дальнем Востоке офшор. Такой «заход сбоку» говорит лишь о том, что премьер ищет свои собственные механизмы для удержания влияния в регионе, пока он не отошел какой-нибудь госкорпорации. Над идеей Медведева все только посмеялись, Алексей Кудрин назвал ее безумной и опасной. Но надо понимать, что и сам Медведев нутром чувствует, насколько беззубым и недееспособным окажется его правительство, которое не сможет в полной мере принимать решения, касающиеся 60% территории страны. Страны, где ключевая отрасль экономики – ТЭК – уже находится под влиянием альтернативного центра принятия решений во главе с Игорем Сечиным. Так что Медведеву придется еще много фантазировать, чтобы оставить своему кабинету министров хоть какую-то работу.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Почему Степашин должен уйти

Моя колонка для Слона

http://slon.ru/russia/pochemu_stepashin_dolzhen_uyti-930452.xhtml

«Не буду садиться, чтобы не засиживаться. Да, Николай Емельянович?» – легендарная фраза Сергея Степашина, объявившего о своей отставке с поста премьер-министра 9 августа 1999 года и с упреком посмотревшего на первого вице-премьера, министра путей сообщения Николая Аксененко. Тогда Степашин проиграл одну из самых важных битв в политической карьере – битву за место преемника Бориса Ельцина. Начиналась большая эпоха Владимира Путина, в которой Степашину было суждено оказаться одним из немногих долгожителей – в роли главы Счетной палаты. Спустя 14 лет он готовится покинуть свой пост, так и не став заметной фигурой в российской политической жизни.

 

Степашин всю свою карьеру воспринимался как временщик. Журналисты предпочитали над ним посмеиваться: силовик с лицом доброго профессора, готового за хорошие отношения ставить зачет. Многие потешались над его диссертацией «Партийное руководство противопожарными формированиями Ленинграда в годы Великой Отечественной войны». Взлеты карьеры Степашина были, как правило, связаны с удачным стечением обстоятельств, благоприятной конъюнктурой. Степашин пошел в большую политику в 1990 году (до этого он преподавал в военно-политическом училище Ленинграда) и победил на выборах в народные депутаты РСФСР начальника Ленинградского управления КГБ генерала Куркова. Тогда проигрывали почти все представители номенклатуры.

 

В Верховном Совете Степашин предпочитал действовать в фарватере большой политики, вступив в «Левый центр» и сблизившись с Ельциным. В конфликте между Верховным Советом и президентом Степашин поддержал последнего. Его «силовая» карьера тоже мало кому запомнилась. Два года, с 1991 до 1993-й, Степашин руководил Госкомиссией по расследованию деятельности КГБ в период подготовки и осуществления августовского путча. Результаты работы комиссии так и не были опубликованы. В этот период, занимая пост главы Агентства федеральной безопасности по Санкт-Петербургу и Ленинградской области, Степашин сошелся с вице-мэром Северной столицы Путиным.

 

За этим последовала работа в руководстве Министерства безопасности, ФСК, а затем и в качестве директора ФСБ. Кстати, для кагэбэшников Степашин так и не стал своим, несмотря на весьма умеренную позицию по поводу реформирования органов. Долго он там и не задержался: в 1995 году Виктор Черномырдин пригласил его в аппарат правительства. Очевидное понижение продлилось недолго. В 1997 году Степашину снова повезло: министр юстиции Валентин Ковалев был заснят в бане с девицами. Кадровая суматоха заставила Ельцина обратить внимание на старого соратника: Степашин стал министром.

 

Пик его карьеры приходится на май 1999 года. Историческая фраза Бориса Ельцина «Не так сели!» на заседании оргкомитета по подготовке встречи третьего тысячелетия 5 мая 1999 года была обращена к Степашину и Олегу Сысуеву. Президент пересадил Степашина ближе к премьеру Евгению Примакову, отодвинув Сысуева. Через семь дней Степашин становится не только премьером, но и главным неформальным претендентом на место Ельцина – на Степашина сделали ставку группа «МОСТ» и Анатолий Чубайс, вступившие с «семьей» в битву за будущего главу государства.

 

Эта битва, в которой Степашину отводилась лишь роль ширмы, очень быстро была полностью проиграна, а сам он проработал премьером всего 82 дня. Да и само его премьерство полноценным не назовешь: ему так и не удалось ни добиться автономии в принятии кадровых решений, ни какой-либо политической самостоятельности, а вся его реальная власть съедалась могуществом ставленников «семьи», прежде всего Николая Аксененко.

 

Степашин надолго затаил обиду на «железнодорожника» Аксененко, который, правда, потом оказался гораздо менее успешным. Как глава Счетной палаты, Степашин добился уголовного преследования Аксененко и его полной капитуляции: аудиторы обвинили министра путей сообщения в покупке квартир по $400–800 долларов из средств инвестиционной программы министерства. В 2002 году Аксененко был вынужден подать в отставку, в 2005 году он скончался в Мюнхене от лейкемии. Карьера Степашина ярко показала правоту хорошей русской пословицы: «тише едешь – дальше будешь».

 

Для Путина Степашин всегда оставался нейтральной фигурой – ни рыба ни мясо. Свой пост он получил не по решению Путина, а в рамках коалиционной договоренности Ельцина с будущим противником Путина – Владимиром Гусинским. Многие годы Степашина спасало то, что он очень быстро принял все правила игры, утвержденные преемником Ельцина, и очень старательно встраивался в новую политическую эпоху. Достаточно вспомнить наделавший много шума доклад Счетной палаты в 2003 году (как раз совпавший по времени с началом разгрома ЮКОСа и резкого роста антиолигархического тренда в общественном сознании) о незаконности приватизации 1990-х годов. Степашин тогда не учел только одного: Путин не стремился к большому переделу собственности и отмене итогов приватизации. Он хотел лишь поставить на место «олигархов».

 

Второй раз Степашин просчитался (как, впрочем, и многие другие), когда искренне поверил в реального президента Дмитрия Медведева. По заданию преемника Путина глава Счетной палаты начал заниматься разработкой реформы МВД и законопроекта «О полиции». Более того, как в свое время Степашин поверил в то, что может стать президентом, в этот раз он поверил в возможность сменить Рашида Нургалиева на посту министра внутренних дел. Но как бы ни шаталось кресло под Нургалиевым, Медведеву так и не удалось провести эту кадровую рокировку. Степашину удалось провести в МВД «своего» человека на пост заместителя министра внутренних дел. В феврале 2010 года им стал генерал-майор милиции Сергей Булавин, бывший ученик Степашина. Правда, продержался он на должности всего два года, до июня 2012-го.

 

При Медведеве Степашин активно проявлял себя в работе близкой к президенту Ассоциации юристов России. АЮР была создана в декабре 2005 года, через месяц после того, как Медведев стал самым вероятным преемником (он вошел в правительство как куратор национальных проектов). АЮР – беспрецедентная по составу учредителей организация: в президиум входят все силовики, председатели всех высших судов, глава администрации президента и другие деятели. Считалось, что на ее базе будет обеспечиваться консолидация элиты вокруг фигуры преемника, а ее организационный ресурс поможет будущему президенту в предвыборной кампании. Реально же АЮР не занимается ничем, кроме экспертных изысканий. Очередной фантом вокруг фантомного президента Медведева.

 

В общем, с возвращением Путина на пост главы государства Степашину, вероятно, придется потесниться. Не потому, что он плохо работал или испортил отношения с Путиным. А просто потому, что он больше неактуален. Бывший преемник, бывший (насколько это возможно) гэбэшник, бывший, кстати, яблочник, несостоявшийся министр внутренних дел, бывший союзник Медведева и, видимо, просто пустое место для Путина, – Степашин теперь должен уступить место человеку с содержанием. Будет ли это Татьяна Голикова или кто-то еще – уже второй вопрос. Важно, что Путину нужно натаскивать «контролеров» в ситуации, когда власть постоянно подвергается внутренним и внешним атакам.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

The Fate of the Nashi Movement: Where Will the Kremlin’s Youth Go?

26 March 2013

The evolution of Putin’s regime toward tougher authoritarianism, which began with the «national leader’s» return to the Kremlin, will soon affect its policies toward youth. Under Vladislav Surkov, the erstwhile “éminence grise,” pro-Kremlin movements were supposed to serve as the main «anti-Orange» force on the streets. The Nashi movement, which used to be the «core» of this force, now will likely be reformed. Political analyst Tatiana Stanovaya discusses the changes in the Kremlin’s youth policy.

 

 

The Nashi (“Ours”) movement appeared in 2005 along with other youth organizations that «worked» for the Kremlin. Nashi played a key role: it was a mass movement with a complicated but clearly defined structure, generous financing (mostly from the pockets of loyal oligarchs,) and access to top government officials. Its objective was to oppose a hypothetical «color revolution» in Russia that the Kremlin began to fear after the events in Georgia and Ukraine. The presidential administration received an order to be operationally ready in case of political destabilization. Many in the Kremlin were convinced that the main risks originated not from inside, but from outside the country. That was when Putin’s anti-Americanism began to emerge. «Color revolutions» in the post-Soviet space were a milestone in Russian-American relations: in Moscow’s view, Washington used the «orange techniques» of manipulating and mobilizing street protests to encourage regime change

The Kremlin had certainly overestimated both the outside influence and the internal political risks. At that moment, the conditions in Russia for a «Ukrainian scenario» did not exist. The regime’s «vertical of power» had just been created, Putin’s standings in the poll were never higher, and the ruling party, United Russia, was expecting to keep its two-thirds majority in the parliamentary elections. The opposition had been, for the most part, «purged,» and, besides United Russia, the only other parliamentary parties were (and still are) docile groupings, all too willing to cooperate with the Kremlin rather than risk their seats in the State Duma.

Even at the time of its creation, the Nashi movement seemed superfluous. Nashi emerged from the pro-Putin group “Walking Together” that was headed by Vasily Yakemenko, who later became the connecting link between the movement and Deputy Kremlin Chief-of-Staff Vladislav Surkov. This marked the beginning of this project, the history of which can be divided roughly into four stages.

In Moscow’s view, Washington used the «orange techniques» of manipulating and mobilizing street protests to encourage regime change.

The first stage, which proved to be the most successful one, covers the period from 2005 to 2007. The movement declared its objective of «forcibly preserving» the current political system, with a gradual replacement of the ruling bureaucracy. (This last point was stated more for PR purposes than as a realistic goal). Liberals and «fascists» were defined as the main «targets» (in fact, they were equated with each other,) meaning all those who intended to «go into the streets» in order to influence the government in the way protesters did in Georgia and Ukraine. The Nashi movement was to become an alternative, aggressive street force ready to use tough methods against “destructive” elements. In an effort to attract the apolitical youth, the Kremlin offered as «bait» promises of a fast career path, access to top government officials, and participation in prestigious projects. «Commissars,» who were at the head of the movement, would hold periodic meetings with the president and government ministers. Each year, Nashi organized a summer camp at Lake Seliger in the Tver region. As the movement’s activists themselves wrote, Nashi was a «training system for professional managers to replace the current ruling elite.»

However, the plan did not work out. United Russia was in no hurry to include young people from the Nashi movement in their election lists. The movement quickly became a mechanism for receiving financial resources through semi-official channels. Only a few members managed to obtain a promotion, and, even then, only with Surkov’s personal patronage. Very soon, the movement became engulfed in scandals linked to its provocative actions against foreign ambassadors and Russian civic activists, as well as its use of «dirty tricks» to discredit political opponents. However, the first two years of Nashi’s existence can be called its golden age. Businessmen, ministers, and United Russia members, who vocally “supported” Nashi’s ambitious projects, “voluntarily” met with the movement’s representatives.

The second stage began in late 2007 and lasted until approximately 2009. It was a period of political uncertainty for the movement. Dmitri Medvedev, who succeeded Putin as president, quickly distanced himself from Nashi. It was rumored that Medvedev’s relationship with Surkov was difficult (later, it considerably improved,) and the new president, who passed for a «liberal,» did not want to «soil himself» by association with a pro-Kremlin project of questionable reputation. During the 2008 presidential campaign, Nashi were pushed aside, the movement’s financing decreased, and there was talk about closing down the project altogether.

However, the movement continued to be maintained, as they say, «just in case.» The activities on Lake Seliger and provocative actions against the opposition continued. But the movement’s participation in domestic politics declined—until the third stage in Nashi’s history. As Surkov was drawing closer to Medvedev (which, in the end, cost him his post as deputy chief-of-staff), the Kremlin was trying to breathe new life into Nashi. In 2009 and 2010, many believed that President Medvedev would have a second term. The new agenda associated with a political «thaw,» «liberal» rhetoric, a warming of relations with the US, and the encouragement of innovation demanded new ideas from the movement. It was not a coincidence that Nashi started showing an active interest in modernization. The Kremlin made an attempt at reforming the movement in order to include it into what it believed would be the new political reality and make it into President Medvedev’s youth support base.

 

One of Nashi’s most prominent rallies featured a trampling of the portraits of Russian human rights activists and opposition leaders.

 

However, not much came out of it. Nashi have not become innovators, and their involvement in a number of scandals brought the government more harm than good. Suspicions about Nashi overseer Vasily Yakemenko’s involvement in beating up well-known journalist Oleg Kashin became a turning-point. Despite Medvedev’s promise to give this case special attention, the crime remains unsolved to this day. Clashes have also started to take place within the Kremlin: tensions arose between Medvedev’s public relations team and Surkov over Nashi’s harassment campaign against columnist Alexander Podrabinek. The pretext for the harassment was Podrabinek’s op-ed in the online Daily Journal, in which he sharply criticized the Moscow Veterans Council for opposing the existence of a restaurant called «Anti-Soviet.» The Presidential Human Rights Council and the president’s press secretary, Natalya Timakova, stood up for the columnist, who was subjected to unprecedented pressure. Surkov, on the other hand, all but approved of Nashi’s actions. For this and other reasons, Ella Pamfilova resigned as head of the Human Rights Council. Finally, members of Nashi were caught faking photographs that falsely portrayed Nashi as helping to put out wild fires that affected much of Russia in the summer of 2010. Sensationalist PR became the movement’s «calling card.»

However, it was neither the bad reputation nor the provocations that brought Medvedev’s «romance» with Nashi to an end. Instead, it was the result of Prime Minister Vladimir Putin’s decision to return to the Kremlin, which he announced during the now-famous United Russia congress in September 2011. This congress marked the political death of Medvedev, his agenda, his team and everything that it had achieved. Medvedev also «dragged down» Surkov, who was moved to the post of deputy prime minister for modernization, which Putin considered politically safe (the post of deputy prime minister for «nothing,» as observers joked at the time). The scope of innovation was reduced to the Skolkovo project, which would soon be embroiled in criminal cases and investigations of embezzlement of budget funds.

The current stage in Nashi’s existence began when Vyacheslav Volodin replaced Surkov in the Kremlin. Volodin considered the movement dangerous and was not inclined to continue pampering it. The current first deputy Kremlin chief-of-staff comes from the ruling party, and he disliked Surkov’s attempts to force United Russia to include Nashi members on the party’s election lists, especially since United Russia had its own youth division that competed with Nashi. It is no surprise that, after having dealt with the opposition, Volodin turned his attention to the legacy left to him by his predecessor.

According to Vedomosti newspaper, the Kremlin wants to reform the Nashi movement by changing its name and objectives. «We will not divide our young people into ‘ours’ and ‘not ours,’ there will not be such a word in the new name,» assures Vedomosti’s source. Most likely, the word «commissar» will not be used either, though most of the movement’s activists—the community of Nashi commissars—will stay. In place of the existing movement, there will be a project-oriented organization, where specific undertakings, decided on a competitive basis, will be supervised by specific managers. These projects will be of a nonpolitical social nature. The winners of competitions will receive both federal aid (in the form of presidential grants) and regional support. The current projects will be removed from the movement and entrusted to separate NGOs. According to the Kremlin, the project «Khryusha Against,» aimed at consumer rights protection, is the most promising of all1. Other projects include “Stop boor,” aimed at ending traffic violations, and the pro-fitness movement “Follow me.” Internet projects that used to be managed by Nashi will become separate entities under the auspices of a foundation run by former Nashi spokesperson Kristina Potupchik. Kremlin sources are promising that these NGOs will become partners of the restructured movement.

The Russian government is still «keeping in mind» the possibility of a «color revolution,» especially in the context of a growing protest activity.

In reality, however, this reform means the liquidation of Surkov’s structure and the creation of a new organization loyal to Volodin. There will, no doubt, be a rotation of personnel that will bring new people into key positions. None of this means that the new movement will abandon the old tactics of provocation—this function could be fulfilled by the same NGOs, which have already appeared at opposition rallies with the aim of discrediting them.

Despite the fact that the Kremlin’s youth policy has not changed, Volodin does not need the Nashi movement in its present form. The Russian government is still «keeping in mind» the possibility of a «color revolution,» especially in the context of a growing protest activity and a maturing opposition. The political situation in Russia is becoming less predictable, and the risks of destabilization are growing. The regime is undergoing a moral crisis and is increasingly vulnerable against a background of anticorruption exposés by civic activists.

Under such circumstances, the tactics employed by Kremlin-mobilized forces at demonstrations will become increasingly rougher and more confrontational. The reformed Nashi movement will lose its key role, and more conservative elements such as «Orthodox» activists, public organizations like Sergey Kurginyan’s All-Russia Parents Assembly, and even the Cossacks will move to the forefront. The belligerent support for Putin from marginal groups is becoming more ideological and aggressive toward the opposition in general, and liberals in particular. It may very well be that these new tactics will make us nostalgic for the times when the relatively innocuous Nashi were marching in the streets.

 


1 Khryusha is known to virtually every Russian as a piglet in the bedtime television program, “Good Night Little Ones,” watched for generations by young children and their parents. The closest American equivalent would be Big Bird.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

United Russia Party: Failure or Path to Dictatorship?

02 April 2013

In the past year, Russia’s ruling party has been in constant crisis.  Despite its stable poll standings, United Russia’s reputation has been deteriorating, and its members are being subjected to exposés of wrongdoing by the opposition and the media. According to anonymous government sources, the elite is frightened:  the Kremlin has started to «betray» its own.  Political analyst Tatiana Stanovaya discusses the ruling party’s future in the new political environment.

 

 

A number of significant events have recently taken place, which can be regarded as signs of an upcoming reform of the United Russia (UR) party.  First is the systemic opposition’s closer involvement with the Kremlin.1 One after another, representatives of the Communist Party of the Russian Federation (CPRF), A Just Russia (JR) and the Liberal Democratic Party of Russia (LDPR) are invited to meetings with First Deputy Kremlin Chief-of-Staff Vyacheslav Volodin.  The CPRF is not a serious political threat to the Kremlin and has traditionally been syphoning off protest votes. A Just Russia has shown that it is also a dependable Kremlin ally.  After some hesitation in late 2011-early 2012, it dealt harshly with members who had participated in rallies organized by the non-systemic opposition: on March 13, the party leaders expelled Gennady and Dmitri Gudkov from its ranks.  The Gudkovs had refused to comply with a previously received ultimatum: either stop their activity in the Coordinating Council of the Opposition, or quit the party.  The same ultimatum was issued to Ilya Ponomarev and Oleg Shein, and they submitted to the party’s wishes:  Ponomarev ended his affiliation in the Left Front, and Shein resigned from the Coordinating Council. With the Gudkovs’ expulsion, JR was free of “elements” that are hostile to the regime. As for the LDPR, it was always a party of loyal “national patriots,” who voted in the Duma according to the Kremlin’s wishes.

The Kremlin’s decision to build closer relations with the systemic opposition can be seen as a sign of its return to the old scheme of party management. UR will still keep its key role, but the government will agree to a decrease in the number of UR seats in the State Duma, and will broaden its relations with the other players that are more or less under its control.   It is important to note that the next Duma will be elected on a mixed electoral system (half of the lawmakers will be elected from party lists on a proportional basis, and the other half, from individual single-member districts).  This means that United Russia will lose its exclusive position as an instrument of ensuring deputies’ loyalty.  Besides UR (or its reformed equivalent), there will be systemic opposition parties (including non-parliamentary spoiler parties2), and independent candidates in single-member districts.  As in earlier elections, many «independent» candidates will in fact be covert members of UR.

UR will still keep its key role, but the government will broaden its relations with the other players that are more or less under its control.

UR’s position was further undermined by Putin’s decision in 2011 to create the All-Russian People’s Front (ARPF), a coalition of diverse political parties and civil groups that support him. The ARPF is the likely basis for a new pro-regime bloc that would replace UR, particularly in circumstances of political destabilization. As a result, United Russia’s relations with both the systemic opposition and the ARPF, which the regime maintains as a potential threat to the ruling party, will become more competitive.

A third measure that indirectly has had consequences for UR is the “nationalization of elites,” that is, the prohibition for public officials and Duma members to own real estate and most types of financial assets abroad.  One reason for this prohibition is an attempt to stop the decline in UR’s reputation, which the Kremlin fears might affect Putin’s personal popularity. According to the Levada Center, 40 percent of Russians agree that UR is a party of «crooks and thieves» (the nickname that the party received thanks to Alexei Navalny).    The party’s character leaves much to be desired:  there were scandals involving forged dissertations (Vladimir Burmatov) and exposés of party members owning luxury properties abroad (Vladimir Pekhtin) and in Moscow (Irina Yarovaya). In these circumstances, the «nationalization» of the elites has a double objective of not only improving the regime’s reputation but also encouraging loyalty of the elites, whose foreign assets make them susceptible to pressure from outside.

For the ruling party, the «nationalization» of the elites means above all the purging of its ranks from those who have already been «exposed,» and those who might be exposed in the future (one need only recall Alexei Knishev, who left the State Duma of his own accord; Gennady and Dmitry Gudkov suspected him of owning a foreign business.)  The «nationalization» of the party elite necessitates an inevitable rotation of personnel.  The «new blood» will be much more reliably «patriotic» even compared to UR’s current composition.

 

More and more Russian voters consider United Russia to be a “party of crooks and thieves.” This poster in the region of Chuvashia refers to the ruling party by its popular nickname.

 

“Purging” the ruling party will in many instances take place without any effort by the Kremlin.  A number of deputies are expected to leave voluntarily, not eager to face investigations of their foreign property and business.  For a considerable number of State Duma members, their position as lawmakers is a supplement to their business; so when faced with a choice between property and a parliamentary seat, many will opt for the former. For senators, who are less involved in public politics, things are much easier.  Federation Council Speaker Valentina Matviyenko has already declared that a number of members of the upper house are ready to give up their seats in order to keep their foreign businesses. For example, United Russia member Vitaly Malkin has recently announced his departure from the Federation Council.  Matviyenko herself seems ready to push other senators toward the exit.

Thus, the ruling party finds itself under political pressure both from above (the Kremlin fears for Putin’s image) and from below, thanks to the wave of revelatory publications in the media. This has led to unrest within the party, stirred up by fear in the face of uncertainty about its future role.  Izvestia, which in the past year has become famous for publishing pro-Kremlin «leaks,» added fuel to the fire.  According to the newspaper, an anonymous Kremlin source said that top officials from the presidential administration are quitting United Russia. Tatiana Voronova, who is supervising non-parliamentary parties at the Kremlin, became the latest administration official to leave the UR General Council.  The Izvestia source gave a formal explanation for this by stating that a person working for the administration should not be connected to any one particular party.  The source added, «We are cooperating with everyone, we do not give anyone special treatment.   To be able to work efficiently, all the presidential administration officials should be nonpartisan.» However, Izvestia questioned the abovementioned justification, pointing out that it was not previously necessary for administration officials to abandon leadership positions in the ruling party.  For example, in September 2011, Konstantin Kostin, then-deputy head of the internal politics department at the presidential administration, was officially elected to the Presidium of United Russia’s General Council.

Izvestia‘s information looks ambiguous:  in fact, the newspaper is talking about a total exodus of Kremlin officials from UR, which can be seen as the first sign of the ruling party’s dismantling.  But is this really true?  After all, United Russia remains a stable and reliable force, which gives the Kremlin control over Parliament.   Under current circumstances, UR’s declining position means that another scenario is being devised.  For instance, a new pro-Kremlin coalition could emerge from the All-Russia People’s Front. The publication in Izvestia looks like a deliberate leak, possibly addressed to United Russia leader and Prime Minister Dmitri Medvedev.  In this case, it can be interpreted as a move against Medvedev with the aim of taking the ruling party out from under his leadership (even if only a formal one.)  It may also be a sign of Medvedev’s upcoming dismissal, since a downgrading of UR will deprive him of his last political resource.

Growing tensions within the elite cause deputies (especially United Russia members) to feel nervous.  According to a survey on the mood of the Russian elites, conducted by Kommersant-Vlast magazine, the expulsion of deputies creates strong emotional pressure in the State Duma. «The rules of the game are changing drastically,» affirm anonymous representatives of the bureaucracy and business. The sources of Kommersant-Vlast explain that a number of businessmen lawmakers are leaving the State Duma because UR membership has lost its appeal. In the conditions of strict caucus discipline, the influence of individual deputies on bills is minimal. They cannot abstain from voting on documents such as the Dima Yakovlev Law (the law prohibiting adoption of Russian children by Americans), and can be stripped of their long-desired immunity at any moment.   «What immunity are we talking about now?» a United Russia deputy complained to Kommersant-Vlast.  “Let’s say a traffic policeman stops you. Can you imagine how the conversation starts?  He turns the camera on and says:  Do you think that because you are a deputy you can violate traffic rules now?» In a recent interview with Slon.ru, United Russia lawmaker Nikolai Bortsov, whose fortune is estimated by Forbes magazine to be $700 million, said that the government “has begun to wipe its boots with us,” and that many members of Parliament will be leaving the State Duma because of the ban on owning foreign assets.

The elite that has no desire for getting «nationalized» can «explode» under the Kremlin’s pressure. This process can prove destructive to the ruling party.

This especially concerns those deputies who prefer to keep a low profile and are not actively engaged in politics.  Professional politicians are in a different situation.  «Let us suppose that wealthy businessmen will really leave. They will say that they have had enough and do not want to give account of their houses and assets to anyone.  And where will, let us say, Irina Yarovaya or Andrey Isaev go, whose life and purpose are in their parliamentary existence?» asks an anonymous UR member.  A Kommersant-Vlast source in the Duma leadership summed it up: «If anyone wants to leave, let him leave. There are 600 people on the United Russia’s electoral list, who will be ready to occupy vacant seats. Incriminating evidence will run out at some point. And those who stay will learn how to correctly fill out [property] declarations and get out of business management in time.»

The «nationalization» of the elites could be a precursor to a reform of the ruling party.  The purging of its ranks will hardly be limited to businessmen or deputies who own foreign accounts and move their families to the West.  The Kremlin is facing a powerful political challenge, which consists in preserving Parliament’s loyalty in conditions of growing threats both from «below» and from «outside.» Any connection to the West exposes a lawmaker, state employee or official to reprisal.   This strain on personnel can be damaging to the regime, because the elite that has no desire for getting «nationalized» can «explode» under the Kremlin’s pressure.   This process can prove destructive to the ruling party itself.

It should not be ruled out that the regime is slowly but steadily moving toward an even more authoritarian system, and that, despite the elites’ resistance, the party system will be reformed so that there will be neither systemic opposition nor fully-fledged lawmakers left. The latter will be replaced by ideological «patriots» who will have nothing to lose or hold dear.

 


1 In Russia, opposition parties in Parliament that are effectively controlled by the Kremlin are referred to as the “systemic” opposition, meaning that they are, in fact, a part of the ruling system.  Genuine opposition groups are referred to as the “non-systemic” opposition.

2 “Spoiler parties” are creatures of the regime that appear to be in opposition but whose sole purpose is to split the opposition’s vote.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles