Monthly Archives: Март 2013

Зачем Кремль затеял войну с кланами

Моя колонка на Слоне
Теперь Кремль обещает бороться с семейственностью на всех уровнях власти. Эту информацию подтвердили не только анонимные источники в администрации президента, но и пресс-секретарь президента Дмитрий Песков. Правда, Песков призвал не преувеличивать проблему, но признал готовность власти пресекать случаи семейственности при принятии кадровых решений.
Источники газеты «Известия» в Кремле высказываются более прямо: «Принято решение взять под особый контроль администрации президента все назначения на руководящие посты как в центре, так и в регионах родственников чиновников». Кадровым службам всех министерств и ведомств будет дано указание проверять при назначениях на любой ответственный пост родственные связи «аж до седьмого колена». По словам чиновника администрации президента, дети или другие близкие родственники могут занимать высокие посты, но руководящие лица, назначающие или лоббирующие такого кандидата, должны обосновать его преимущества.
Песков, впрочем, заявил «Известиям», что клановость – не единственная и не главная причина коррупции. «Фактически можно сказать, что существенной проблемы клановости в нашей власти нет, проблема не слишком остра», – добавил он.
Проблема семейственности и вправду не так остро стоит в России. Власть же отождествляет клановость с семейственностью – играет понятиями, подменяя одно другим. Этимологически «клановость» – это скорее тесные семейные и потомственные связи. Но в современной политической науке это понятие гораздо шире: кланы – это и система устойчивых связей, основанных на общем бизнесе, дружбе или иных партнерских отношениях. Да и вообще в России правильнее говорить не о кланах, а о группах интересов или группах влияния. Как правило, они недостаточно устойчивы, хотя способны к самым неожиданным ситуативным коалициям и союзам.
Например, можем ли мы говорить о клане Медведева? Скорее речь идет о команде, наборе близких и лояльных Медведеву людей, которые конкурируют с близкими к Путину группами влияния. И вокруг президента таких групп сформировалось достаточно много: обычно их разделяют по критерию истории знакомства с Путиным, будь то совместная работа в КГБ, мэрии Санкт-Петербурга или партнерство в рамках кооператива «Озера» и т.д.
Из слов Пескова, равно как и анонимного источника в Кремле, очевидно следует, что акцент делается именно на семейственности – клановости в классическом смысле. Но это в России далеко не превалирующая практика. Скорее это маргинальная проблема, к которой Кремль всегда относился спокойно. Например, в 2007 году наличие у нового министра обороны Анатолия Сердюкова родственных связей с вице-премьером Виктором Зубковым не составило проблемы для власти. Сердюков тогда даже специально поставил перед президентом вопрос о наличии конфликта интересов, и Путин посчитал нужным этим пренебречь. Семейственность не помешала Татьяне Голиковой и Виктору Христенко долгие годы занимать министерские посты.
На этот раз раздражителем, или скорее поводом для борьбы с семейственностью послужило назначение сына экс главы республики, а ныне губернатора Самарской области Николая Меркушкина вице-премьером Мордовии. Но это не повлекло за собой ни большого резонанса, ни громкого конфликта. Ведется игра между региональными группами влияния, и одна из них решила использовать семейственность как повод для борьбы со своими конкурентами. Кремль же подхватил удобный момент, чтобы во всеуслышание объявить войну с клановостью. А в действительности это выглядит очередной попыткой сформировать пропагандистски выигрышную повестку дня. Борьба с коррупцией дает весьма ограниченный PR-ресурс. Так что власть ищет новые коммуникационные стратегии для удовлетворения спроса снизу на обновление элит.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

СЦЕНАРИЙ РОСПУСКА ГОСДУМЫ И ПРОБЛЕМА ЛЕГИТИМНОСТИ

ПОЛИТКОМ

На прошедшей неделе большой резонанс в СМИ вызвала информация издания «РБК Daily» о докладе Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования: его авторы утверждают, что победу на парламентских выборах одержала КПРФ. «ЕР» заняла лишь второе место. Интригу событию придавал тот факт, что в подготовке анализа участвовали эксперты Центра, научным руководителем которого является глава ОАО «РЖД» Владимир Якунин, один из соратников Владимира Путина. Сам Якунин отмежевался от выводов доклада, однако это не помешало СМИ всерьез обсудить набор конспирологических версий, в числе которых и подготовка Кремлем роспуска Госдумы.

Важно отметить, что доклад появился в публичном пространстве на определенном фоне, который и задавал тон обсуждения. Этот фон определяется несколькими важными политическими моментами. Во-первых, циркулирование слухов о возможной подготовке Кремлем роспуска нижней палаты парламента. Об этом, в частности, со ссылкой на свои источники писал «Коммерсант». Якобы этот сценарий поддерживается определенной околокремлевской группой влияния, которая, во-первых, заинтересована в подрыве политических позиций Медведева (не только как премьера, но и как лидера «Единой России»); во-вторых, рассчитывает на некоторую зачистку Госдумы и формирования большинства Общероссийским народным фронтом.

Вероятно, сейчас действительно во власти есть некоторое размежевание на тех, кто придерживается инерционной тактики и тех, кто выступает за ужесточение режима и монополизацию власти «консерваторами» с максимальным ослаблением «либералов». Однако преувеличивать значимость подобного размежевания пока преждевременно: «Единая Россия» сохраняет относительно высокий рейтинг, нижняя палата парламента находится под контролем, позиции Медведева и без того чрезвычайно ослаблены (он не контролирует партию, а члены его правительства подвергаются нападкам из околовластных кругов). Нынешняя конфигурация в Госдуме на сегодня максимально устраивает Кремль, с учетом и того факта, что системная оппозиция практически полностью встроена в механизм политического управления и ее договороспособность не оставляет сомнений. Да и распустить Думу технически непросто – она не может сделать это по собственной инициативе, а президент имеет право на подобное действие только в случае правительственного кризиса. То есть если парламентарии дважды выражают вотум недоверия кабинету министров (а президент при этом защищает не очень популярное правительство) или трижды отклонят «президентские» кандидатуры на пост премьера.

Тем не менее, игра за роспуск может стать одним из факторов внутриполитической жизни России в будущем, при условии роста напряженности в публичной повестке дня и роста числа скандалов, в которые могут быть втянуты влиятельные «единороссы» (например, как вокруг Владимира Пехтина или Ирины Яровой). Нарастание политических проблем, потенциально возможное падение рейтингов власти и «Единой России» может работать на усиление «консерваторов» внутри власти и сторонников более жестко перекроить политическое поле в России.

Проблема репутации «Единой России» — имеющие место внутри Кремля опасения по поводу электоральных возможностей партии при рисках политической дестабилизации. В конце 2011 года, когда неожиданно поднялась волна протеста, в Кремле не исключали проведения ребрендинга партии. Очень скоро этот сценарий был положен «под сукно». Косвенным подтверждением этому стало решение Путина пока отказаться от возможности формирования избирательных блоков: власть посчитала, что риски, исходящие от оппозиции в нынешней ситуации выше, чем риски утраты партией власти большинства в парламенте. Однако как гипотетический вариант антикризисной модели управления сценарий формирования блока ОНФ может снова обрести актуальность в будущем.

Все это создавало повышенный интерес к любым событиям, которые могут прямо или косвенно указывать на готовность Кремля к роспуску Думы. Доклад как нельзя удачно вписался в эти ожидания (пусть и маргинальные). А связь с Кремлем проглядывалась в причастности к деятельности Центра проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования соратника Путина Владимира Якунина.

Доклад действительно оказался весьма смелым на выводы. «Официально объявленные результаты являются недостоверными. «Единая Россия» не заняла первое место. Ее реальный результат — 20-25%. При том что реальная явка была меньшей, чем объявлена, и находилась на уровне 50%. КПРФ же, напротив, заняла первое место с результатом 25-30%. А третье место получила «Справедливая Россия», — рассказал о выводах исследования гендиректор центра Степан Сулакшин. В 2011 году ЦИК официально объявлял: «Единая Россия» получила 49,32% голосов, КПРФ на тех выборах набрала 19,19%, «Справедливая Россия» — 13,24%, ЛДПР — 11,67%. Явку ведомство Владимира Чурова оценило в 60,21%. Математическими моделями околовластные эксперты проверили и результаты выборов президента, но оспаривать победу Путина не стали. «Путин в отличие от «ЕдРа» легитимен. Реально за него проголосовали 52%, а 13% ему «набросили» ретивые чиновники. Зюганов получил около 20%. От декабря к марту коэффициент фальсификаций уменьшился. Это связано с тем, что Путин проявил политическую волю: он нуждался в честной победе. Для этого он действительно дал команду добиваться проведения честных выборов», — отметили эксперты. Стоит сказать, что математические построения для анализа результатов этих выборов появились гораздо раньше, однако такие модели могут только косвенно свидетельствовать об отклонениях от принципов честного подсчета. Строить на их основании предположения о том, каким было реальное голосование, некорректно.

Однако конспирологическая версия была поставлена под сомнение после череды опровержений и заявления представителя Якунина, а затем и самого главы «РЖД». Глава ЦИК России Владимир Чуров порекомендовал авторам обратиться за психологической помощью. Источник в Кремле заявил «Интерфаксу», что «в соответствии с действующим законодательством, легитимность выборов, как и их итоги, подтверждает ЦИК. Если у кого-то есть желание пересмотреть эти итоги, то надо не доклады писать, а с фактами обращаться в суд», — кремлевский источник. Секретарь генсовета «Единой России» Сергей Неверов решил «переубедить» докладчиков при помощи арифметики: «Не знаю, может, для Сулакшина 30 миллионов избирателей, которые поддержали нашу партию в 2011 году, — это не признак легитимности. Тогда пусть он проанализирует другие выборы. Например, в минувшее воскресенье было разыграно 420 мандатов. Из них наша партия получила 73% на выборах глав муниципальных образований и 68,6% по депутатскому корпусу. А всего за 2013 год в 54 субъектах РФ «Единая Россия» из 107 выборов глав выиграла в 77 случаях, и 70,6% — показатель по депутатам. Эти цифры — лучший ответ господину Сулакшину».

Источник в РЖД заявил РИА «Новости», что Якунин непричастен к докладу. Центр проблемного анализа не имеет отношения к компании, а является «научной площадкой», которую возглавляет Владимир Якунин и на которой он публикует свои научные труды, сказал собеседник агентства. «Там (в центре) есть ряд ученых, у которых есть свои собственные убеждения и которые ведут собственную научную работу… Степан Степанович — человек принципиальный, ведет свои разработки, он реально в них уверен. И что начальник (Якунин) должен его теперь выгонять?» — рассуждает источник. При этом он высказал мнение, что «здесь нет никакой специально подготовленной даты, как говорят, к роспуску Думы». Затем появилось новое сообщение уже «Интерфакса» со ссылкой на анонима: источник не исключил, что Якунин прекратит всякое сотрудничество с Центром. По его словам, «этот доклад подготовлен исключительно по личной инициативе директора Центра Степана Сулакшина». И только через два дня поступило официальное заявление самого Якунина, где он уже достаточно жестко обвиняет Сулакшина в неправомерной публикации доклада от имени Центра и указывает на научную неполноценность выводов исследования. Тем самым, Якунин, вероятно, пытается дистанцироваться от Сулакшина, при этом оградив сам Центр от критики – он может Якунину еще понадобиться.

Центр проблемного анализа и государственно-управленческого проектирования является площадкой, которая патронируется Якуниным и зачастую используется им для трансляции своих политико-идеологических тезисов, касательно таких вполне корректных с точки зрения власти как поиск национальной идеи, место России в мире и т.д. Сам Якунин не лишен амбиций идеолога. В свое время он предлагал переименовать столичный Ленинградский вокзал в Николаевский, но, насколько можно судить, эта инициатива не получила поддержки Кремля и не была реализована. Даже недавно вышедший проект Центра по подготовке новой Конституции России был вполне безобидным: мораторий на обсуждение темы правки Основного закона давно снят. Впрочем, далеко не факт, что все идеи, которые исходили от Центра, были инициативой Якунина – сам Сулакшин неоднократно высказывал весьма необычные для российского мейнстрима мысли.

Однако доклад Центра вызвал неприятие Кремля, который сегодня нацелен на реабилитацию «Единой России», поддержание легитимности итогов выборов (на это были брошены все политические пропагандистские силы), полное отрицание масштабных фальсификаций. Как только стало понятно, что реакция в значительной степени политизировалась, Якунин поспешил отмежеваться и от доклада, и от экспертов. Ведь, фактически, глава «РЖД» был записан едва ли в заговорщики.

Тем не менее, реакция на доклад позволяет сделать несколько выводов. Первое – ощущение дискомфорта власти в новой политической реальности, где появилось много неопределенности. Динамика протеста, мировая энергетическая конъюнктура (зависимость российского бюджета от нефтедолларов растет, равно как и цена стабильности режима), активность внесистемной оппозиции и ее новых лидеров, противостояние Кремля и правительства и т.д. – все это создает внутриэлитную нервозность, которая еще больше усиливается попытками президента «национализировать» чиновничество и парламентариев. Отсюда и страхи перед радикальными политическими шагами Кремля, такими как роспуск Госдумы, что на сегодня выглядит весьма избыточной мерой.

Второе – рост числа внутривластных конфликтов между пропутинскими фигурами. Большинство коррупционных скандалов (Минобороны, «Ростелеком», ТЭК и т.д.) во многом связаны с нарастанием попыток передела сфер влияния между приближенными Путина. «Силовики», «дирижисты», «охранители» после возвращения Путина на пост президента пытаются взять реванш за «политическую оттепель» во время медведевского президентства, а также вернуть кадровые позиции на всех уровнях властной вертикали. Отсюда и та легкость, с которой ряд СМИ и экспертов поверили в версию об участии Якунина в «заговоре» против партии власти.

Третье – девальвация ключевых институтов путинского режима: прежде всего, правительства (со слабым премьером), парламента (постоянные скандалы с депутатами от партии власти и системной оппозиции), партии власти. Если во время второго президентского срока Путина атака на ключевые элементы «вертикали» могла рассматриваться как антипутинский выпад, то сейчас близкие к президенту фигуры решают свои политические проблемы, дискредитируя фундаментальные элементы политической системы. Бывшие министры путинского правительства перешли в Кремль (показательна информация о возможном назначении Татьяны Голиковой – управленца с большим опытом государственной службы – помощником Путина по экономике; она может стать более жестким критиком правительства Медведева, чем Эльвира Набиуллина), Сечин – альтернативный центр управления ТЭКом, крупный околопутинский бизнес мобилизует свои силы против околомедведевского бизнеса и федеральных министров. В комплексе это может указывать на начало эрозии режима изнутри, при которой признание итогов выборов нелегитимными провластными игроками уже не кажется фантастикой, даже если имел место банальный недосмотр соратника президента за своими экспертами.

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

The Price of “People’s Love” for Putin

Wednesday, 13 March 2013 10:46 PM

In early March, a pro-Kremlin rally against the adoption of Russian orphans by foreigners took place in Moscow. According to the Interior Ministry, some 12,000 people participated in this event. However, such rallies have little to do with the expression of true public will: they are meticulously staged, and their participants receive monetary compensation. Political analyst Tatiana Stanovaya discusses how and why the Russian government mobilizes crowds.

 

 

Organizing mass pro-regime rallies is a rather new tactic for the Kremlin: this strategy was tested for the first time in February 2012. Before then, the Kremlin relied on “professional organizations”—pro-regime youth movements, the ruling party, or nongovernmental organizations loyal to the Kremlin—to direct such events. Now, however, the administration has shifted toward a reliance on marginal organizations that no one has heard of and that supposedly personify the “people” expressing their support for Vladimir Putin.

Why did the Kremlin decide to change its tactics? There are at least three reasons. The first is the wave of protest activism that occurred from late 2011 to early 2012, which took the government by surprise. The spontaneous resentment of the “enraged urban middle class” against mass fraud during parliamentary elections, which was picked up by leaders of the nonsystemic opposition, forced the government to formulate an appropriate response.

The second reason is the replacement of the Kremlin’s domestic politics curator. Vladislav Surkov, the former Russian political demiurge and architect of Putin’s regime, was fired from his position as the Kremlin’s first deputy chief-of-staff. This dismissal set off a mini-revolution within the Russian government: with Surkov’s departure, a whole era of political management has come to an end. Putin lost trust in his powerful manager with ideological ambitions. He liked neither Surkov’s increasing closeness to Dmitri Medvedev, nor his moderate reaction to the protests. Surkov suggested that at least a minimal liberalization of the political system was necessary to “let off steam.” Putin decided otherwise and replaced Surkov with Vyacheslav Volodin. Compared to the refined dreamer Surkov, Volodin has a reputation as a tough, pragmatic leader who prefers straightforward management methods to the complicated machinations of his predecessor. Surkov liked playing political games. Volodin prefers to “tighten the screws.”

The spontaneous resentment of the “enraged urban middle class” against mass fraud during parliamentary elections forced the government to formulate an appropriate response.

Finally, the third reason for the tactical shift is the change in political direction. Putin’s expected comeback to the Kremlin, combined with a certain political destabilization, resulted in a conservative wave. The first mass rallies, which took place in December 2011, confused the Kremlin. In January, when opinion polls showed an increase in the regime’s approval rating, the presidential administration decided to “suppress” the protest. The organization of mass rallies in support of the regime without the simultaneous expression of support for either United Russia or the Nashi movement has become one of the primary methods of exerting such “pressure.” The objective is to show to the opposition that not only United Russia, which by that time had been firmly labeled the “party of crooks and thieves,” but also “simple folk”—teachers, doctors, and workers—support Putin.

The Kremlin tested its new tactics on February 4, 2012, when a pro-Putin rally gathered what officials say was some 130,000 people on Poklonnaya Gora in Moscow. It should be noted that Nikolay Pomeschenko, who has become famous on the Internet thanks to his participation estimates for the December 2011 rallies, said that the maximum number of participants in the Poklonnaya Gora rally was 80,150 people.

A few critical elements serve as the basis for the Kremlin’s new tactics. The first element is their mass character: the Kremlin wants to show that the number of people who support the government far exceeds the number of people who oppose it. The second element is their depoliticized nature. The organizers of the February 4 rally distinctly avoided any references to United Russia. Voters tired of United Russia’s excessively aggressive and importunate campaign and Putin’s dominance of the media have become a political problem for the Kremlin. As a result, Russia’s Union of Afghan Veterans, the Russian Pensioners’ Union, the Congress of Russian Communities, and the Patriots of Russia Party were named as official organizers of the demonstration. The list of speakers, headed by Sergei Kurginyan, included the names of aggressively antiliberal figures ranging from Alexander Dugin to Alexander Prokhanov, who not only have no serious political influence, but are also decidedly marginal on the political scene. The Kremlin has continued to use these tactics; since February 4, 2012, theater director and radical anti-Americanist Kurginyan has become a new face of the regime in Russia. The third element of the Kremlin’s tactics is their organization of the “people” not around the government, but around a specific problem. For example, in the case of the Poklonnaya Gora rally, the initial objective of supporting Putin was replaced by the aim of confronting the “threat of an Orange Revolution.”

The March 2, 2013 demonstration was dedicated to children’s rights—not the rights of those who live in Russia (not many are interested in them nowadays), but the rights of children adopted by foreigners. This is an area in which Russia is trying to sting the United States as badly as possible. The organizers faced the problem of participation in this demonstration, because, as public polls show, the Russian public remains highly apolitical, and even those who do not see any alternative to Putin are not eager to go out into the cold with banners to support the government. The potential for pro-Kremlin street activity is rather low—and this may be the weakest point of the government’s strategy. Consequently, administrative resources are the only way to solve this problem. Ekaterina Vinokurova, a reporter for Gazeta.ru, wrote about the February 2012 rally on Poklonnaya Gora: “One could hear people in the crowd saying that they were thinking about joining the [opposition] demonstration on Bolotnaya Square instead of going home after the rally was over. Many criticized Putin, because of whom their employers threatened them with dismissal for the failure to go out in the cold.” Radio Liberty correspondent Irina Chevtaeva received 500 rubles for participating in a rally after finding an ad for the event on the Internet site Massovki.ru. No sooner had the Kremlin started to test its tactics for mobilizing the “simple folk” than a systemic problem became evident: an unexpectedly strong and semi-anonymous opposition from the rallies’ participants. Numerous opposition testimonies started to emerge on the Internet and in the media, including statements by teachers and local utilities employees that provided evidence of orders given to universities and big enterprises (such as Russian Post) to appear at rallies without fail. In exchange for their participation, certain workers were promised an advance of wages, and some students were promised an allowance.

However, the Kremlin was not too worried about the disclosure of paid participation or threats to deprive workers of bonuses or fail students who refused to participate: state-controlled national television channels provided the “necessary” news reports. In fact, the objective of such tactics is to create a propaganda product that can be distributed by state-controlled media to confront the opposition and “hypnotize” the populace.

 

Political analyst and theater director Sergei Kurginyan has become the public face of pro-regime rallies

 

The cynicism of the March 2 rally in Moscow was astonishing. First of all, a scandal broke out after it was revealed that “activists” were recruited through the aforementioned Internet site Massovki.ru, which is usually used to recruit people for crowd scenes in movies. Bloggers were the first ones to report the recruitment of rally participants, publishing pictures of job posts that appeared on free Internet sites. “Adequate people are required for a rally March 2 for not more than 2 hours, starting at 12:30 PM. Slavic appearance only. Payment at the end of the event 500–700 rubles,” said one ad. “Who wants to earn 400 rubles for 30 minutes? You only have to march from Kropotkinskaya to Pushkinskaya on March 2. . . . You will not have to carry any flags or anything else,” said another. “Slavic faces are being bought for 500–700 rubles. This is how they create an appearance of ‘people’s support’ of the scoundrels’ law,” Pavel Senko, Alexey Navalny’s colleague from Rospil, contended in response.

The government’s representatives called such reports a provocation. Marina Grineva, press secretary at the Prosecutor General’s Office, said that these reports were made on the “[US] State Department’s order.” “[The authors of the reports] are getting paid by the US State Department, they are destroying the traditional family,” she declared. “[These reports are] a provocation by the opposition and our political opponents,” Irina Bergset, head of the Russian Mothers movement, the rally’s official organizer, told Kommersant. “It cannot but make us happy; it means that they are taking us seriously. . . . They are getting paid by the [U.S.] State Department, and in return they have been destroying the traditional family and the Russian demography for the last 30 years.” It may be important to note that Irina Bergset herself was deprived of parental rights toward her son: Norwegian authorities (the child’s father is Norwegian) decided that she was dangerous and inadequate because she had repeatedly accused her ex-husband of abusing their son, but no evidence had ever been found of such abuse.

As soon as the rally was over, a new scandal broke out. RosAgit activist Vadim Korovin posted on his Twitter account that he and 19 more people had brought a foreman “who had not paid them for the rally” to the Tverskoye police station. A “foreman” is the person responsible for recruiting crowd participants, directing their activity during a rally, and paying people for their participation when the rally is over. This time, however, according to Korovin, the participants had not been paid: “16 people are writing statements. The [relevant Criminal Code] article is ‘fraud’.” The Kremlin has tried to ignore these allegations, with the ruling party’s representatives again calling them a “provocation.” Nevertheless, many people eager to earn 500 rubles will now think twice before getting involved with the Kremlin’s foremen, who rarely mind cheating and keeping the money. There is a widely held impression that all the participants of this system of “populace” mobilization, from the highest to the lowest levels, are only trying to “snatch a piece of the pie” without caring about the rally’s objective at all. This is how children become small change in big politics.

Several photographs from the rally have also caused a serious reaction. The pictures show several walk-through metal detectors bearing the VIP sign: a reliable passageway for respectable gentlemen. Obviously reflecting the participants’ real motivations, these photos make it clear that the regime’s representatives do not want to meet the people even during such rallies.

Orphans tortured in Russia are not within the area of responsibility of the children’s ombudsman: Putin’s favor cannot be gained by campaigns on their behalf.

The March 2 rally was organized by a number of marginal groups, among which was the Russian Mothers movement; the All Russia Parents Assembly; the Russian Children’s Fund; and the Little Bees, an interregional public movement to support Orthodox educational and social initiatives. The rally was called in response to reports about the death of Maxim Kuzmin, a little boy adopted from the Pskov region by a Texas couple. American investigators have already confirmed that the boy’s death was an accident, but Russian authorities continue to describe it as manslaughter. Now the Interior Ministry is launching efforts to bring the boy’s brother Kirill back to Russia. Kirill’s biological mother, Yulia Kuzmina, declared herself ready to take care of the boy. No sooner had she made this statement than reports of her incurable drunkenness, cohabitation with a rapist, and drunken brawls emerged.

The pro-Kremlin “organizers” keep saying “State Department” like a spell. An anti-American policy is being pursued aggressively and categorically. Insane “facts” were repeated during the March rally: one young woman reported the deaths of 200,000 Russian children adopted by foreigners. At the same time, there are no statistics on the mortality levels among adopted children in Russia. According to Novaya Gazeta, a review of data from the last 15 years shows that two to three dead babies and about the same number of abandoned infants are found every week in garbage bins or vacant lots in the Moscow region alone. There is no one to protect these children. Most do not even have names. When asked why he does not protect orphans’ rights in Russia, Pavel Astakhov, the official Russian children’s ombudsman and the regime’s key speaker on the “genocide of Russian children in the West,” answers that this is the business of regional custody authorities. It turns out that orphans tortured in Russia are not within the area of responsibility of the children’s ombudsman: Putin’s favor cannot be gained by campaigns on their behalf.

The Kremlin’s political strategists have become increasingly cynical, and the country is being divided into the passive conformist majority, which is ready to “gobble up” whatever the national television channels show, and the active minority, which is looking for alternative sources of information, first of all on the Internet. The Kremlin’s feelings of impunity and of total control of internal political processes can be deceptive. The main threat against the government is not actually the opposition. The real threat are those pragmatics and conformists who are ready to support the government by participating in a rally for 500 rubles, because tomorrow they will tear to pieces the same government if their checks are five kopecks short.

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Putin’s attempt at political makeover makes Russian elite nervous

The mention of mine in The Washington Post

MOSCOW — President Vladimir Putin’s steady and seemingly solid political structure, under pressure from within and without, is undergoing a renovation that could remake the whole edifice, if it doesn’t crack open first. Few seem to understand how this will turn out, or what their places will be in it when it’s done.

Ever since street protests broke out in December 2011, rattling the ruling United Russia party just as Putin was preparing to retake the presidency, expectations have been widespread that the system here would have to change. Now it’s happening, most obviously with almost daily public exposures of corruption and chiseling schemes, which for years were ignored.

Politics and Power: Putin’s Ascent in Russia: Since taking the office in 2000, Vladimir Putin has expanded the powers of Russia’s presidency, consolidating authority in the Kremlin and weakening other democratic institutions.

TIMELINE: Russia’s president cracks down on dissent.
 

The highly publicized investigations may be mostly for show, but they have left the top rung of the political ladder nervously trying to discern the message and, analysts agree, figure out what the new rules are. Coupled with this is a sharp turn inward, away from the West, that promises to force some hard choices among an up-to-now comfortable cohort.

That suggests risks for Putin, as well — depending on how the people around him eventually make those choices.

Broadly speaking, the Kremlin appears to be dropping the most egregious offenders over the side, like so much excess ballast. An Olympic official whose construction company was over budget by 900 percent on the building of a ski jump — and way behind schedule — was exposed by Putin himself on national television. A member of the State Duma, Vladimir Pekhtin, was let go when he couldn’t come up with a satisfactory explanation for the undeclared Miami properties in his name.

Pekhtin, according to Dozhd TV, resigned his seat only after a meeting inside the Kremlin that lasted until 2 a.m. His departure — soon followed by those of three others, including a member of the upper house — appeared to send an especially strong signal: that the nationalist fervor Putin is stirring up comes with teeth, and it’s time for those who want to keep in his favor to remember the motherland, and bring that one foot that’s been out the door back inside.

With the most recent Levada Center poll showing 54 percent of the public disapproving of the government’s performance, Putin is demanding loyalty from those around him.

One way to ensure that loyalty is to cut off their access to financial security in the West, Tatyana Stanovaya, head of the analysis department at the Center for Political Technologies here, wrote in an essay for the group’s Web site.

But that changes the deal that for a decade has guided the upper echelon, said Gleb Pavlovsky, a prominent political consultant who was ousted from the Kremlin nearly two years ago. Obeisance to Putin meant his loyalists could have their pickings.

In fact, he said, “our ruling class is loyal to the extent that it is stealing.”

There was protection for those who went along, but now that protection has been drawn back for some, and the rest, feeling the heat from above, don’t know where the red lines are anymore.

‘Terrible revelations’

In November, a criminal investigation that involved the defense minister — unpopular with the generals but a longtime close associate of Putin’s — suddenly burst into the open. Putin let the probe evolve — and the minister, Anatoly Serdyukov, lost his job — and then it bogged down. Serdyukov had powerful opponents inside the Kremlin among the “siloviki,” or those with a background in the security services. Putin may be keeping Serdyukov free from indictment, Pavlovsky said, so as to be sure that the siloviki don’t entirely surround him.
 
 

Politics and Power: Putin’s Ascent in Russia: Since taking the office in 2000, Vladimir Putin has expanded the powers of Russia’s presidency, consolidating authority in the Kremlin and weakening other democratic institutions.

 

Serdyukov, implicated along with his mistress, has been called in for repeated questioning but dangles without charges. That doesn’t entirely reassure those at a similar level.

Naturally, the self-preservation instinct kicks in. “Every day,” Pavlovsky said of Putin, “he gets these terrible revelations. If he believed them all, he’d have to fire everyone or imprison them. They’re all accusing each other, not only of theft, but of espionage, of being American spies. He suspects them all, but he doesn’t understand the degree of rot.”

That sums up one of the main challenges facing Putin. His grip is not absolute. Factions within the Kremlin vie for supremacy, while Russia’s vast bureaucracy looks out, primarily, for itself. He has his own minefields to deal with.

Another unpopular former minister, Yelena Skrynnik, who was the agriculture chief until last year, has also been named in a corruption investigation. But in her case, too, prosecutors have been moving slowly, as if waiting for a signal from on high that hasn’t yet come, said Lilia Shevtsova of the Carnegie Moscow Center.

No backward glances

Yet while those graft cases remain open and unresolved, two members of a presidential human rights council, appointed by then-President Dmitry Medvedev, have also come under official harassment, in once instance by police. Their apparent offense was to prepare a report last year, at Medvedev’s request, which found that no crimes had been committed in the notorious Yukos case. That was the 2003 crackdown that sent the oil baron Mikhail Khodorkovsky to prison and that cemented Putin’s grip on power.

The message now, said Kirill Rogov, who studies politics at the Gaidar Institute, is that there will be no turning back, no reexamination, no question of Putin’s control stemming from the case that was crucial to the creation of his “vertical of power” political system.

Plenty of people who prospered under the previous setup won’t be eager to follow Putin into new territory, with its fundamentalism and xenophobia. Shevtsova, who has been sharply critical of Putin for years, said the country’s leading business tycoons will tire of his leadership and eventually find a way to replace him.

But Putin may be betting that he can benefit from stirring up a new contentiousness in Russian politics. (This is a widely held belief, most forcefully put forward in an essay by Alexander Rubtsov, head of the Center for the Philosophical Studies of Ideological Processes, under the Russian Academy of Sciences.)

The president is not afraid of “catastrophes,” Pavlovsky said. He believes he came to power because of the catastrophe of the Boris Yeltsin years. Some stormy drama, of his own devising, may be beckoning.

 

Оставьте комментарий

Март 13, 2013 · 8:49 пп

СМЕРТЬ УГО ЧАВЕСА И ГОДОВЩИНА СМЕРТИ СТАЛИНА

ПОЛИТКОМ

Президент Венесуэлы Уго Чавес скончался от рака, что вызвало в России волну политической реакции, которая весьма резко контрастирует с реакцией Запада. Одновременно 5 марта в России отмечалась дата кончины Иосифа Сталина: споры о его роли в истории все сильнее поляризуют российское общество.

О тяжелой болезни Чавеса стало известно полтора года назад. Чавес прошел курс химиотерапии на Кубе, затем продолжил лечение в военном госпитале в Каракасе. Однако его состояние недавно значительно ухудшилось. Он не был в состоянии даже принять участие в собственной инаугурации после победы на президентских выборах: Чавес правил страной около 14 лет. Роковой для него стала инфекция дыхательных путей. Хотя по данным врачей, реальной причиной смерти мог стать обширный инфаркт.

В России смерть Чавеса вызвала небывалый резонанс. Это связано с двумя ключевыми причинами. Во-первых, Венесуэла в последние годы стала активным торговым партнёром России. Главные сферы сотрудничества — это ТЭК и оборонный комплекс. Обе сферы курируются близкими к Владимиру Путину фигурами – Сергеем Чемезовым и Игорем Сечиным. Кстати, именно Сечин лично приложил массу усилий для активизации торговых связей России с Венесуэлой. Владимир Путин также направил венесуэльскому народу свои соболезнования, назвав Чавеса «неординарным и сильным человеком».

Таким образом, сейчас те группы влияния, которые завязаны на контрактах в сферах ТЭКа и ВПК, всерьез обеспокоены рисками сворачивания уже существующих договоренностей. Неслучайно, в Венесуэле на похоронах Чавеса страну представляли глава «Роснефти» Игорь Сечин (примечательно, что в новостях Первого канала он был представлен как спецпредставитель президента, что заметно поднимает его статус), глава корпорации «Ростехнологии» и министр промышленности и торговли Денис Мантуров (человек Чемезова). «Да, личные отношения (Путина и Чавеса) были хорошие. Игорь Иванович Сечин был очень активно вовлечен в процесс двустороннего сотрудничества, которое имеет очень много разных измерений, это очень продвинутое двустороннее сотрудничество», — прокомментировал Песков состав делегации.

При этом возник даже своеобразный казус, когда делегацию, состоящую из влиятельных деятелей российской экономики, первоначально даже не возглавил никто из «первых лиц» государства, что снижало ее статус, чего в Кремле явно не желали. Поэтому позднее было объявлено, что официальным главой делегации стала спикер Совета Федерации Валентина Матвиенко. Свои соболезнования направил и патриарх Московский и всея Руси Кирилл: «почивший», отмечается в телеграмме, «был одним из наиболее ярких политических лидеров современности, искренним патриотом своей страны, прилагавшим много усилий для улучшения условий жизни венесуэльского народа. Господин Чавес был широко известен в мировом сообществе своей независимой позицией и принципиальностью».

Во время правления Уго Чавеса Венесуэла стала вторым после Индии покупателем российского оружия, напоминал «Коммерсант». Покупка техники и вооружений происходила преимущественно на российские кредиты, что было завязано персонально на венесуэльского лидера. Источник в «Рособоронэкспорте» говорил «Коммерсанту», что практически во всех переговорах Чавес принимал личное участие, и все трудности преодолевались с его непосредственным участием. И именно это ставит под угрозу все нынешние договоренности между двумя странами в случае смены власти. В 2009 году Чавес договорился о получении кредита от Москвы на $2,2 млрд, который пошел за закупку 92 танков T-72, 24 самолетов Су-30МК2В и прочей техники. В 2011 году стороны договорились о новом кредите в $4 млрд. Половину из них Каракас должен был получить в 2012 году, а вторую половину — в 2013-м. В 2012 году портфель военных заказов Венесуэлы оценивался в $6 млрд. Четыре года назад на базе Еврофинанс Моснарбанка создан Российско-венесуэльский банк с капиталом в $4 млрд (акционеры — Газпромбанк, ВТБ и венесуэльский Фонд национального развития). В декабре 2011 года страны договорились об учреждении второго совместного банка — Московского народного банка развития.

В ТЭКе особенно активно ведет себя «Роснефть». В 2012 году «Роснефть» за $1,2 млрд приобрела 40% в проекте разработки месторождения Карабобо-2. Добыча должна начаться через два года. В январе 2013 года «Роснефть» договорилась с национальной PDVSA о разработке шельфового газового месторождения Марискаль-Сукре (150 млрд куб. м). «Роснефть», ЛУКОЙЛ и «Газпром нефть» разрабатывают нефтяной блок Хунин-6. В начале 2012 года Газпромбанк объявил о создании СП с PDVSA по добыче нефти. Проектами в Венесуэле интересовались «Транснефть» и «РусГидро» (в январе 2013 года договорилась о сотрудничестве с венесуэльской Corpoelec). Помимо этого, Россия намеревается строить в Венесуэле АЭС, открывать сборочное производство АвтоВАЗа, поставлять грузовики КАМАЗ.

Вопрос о том, кто встанет у власти в Венесуэле для России остается весьма актуальным. Внеочередные выборы должны состояться в течение 30 дней, на этот срок исполняющим обязанности стал вице-президент Николас Мадуро. Его Чавес назвал своим преемником в декабре прошлого года: «Он настоящий революционер, посвященный работе». Однако решение Чавеса о выборе преемника не было консенсусным среди социалистов. По данным WSJ, некоторые сторонники президента заявили, что и. о. должен стать председатель парламента Диосдадо Кабельо, являвшийся соратником Чавеса еще по военной организации. Наиболее вероятным соперником Мадуро является губернатор штата Миранда Энрике Каприлес. В октябре Каприлес проиграл Чавесу примерно 10% голосов (44% против 55%). Он позиционирует себя как левоцентристский политик, желающий выстраивать позитивные отношения с такими латиноамериканскими странами-лидерами как Бразилия и Аргентина и восстановить практически разорванные связи с США.

Сейчас есть риски пересмотра места России во внешней политике Венесуэлы. Даже в случае победы Мадуро, по данным наблюдателей, Каракас попытается оптимизировать отношения с США. Не исключено, что будет проведена и ревизия российско-венесуэльских контрактов, и многочисленных «подарков», которые Чавес делал латиноамериканским странам, допуская их компании к разработке «тяжелой нефти» в бассейне Ориноко (притом, что вызывает вопросы наличие у этих компаний достаточных технологических возможностей для реализации столь сложного проекта). В случае же победы Каприлеса вполне вероятен отказ от признания Абхазии и Южной Осетии, а военные контракты могут быть пересмотрены.

Во-вторых, на фоне антиамериканской волны в России и роста изоляционистских тенденций, Чавес воспринимается не просто торговым партнёром, но и идеологическим союзником России. Чавес прославился яркими антиамериканскими речами, пытался стать лидером мирового антиглобалистского сообщества и сделать Венесуэлу центром притяжения для левых сил Латинской Америки (в последнем вопросе ему удалось добиться успехов – на Венесуэлу ориентируются такие страны как Боливия, Эквадор, Никарагуа, с ней поддерживает тесные связи Куба). Неслучайно, со стороны российской политической элиты озвучиваются и совершенно маргинальные точки зрения о тайном оружии США, пытавшихся убивать латиноамериканских лидеров с помощью вируса рака (версия официально поддерживается и венесуэльскими властями). В России эта точка зрения была озвучена лидером КПРФ Геннадием Зюгановым, а также поддержана рядом прокремлевских экспертов. Официальные власти России на эту тему молчат, однако сам факт присутствия подобного взгляда небезвыгодно Кремлю (это может усиливать неприятие США в обществе и, одновременно, позволяет властям дистанцироваться от подобных «крайностей»).

В своей реакции на смерть Чавеса Россия встала практически в один ряд с авторитарными режимами. Правда, в отличие от Белоруссии и Кубы, Москва не стала объявлять национальный траур. Российская провластная пресса вышла с максимально комплементарными публикациями, в то время как западная пресса больше фокусирует внимание на тайных миллиардах Чавеса, коррупции и неэффективности его власти, нарушении прав человека и т.д. Для России смерть Чавеса стала смертью национального лидера и народного любимца, для Запада – уходом еще одного диктатора либо, как минимум, крайне противоречивой фигуры. Так, обозреватель немецкой Die Welt заявил о «двуличности» покойного Чавеса: он — один из лидеров, «которые врут, обманывают, убивают, поощряют убийства, не соблюдают ни законы, ни ранее заключенные договоренности, которые сеют хаос и неуверенность — и от которых без ума низшие слои населения». The Financial Times также задалась вопросом: когда Венесуэла очнется от скорби, что она увидит? Злоупотребления, коррупцию, инфляцию, дефицит и растущее насилие, превратившее Каракас в город с высочайшим уровнем смертности, писало издание. Есть и более умеренные точки зрения – признание масштаба личности Чавеса, его лидерских качеств, вклада в новое позиционирование Латинской Америки. Куда более респектабельные левоцентристские режимы Бразилии, Аргентины и других стран, хотя и находились в конкурентных отношениях с Чавесом, но при этом взаимодействовали с ним и весьма критично относились к американской политике в отношении Венесуэлы. Однако и для более умеренных комментаторов Чавес не был героем, столь положительным персонажем, как для российских официальных СМИ.

Ситуация с реакцией на смерть Чавеса демонстрирует принципиальное различие российских и западных информационных потоков и трактовок значимых событий. То же относится и к многим другим проблемам, например, к личности Иосифа Сталина, с годовщиной смерти которого совпала кончина Чавеса.

Шестидесятилетие смерти «вождя народов» стало очередным поводом для дискуссий о роли советского диктатора в российской истории. На Западе формат данных дискуссий выглядит совершенно иным – речь идет о трактовках тех или иных аспектов сталинской политики, характеристиках советского общества и мотивировках действий «вождя», но при общем моральном неприятии его персоны (исключения носят крайне редкий характер). В то же время в России ключевой вопрос о принципе «лес рубят – щепки летят» до сих пор вызывает жаркие споры.

Положительное отношение российской власти к Чавесу коррелирует с проявлением симпатии ряда прогосударственных СМИ и близких к власти фигур к личности Сталина. Это сказывается и на общественном мнении. ВЦИОМ провел исследование, приуроченное к 60-летитю смерти Сталина. По данным опросов, 27% испытывают к нему уважение, 6% — симпатию, 3% — восхищение. Негативное восприятие встречается среди респондентов несколько реже: в неприязни к Сталину признаются 14%, отвращение к нему испытывают 6%, страх – 5%. Однако немало и тех, кому советский лидер сегодня безразличен (30%). Два года назад, в начале 2011 года, данные в аналогичном опросе ВЦИОМа не сильно отличались от свежих, зато пропорция была другая. Тогда большей части аудитории (34%) Сталин был безразличен, в любви и симпатии к нему в разных выражениях изъяснялись 32%, а о неприязни и ненависти говорили 22%.

На российском телевидении можно наблюдать своего рода «шизофрению» в оценках роли Сталина. Например, телеканал «Россия» и «Культура» выпускали однозначно осуждающие диктатора фильмы, в то время как НТВ, прославившееся в последние время антиамериканской линией и гонениями на оппозицию, выступило позитивный фильм «С нами Сталин». «Каналы у нас управляются из одного центра связи, только оттуда до них почему-то доносятся не сходящиеся в одной точке сигналы. Потому что Сталин теперь — очень красивый надутый мячик, и власть замечательно играет им в футбол. Шарик налево, шарик направо, от двух бортов — в лузу», — писал обозреватель «МК» Александр Мельман, комментируя результаты опроса ВЦИОМ.

Разные тональности на госканалах отражает и наличие противоположных точек зрения на роль Сталина в российской элите. Это влияет и на поляризацию в обществе: либералы активно говорят о необходимости десталинизации, обвиняя «режим» в симпатиях к советскому вождю, в то время как значительная часть общества и представителей политического класса говорят о необходимости признания заслуг Сталина. Показательно, что интервью Михаила Ходорковского Reuters, где бывший глава ЮКОСа назвал Сталина «маньяком», таким же как Мао Цзедун, Пол Пот и Адольф Гитлер, спровоцировало на сайте Ходорковского острую дискуссию. Бывший глава ЮКОСа вступил в дискуссию с одной и поклонниц советского вождя, заявив, что «отравлять ядом тоталитаризма новые поколения мы позволить не можем». Он осудил методы, которыми Сталин добивался поставленных целей: «Избавление человечества от генетических болезней — прекрасная цель? Есть эффективный метод. Известен со времен Древней Греции. Заодно можно избавиться от СПИДа и даже гриппа. Организационной работы, правда, придется проделать много. Но соответствующих «специалистов» (с признаками гениальности) нетрудно найти — пока их ловят и судят как маньяков, а они могли бы «оздоровить» человечество».

Впрочем, антисталинская тема является весьма противоречивой – есть «элитный сталинизм», ностальгирующий по имперскому величию, и своего рода «народный сталинизм», в котором, наряду с имперской, есть и сильная антибюрократическая и антикоррупционная составляющая. Аскетичный Сталин в последнем случае противопоставляется современным чиновникам (кстати, подобная тенденция существовала в СССР в брежневское время). Возможно, что двойственное отношение государства к сталинскому вопросу связана и с этим фактором.

Если раньше дискуссии о Сталине, «сильной руке» и жесткой власти носили скорее периферийный характер и к практике госуправления не имели прямого отношения, то сейчас ситуация меняется. Например, много споров вызвала публикация в газете «Ведомости», в которой приводились тезисы рекомендаций, подготовленных научным советом РАН по проблемам евразийской экономической интеграции, модернизации, конкурентоспособности и устойчивому развитию. Совет возглавляет Сергей Глазьев, советник Путина и один из разработчиков стратегии экономического развития России. Его также называют и претендентом на пост главы ЦБ России. В статье «Ведомостей» говорилось, что ученые под руководством Глазьева предложили Кремлю полностью отказаться от приватизации: «Эта линия не имеет ни научного, ни методологического обоснования и реализуется, судя по риторике, исходя из догматического представления о безусловных преимуществах частной собственности над государственной». Многие государства прибегают к прямому управлению ключевыми для модернизации субъектами хозяйства, национализируя их, и вводят механизмы планирования, указывает группа Глазьева: так было во всех капиталистических странах в 1930-1950-х гг., во всех новых индустриальных странах после войны, цитировала ученого газета.

Сам Глазьев потом поспешил опровергнуть все это, указав, что газета транслировала лишь одну из точек зрения. Однако создается впечатление, что в России набирает вес группа ученых-экономистов, которые близки идеологически к «дирижистам» и промышленникам, госкомпаниям, которые, хотя и не афишируя, не называя напрямую имени Сталина, симпатизируют именно жесткой модернизации сверху с превалирующей ролью государства и его ресурсов, которая в российской истории связана с именем «вождя». Кроме того, по их мнению, современный путь развития западной экономики не является ориентиром для России, которая должна учитывать и другие экономические модели (в том числе и чавесовский дирижизм).

Позиция Глазьева вызвала резкую негативную реакцию со стороны либеральной прессы и экспертов. Так, газета «Ведомости» в своей редакционной статье опасливо написала, что несмотря на все оправдания Глазьева, «очевидно, что и в итоговом документе будут в той или иной форме отработаны два главных тезиса: спасение экономики государством и неприятие частной собственности как института, исторически вредного для России и плохо управляемого сегодня». Еще более резко отреагировал на позицию Глазьева бывший глава ЦБ России Сергей Дубинин. В своей статье он возмущался: «Неужели уже забыто, что в конце советского периода не только продовольствие и кормовое зерно приходилось покупать за рубежом за выручку от экспорта нефти и газа, но и двигатели для отечественных самолетов и автомобилей, микроэлектронную технику, химические реагенты. Те же самые люди, которые рассказывают нам мифологические истории о прежних советских успехах, призывают страну вернуть на ее географическую карту имя Сталина. С этим разворотом российской истории вспять нам всем невозможно согласиться».

Нагнетание властью темы внешних и внутренних врагов подстегивает спрос на сильного и жесткого лидера. Антиамериканизм «обязывает» с почтением относиться к диктаторам и облагораживать советских вождей, как минимум, не споря с точкой зрения на них как «эффективных менеджеров». Однако заигрывание с дикторами для власти может обернуться ловушкой: подстегивая социальный спрос на «сильную руку», власть рассчитывает на понимание и своих жестких действий в отношении оппозиции или антиамериканской риторики. Однако при этом она рискует, что та консервативная часть общества, которая ждет «нового Сталина», предъявит к режиму те же требования «эффективности». Готова ли власть соответствовать этим запросам?

Татьяна Становая – руководитель аналитического департамента Центра политических технологий

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Священная телекоммуникационная война Медведева и Ротенберга

Моя колонка на Слоне

http://slon.ru/russia/svyashchennaya_telekommunikatsionnaya_voyna_medvedeva_i_rotenberga-918715.xhtml

В борьбе вокруг «Ростелекома» происходит перегруппировка сил: владелец 10% пакета акций компании Константин Малофеев продал свои акции Аркадию Ротенбергу, близкому другу Владимира Путина. Это значительно меняет расстановку сил: в конфликте между правительством Дмитрия Медведева и бывшим министром связи Игорем Щеголевым появился новый влиятельный игрок, который может оказаться не по зубам действующему премьеру.

 

Компания «Ростелеком» прогремела на всю страну в связи с возбуждением в ноябре прошлого года уголовного дела в связи с хищением кредита ВТБ. МВД провело обыски в офисе «Ростелекома», а также дома у Малофеева и главы компании Александра Провоторова. Тогда это произошло на фоне разворачивающегося скандала вокруг Минобороны и казалось свидетельством широкомасштабной антикоррупционной волны, которая затрагивает не только чиновников, но и крупные госкомпании. Однако вряд ли стоит искать тут антикоррупционные «замашки»: речь идет о банальном дележе сфер влияния в одной из самых активно развивающихся отраслей России.

 

Итак, на сегодня можно выделить как минимум три крупных игрока в борьбе за «Ростелеком». Игрок первый – это группа фигур, контролирующих на сегодня «Ростелеком». К ним относятся основатель Marshall Capital Partners Малофеев, глава «Ростелекома» Провоторов и стоящий за их спинами бывший министр связи Игорь Щеголев, сегодня занимающий должность помощника президента. К ним примыкает также глава совета директоров «Связьинвеста», князь Александр Трубецкой, гражданин Франции, который обязан своей карьерой знакомству с Щеголевым, а также близости к православному окружению Путина – в частности, архимандриту Тихону (Шевкунову), которого в прессе давно называли духовником президента. Именно Трубецкой, как писали «Ведомости» со ссылкой на свои источники, привел Малофеева в «Связьинвест». «Я его знаю как истинного русского православного патриота», – говорил Трубецкой «Ведомостям» о Малофееве.

 

Истинных и тем более православных патриотов российская власть любит, как известно, вдвойне. Связи с православной элитой, видимо, распахивают не одну дверь перед глубоко верующими бизнесменами. Особенно, когда они демонстрируют истинное рвение и готовность помочь власти решить политические задачи: например, усилить контроль над интернетом. Именно эту роль играет созданная Малофеевым «Лига безопасного интернета», которая разрабатывает механизмы блокировки «неправильных» сайтов. После такого нападки на Малофеева вполне можно списать на «врагов» суверенитета России.

 

Однако в последние месяцы Малофеев находится под прессом со стороны второй группировки – сложной коалиции интересов, завязанных на премьера Медведева. Это нынешний министр связи Николай Никифоров, вице-премьер Аркадий Дворкович и бывший министр связи и бывший советник президента Леонид Рейман, который постепенно утрачивает свои позиции. Уголовное дело о хищении кредита ВТБ, не исключено, инициировано именно этой коалицией. Заметим, что «ВТБ-Групп» в 2011 году создала вместе с Рейманом фонд Alternative Capital Investments, в том числе для инвестиций в телекоммуникационный сектор. Медведев и Никифоров пытаются добиться смены руководства компании «Ростелеком», а точнее – зачистки руководства от людей из компании Marshall Capital. Однако правительство Медведева (уже не удивительно), встретило здесь мощное сопротивление. Анонимный кремлевский источник говорил агентству «Прайм» в октябре прошлого года, что администрация президента России выступает против отставки главы «Ростелекома» Александра Провоторова и не намерена согласовывать проект соответствующей директивы. «Мы рассмотрели директиву и отклонили ее. Смены не произойдет», – заявил собеседник агентства. Кстати, после этого и появилось и уголовное дело: Медведев показал, что сдаваться не намерен.

 

Есть и третий игрок, который пока остается в стороне от главной схватки: это бизнесмен Сулейман Керимов, который купил 6%-ный пакет акций у экс главы компании «Связьинвест» Евгения Юрченко. В ноябре прошлого года «РБК daily» отмечала, что, продавая свои акции Керимову, Юрченко просил бизнесмена обеспечить смену руководства оператора до февраля 2012 года и свое назначение главой «Ростелекома» вместо Александра Провоторова. При этом также известно, что у Юрченко давно сложились крайне конфликтные отношения с Рейманом, а также Вадимом Семеновым, однокурсником Дмитрия Медведева и главой «Связьинвеста». В 2010 году президент Дмитрий Медведев уволил и Реймана с поста советника президента, и Юрченко с поста главы «Связьинвеста». Кремль тем самым попытался ослабить конфликт внутри отрасли между двумя сильными лагерями, на протяжении многих лет представленными людьми Реймана и людьми Щеголева (изначально Юрченко продвигался именно Щеголевым).

 

Теперь Малофеев продал свои акции Аркадию Ротенбергу. И не просто продал, а дал два огромных интервью газете «Ведомости» и журналу Forbes. Интервью весьма занятные, и из них легко можно вычленить месседж противнику – правительству Медведева. Этот месседж заключается в том, что пора прекратить противостояние: Marshall Capital вступила в коалицию с близким другом Путина, что закрепляет своего рода невидимое президентское покровительство над компанией. А это означает, что Малофеев пытается защитить руководство «Ростелекома» от замены. «На мой взгляд, у ответственного акционера к такому менеджменту не может быть вопросов», – признался он, давая понять, что требования отставки Провоторова говорят исключительно о безответственности правительственных чиновников. Только если раньше за Marshall Capital стояли некие тени (на рынке говорят о сыне главы президентской администрации Сергея Иванова), то теперь появился вполне осязаемый протекторат в виде Ротенберга. Если Медведев мог «поднять руку» на Малофеева и его менеджеров в «Ростелеком», то сможет ли он продолжить атаку и на Ротенберга? Малофеев в интервью Forbes предложил перевернуть страницу в отношениях с ВТБ и решить проблему путем мирных переговоров. Он даже сделал несколько реверансов в сторону Минсвязи, заявив, что позиция ведомства становится более конструктивной и позитивной.

 

Но это не все плохие новости для Медведева. Владелец 6% акций Сулейман Керимов находится в неплохих отношениях с Ротенбергом: в августе прошлого года он вложил в «СПМ Банк» братьев Ротенбергов $50 млн. Так что, возможно, коалиция сопротивления смене менеджмента «Ростелекома» только расширится. Это первая подобная антимедведевская мобилизация пропутинского бизнеса: теперь следующий шаг за премьером.

 

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles

Мое участие в конференции финам

Борьба с коррупцией: новая политика или показная кампания?

http://www.finam.ru/analysis/conf00001004B3/default.asp

Коррупционный налог на бизнес в России снизился, но там, где платили откаты за контракты, суммы отчислений в последние годы выросли. Таковы выводы исследования бизнес-среды Всемирного банка. Административная коррупция и деградация судебной системы теперь беспокоят бизнес больше. Громкие уголовные дела в отношении бывших федеральных министров и действующего главы Росрыболовства; сдача мандата депутатом Пехтиным из-за общественного резонанса, который был вызван фактом владения им незадекларированной недвижимостью в США, и уход из Госдумы еще нескольких единороссов; принятый в первом чтении президентский законопроект о запрете чиновникам высшего уровня владеть счетами за рубежом. Эти события заставили некоторых экспертов говорить о новом повороте в российской политике – власть стала всерьез заботиться о своей репутации и наказывать зарвавшихся чиновников.

События последних месяцев – это желание реально противодействовать коррупции в стране или подковерная борьба за влияние? Есть ли шансы у представителей «Единой России» улучшить репутацию и избавиться от нелицеприятных ярлыков? Как будет развиваться ситуация в случае принятия президентского закона в текущем варианте? Как в целом можно охарактеризовать политическую ситуацию в стране? Зачем российские власти идут на усиление антиамериканских настроений? И насколько высок рейтинг доверия к представителям государства?

Участники конференции:

  • Татьяна Становая, руководитель аналитического департамента Центра Политических технологий
  • Иван Ниненко, заместитель директора Трансперенси Интернешнл — Россия
  • Александр Казаков, директор Центра либерально-консервативной политики им. Столыпина и Струве
  • Анна Лунева, заместитель генерального директора Центра политической информации
  • Ирина Рукина, зампредседателя общественной организации «Комитет по борьбе с коррупцией»
  • Павел Данилин, политолог

Оставьте комментарий

Filed under Mes Articles